Франциска Вудворт – (Не) разведись со мной! (страница 21)

Так что если отец и пытался с помощью родовой магии узнать, о чем мы говорили, ничего важного он не услышал. Только заботу деда о безголовой внучке, которая диетой решила себя заморить, да мои слезы и всхлипы, после прочтения посланий матушки к эрцгерцогу.

А на завтрак я спустилась вместе с дедушкой и, пожалуй, впервые за долгое время чувствовала себя безмятежно.

Мне было понятно напряжение всего семейства, которое встречало нас в полном составе поутру. Ведь даже Рози расспросить им не удалось, потому что за платьем мне на смену, эрцгерцог Ардор отправил с ней своего слугу.

— Скажите, каковы ваши дальнейшие планы? — отец первым не выдержал за завтраком звенящего напряжения. Вежливые фразы о блюдах исчерпали себя, а молчание становилось почти осязаемым.

Дедушка неторопливо отложил приборы и поднял на него спокойный взгляд.

— Я задержусь у вас, Перолак. Уже отправил управляющему письма с распоряжениями об изменении планов. А сегодня намерен предложить внучке поездку в город, чтобы пройтись по лавкам. Мне хотелось бы выбрать для неё подарки лично.

— Да она же недавно… — начал отец и тут же осёкся.

Я едва удержалась, чтобы не усмехнуться. Он наверняка хотел напомнить, что совсем недавно я уже изрядно облегчила его кошелёк новыми нарядами. Но вовремя сообразил: тогда придется объяснить, почему мне вообще пришлось срочно менять весь гардероб. А это был разговор, которого он явно не жаждал заводить при великом Никлаусе Ардоре.

— Будьте готовы, — нервно выдохнул отец и выдавил улыбку, пытаясь свести все к шутке, — женщины способны разорить кого угодно.

— Когда эта женщина — единственная, для нее не жалко потратить всю сокровищницу Ардора, — невозмутимо ответил дедушка, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

Отец сглотнул, отлично поняв невысказанный упрек и намек на его жадность.

— Но зачем непременно ехать в город? Разве не проще пригласить торговцев сюда?

Ага, так и видела, как крутятся шестеренки в его голове! С одной стороны хорошо, что траты за покупки не на нем, а с другой герцог отлично понял, что за пределами дома ему не узнать, о чем мы говорим между собой. Ни родовая магия, ни слуги, никто ему в этом не помощник! И от этой мысли во мне вспыхнуло тихое, злорадное удовольствие.

Впервые не я была загнана в угол. Теперь тревожился он.

— Сегодня такая солнечная погода, не хочется сидеть дома! Милиса, ты не против прогулки в город и пройтись с нами по лавкам? — с самым простодушным видом предложила я сестрице.

Та в ответ с изумлением посмотрела на меня, ведь отношения у нас в последнее время оставляли желать лучшего. Я же постаралась, чтобы на моем лице читалось обожание и любовь, с которой я всегда на неё смотрела раньше. Сомнения быстро покинули её и Милиса засияла довольной улыбкой, вновь ощутив своё превосходство. Верно решила, что я вновь становлюсь похожей на себя прежнюю, ищущую её одобрения и совета.

— Разумеется, юная леди, моё приглашение распространяется и на вас, — поддержал меня эрцгерцог. — Должен признать, я проявил непростительную невнимательность, не подготовив для вас должного подарка. Позвольте мне исправить это упущение: выберите всё, что придётся вам по вкусу.

Глаза Милисы алчно загорелись, да и отец против такого аргумента не устоял. Как Мили умела опустошать кошелёк он знал лучше всех, и в кои-то веки расходы брал на себя кто-то другой.

— Что ж, мы можем только отблагодарить за столь щедрый жест. Я немедленно прикажу готовить карету…

— Не стоит утруждаться, я уже отдал приказ слугам, — ответил эрцгерцог.

Отец напрягся, и я поспешила увести разговор в сторону, спросив у Милисы, какую лавку нам стоит посетить первой и куда нужно будет ещё обязательно заехать. Тут уж сестрица расстаралась, весело рассуждая, о том, где лучше шляпки, а какой портнихе недавно завезли модные фасоны новых нарядов из самой столицы. О платьях она могла говорить бесконечно, чем всегда утомляла отца. После её болтовни он был счастлив закончить завтрак и побыстрее выставить нас из дома.

