Франциска Вудворт – (Не) разведись со мной! (страница 30)

В каждой Императорской телепортационной арке заключалась сила многих поколений правящего рода. Их строили не просто из камня, а из белого мридора[1], который отлично проводил магию, а в основание вплавляли родовые печати и закрепляли кровью. Поэтому арки могли работать веками, если их вовремя подпитывали. С этим, впрочем, проблем не возникало, потому что у каждой арки дежурили маги-ключники, а доступ к центральному контуру имели только люди, принесшие клятву императорской крови.

Арки стояли лишь в крупнейших городах, а также в стратегически важных населенных пунктах, принадлежавших императорской семье и непосредственно граничивших с одним из эрцгерцогств. Путешествие через них занимало мгновение, но стоило целое состояние. Плата взималась не только за сам переход, но и за проверку личности и груза. Нельзя было просто войти в арку, когда захочется, и выйти там, где захочется. Арка пропускала лишь тех, чьи имена были внесены в реестр, а любая попытка обмана могла привести к тому, что путника выбрасывало где-нибудь между заданными точками. Если арка вообще оставляла его в живых, а не тут же выплевывала обратно в точку входа в расщепленном виде. Именно поэтому арками могли пользоваться только высшая знать, императорские послы и подчиненные да купцы, заключившие договор с короной. Для всех остальных арка оставалась чудом, которое можно было только увидеть издалека.

— Да, Каро, мы воспользуемся аркой. Послезавтра мы прибудем в Эдранг — имперский город, граничащий с землями Эльдиэйт. Я уже послал вперед управляющего, чтобы наши имена внесли в реестр. В Эдранге мы пару часов отдохнем с дороги, а затем перейдем в Ардор аркой. Я уверен, Каро, тебе понравится! Арка и сама по себе выглядит впечатляюще, а уж переход для того, в ком есть магия…

Дедушка сказал и осекся.

— Извини, дитя мое. Я на мгновение забыл о твоем недуге.

— Я не обижена, — я крепко обняла дедушку. — Наоборот, я в предвкушении!

Глава четырнадцатая

Раньше мне не доводилось бывать в Эдранге, и потому я с неподдельным любопытством прильнула к окну кареты, стараясь не упустить ни единой детали.

Город встретил нас оживленным шумом и особой атмосферой, которая напомнила мне ярмарочные дни, когда к нам съезжались торговцы со всех окрестностей. Улицы были наполнены людьми: кто-то торопился по делам, кто-то зазывал покупателей, а меж ними неторопливо продвигались груженые повозки в сопровождении вооруженной охраны. В общем гомоне то и дело слышалось бряцание металла. В воздухе витал сладкий аромат свежей сдобы, который причудливо смешивался с терпкостью заморских пряностей и горьковатым дымом кузниц. Ветер подхватывал обрывки разноязыких речей, сплетая их в удивительный, почти музыкальный гул.

Нет, пожалуй, Эдранг скорее походил на портовый город. Такой же беспокойный, многоликий, пропитанный суетой. Не хватало лишь соленого дыхания моря да пронзительных криков чаек.

Я полагала, что мы приедем сразу к телепортационной арке, однако кареты остановились лишь на краткий миг, а затем вновь тронулись в путь. Мы миновали торговые ряды и гостиные дворы, оставив позади шумную суматоху, и углубились в город.

Постепенно менялись фасады домов, становясь все изящнее и богаче. Здесь, несомненно, обитали состоятельные горожане. Улицы дышали спокойствием: крики торговцев стихли, а редкие прохожие прогуливались с той безмятежностью, какую могли себе позволить лишь люди, не привыкшие спешить.

Наконец карета замедлила ход перед величественным особняком из белого камня. Над его парадным входом золотилась вывеска с несколько вычурным названием «Звезда Эдранга».

— Куда это мы приехали? — удивленно воскликнула Рози, с тем же любопытством, что и я, выглядывая из окна.

— Не имею ни малейшего представления. Сейчас все выясним.

Дверца кареты распахнулась, и лакей почтительно подал мне руку. Едва ступив на мостовую, я заметила дедушку, выходившего из соседнего экипажа, и тотчас поспешила к нему.

— Дедушка, где мы?

— Я предпочитаю останавливаться в этой части города, — невозмутимо пояснил он. — Здесь меньше шума. Тебе не помешает освежиться и немного отдохнуть с дороги. А если заскучаешь, возьми карету и прогуляйся с горничной и охраной по торговым рядам. Эдранг славится редкостным разнообразием товаров. Там непременно найдется что-нибудь занятное, а может и милая сердцу безделушка.

— Но как же портальный переход?

— Каро, неужели ты думала, что те пару часов, о которых я говорил на привале, мы должны провести в очереди у телепортационной арки? Оформление занимает много времени, однако мой управляющий еще со вчера находится в Эдранге. Он уладит все формальности.

Действительно так и подумала…

— О, мои бедные ноги! Я совершенно их не чувствую… Такая слабость, и голова кружится…

Мадам Лестрис покинула карету с мученическим стоном, едва ли не повиснув на руке лекаря. Все же дедушка посадил шпионку в карету к своему штатному лекарю, чтобы тот за ней присмотрел. А вот о лорде Аллоди, маге жизни, мадам Лестрис ничего знать не должна.

— Это скоро пройдет, — терпеливо увещевал лекарь ее. — Вам следует прилечь и немного отдохнуть. Вот увидите, силы непременно вернутся.

Я в который раз порадовалась, что остаток пути мы проделали в разных экипажах. Еще немного ее бесконечных стенаний, и тогда выдержка могла бы мне изменить. Впрочем, дело было не только в раздражении. Само присутствие мадам Лестрис вызывало во мне холодную неприязнь, буквально отвращение. Вдали от нее я хотя была избавлена от необходимости притворяться, могла не держать лицо, скрывая свое отношение, и при этом опасаясь вызвать у нее подозрения.

Но облегчение оказалось преждевременным.

Моя компаньонка внезапно умолкла и ее мутный взгляд остановился на мне.

— Леди Каролина, мы непременно должны выпить с вами чаю! — с внезапным оживлением заявила мадам Лестрис. — Я лично заварю его для вас… Ваша…

Договорить она не успела. Широко зевнув, мадам обмякла и едва не повисла на несчастном лекаре. Тот с трудом удержал ее, пока подоспевший лакей не подхватил женщину с другой стороны.

Эрцгерцог окинул мою компаньонку холодным взглядом, в котором не было и тени сочувствия. Затем склонился ко мне и негромко, так, чтобы никто более не расслышал, произнес:

— К сожалению, действие снотворного вскоре должно прекратиться. Во время портального перехода ей необходимо оставаться в сознании.

Я с досадой поджала губы.

— Как долго она еще проспит? — задумавшись, уточнила я.

— Недолго, точно не дольше часа.

— Вот как, — протянула я, размышляя над тем управимся ли мы с Рози за такое короткое время с переодеванием и хотя бы обтиранием.

Должны!

— Пожалуй, я все же воспользуюсь вашим предложением и прогуляюсь по торговым рядам, — озвучила дедушке. — Как только освежусь и переоденусь.

— Хорошо, — согласился он. — Я приставлю к тебе свою охрану. Так мне будет спокойнее.

— Разумеется, — с улыбкой ответила я, не собираясь спорить.

Я бережно взяла его под руку, и мы направились к парадному входу, Рози осталась на улице — отдавала приказ лакеям, чтобы достали сундук с моими платьями.

Впрочем, уже в холле она нагнала нас, слегка запыхавшаяся, но сияющая от предвкушения.

Управляющий «Звезды Эдранга» лично поспешил навстречу дедушке. Склонившись в безупречном поклоне, он заверил, что лучшие комнаты подготовлены и любые наши пожелания будут исполнены незамедлительно.

— Подайте экипаж через полчаса. — Отдал приказ дедушка. — Леди Каролина желает посетить торговые ряды.

В сопровождении слуг мы с Рози поднялись на второй этаж. Лакеи поставили сундук, и поклонившись, скрылись за дверью. Я решительно направилась в ванную комнатку.

— У нас немного времени, — объявила я Рози. — Нужно успеть привести себя в порядок, переодеться и уехать прежде, чем мадам Лестрис очнется. Лекарь ее временно усыпил…

— Тогда никаких сложных причесок, — деловито заключила Рози, уже открывая сундук. — И платье выберем попроще.

— Согласна. Поторопимся!

У лестницы меня ждал Лерой и сообщил, что Оуэн находится на улице, а экипаж уже подан и готов к отъезду. Я приказала ему остаться и позаботиться о матери, поскольку со мной было достаточно охраны. Лерой сначала растерялся, разрываясь между служебным долгом и сыновней любовью, но затем с благодарностью принял мой приказ. Однако сам проводил к карете и с ошалевшим лицом поведал о том, как их всех устроили.

После его рассказа, я прониклась еще большим восхищением к дедушке: устроившись со всем подобающим удобством, он не забыл позаботиться и о тех, кто состоял при нем, а отныне к их числу относились и мои люди. Пусть отведенные им помещения не отличались роскошью, но все необходимое для краткого отдыха было предусмотрено. Мужчинам и женщинам предоставили отдельные просторные комнаты с кушетками; в трапезной накормили слуг и охрану, а в общей бане каждый желающий мог освежиться после долгой дороги.

Признаться, я не помнила, чтобы даже отец проявлял подобную заботу о прислуге. Для нее комнаты всегда отводили в последнюю очередь: обыкновенно снимали одно большое помещение на этаже для слуг, а тем, кому не хватало спального места, приходилось устраиваться, где придется: на кухне, в конюшне или в любом ином подходящем углу.

И пусть мне не доводилось путешествовать с ним, но уши-то у меня имелись? И я не однократно слышала, как жаловались лакеи, сопровождающие в поездке герцога Диэйта, что их снова покусали клопы или сено на конюшне, было очень несвежим… А уж как жадно они накидывались на еду в поместье, словно всю дорогу их никто не кормил…