Но это помогло ещё ослабить бдительность моей драгоценной семейки. По крайней мере, угроз и предостережений я больше не получала. Мачеха вообще смотрела на меня одобрительно, решив, что я вняла её вчерашним речам и взялась за ум. И, конечно, рассчитывая за мой счет пополнить изрядно прохудившуюся шкатулку с драгоценностями…

Вскоре мы уже покачивались в карете, направляясь в город. Мне кажется, сестрица ещё никогда не собиралась так быстро. Воодушевленная предстоящими покупками Мили болтала без умолку. Ее щеки разрумянились, глаза сияли предвкушением, а голос звенел от нетерпения. Она перескакивала с платьев на перчатки, с перчаток на шляпки, потом вспоминала о туфельках и лентах, почти не замечая, что мы с эрцгерцогом отвечаем сдержанно, лишь бы поддержать разговор.

Я с трудом прятала свое волнение, старалась не показать свое напряжение, а вот мысли сестрицы явно крутились вокруг того, как бы побольше урвать, воспользовавшись щедростью эрцгерцога. Она уже успела набросать наш примерный маршрут по самым дорогим лавкам города и перечисляла их с таким воодушевлением, словно составляла план по завоеванию мира.

Дедушка возразил ей лишь в одном. Сославшись на свой почтенный возраст и невозможность долгих прогулок, он предложил остановиться в салоне модных платьев, а уже туда пригласить сапожника, чтобы тот снял мерки и подобрал обувь, шляпника с его лучшими фасонами, а также ювелира, чтобы завершить образ достойным блеском. Милиса после такого предложения засияла пуще прежнего и от нетерпения готова была нестись впереди лошадей.

Я привыкла, что герцогский титул отца открывает нам все двери и в лавках нас встречают как желанных клиенток. Но такого подобострастия, какое вызвало появление дедушки, я ещё не видела. Ему хватило короткого разговора с хозяйкой салона, и та мгновенно расцвела почтительной улыбкой. Остальных посетителей под благовидными предлогами поспешно выдворили, а вокруг нас зашелестели юбки помощниц, раскрылись коробки, засверкали ткани, кружева и ленты. Милиса смотрела на всё это с восторгом, а мне было страшно представить, в какую сумму влетит эрцгерцогу его щедрость.

— Юные леди, мне сообщили, что мы не стеснены в средствах, но ограничены временем, — радостно объявила хозяйка, звонко хлопнув в ладоши. Её глаза блестели так, словно ей только что вручили большой сундук, доверху набитый золотом. — Не будем же терять ни минуты!

После этого всё завертелось с пугающей быстротой. Нас с Милисой ловко, почти незаметно разделили, подхватив с двух сторон и увлекая к разным примерочным. Вокруг суетились помощницы, мелькали отрезы тканей, разноцветные ленты, тончайшее кружево, а в воздухе пахло пудрой, духами, сладостями и буквально минуту назад заваренным чаем.

Милиса было заикнулась, что хочет, чтобы я осталась с ней, но хозяйка тут же всплеснула руками с таким искренним ужасом, будто сестрица предложила поджечь салон.

— Ах, что вы, что вы! У вас, милые леди, абсолютно разные типажи! — затараторила она. — Для экономии времени каждой из вас займутся отдельно. Вам будут приносить только самые подходящие ткани и лучшие кружева, уверяю!

Милиса, польщенная таким вниманием, быстро смягчилась. С ней ушла сама хозяйка, осыпая её комплиментами, а меня одна из помощниц неожиданно вывела обратно, прямо к дедушке.

Я растерянно замерла, не понимая, что происходит.

— Поспешим, у нас мало времени, — негромко, произнес он и ухватил меня за локоть, уверенно направляясь к выходу.

— Куда?! — вырвалось у меня.

Дедушка лишь загадочно усмехнулся.

— Скоро всё узнаешь.

Он махнул кучеру, и слуга тотчас распахнул дверцу кареты.

— А Милиса?

— Не беспокойся о ней, — с легкой насмешкой ответил дедушка. — Я пообещал хозяйке салона, что готов на любые траты, но при одном условии: эта юная леди должна на несколько часов полностью забыть о нашем существовании и ничего не узнать о нашем отсутствии. Иначе хозяйка не получит за свои труды ни единой монеты.

Я невольно представила сияющую Милису среди платьев и украшений… И поняла, что ловушка для неё была выбрана безупречно. И все бы ничего, но что задумал эрцгерцог в отношении меня?

Место, куда нас привез кучер, сначала показалось мне незнакомым. Далеко не сразу я вспомнила, куда ведет эта почти заросшая дорожка, обрамленная пышными кустами и достаточно широкая для двух-трех людей. Вспомнила и закусила губу. Когда-то именно здесь я впервые повстречала Аскара.

Это случилось на второй год брака с Друдом. Милиса пригласила нас с мужем пройтись по лавкам, а потом выпить освежающих напитков в одном из салонов, ведь жара в то время стояла страшная. Вот только Друд с гораздо большим удовольствием оставил бы меня дома. Сейчас я это отлично понимала, а тогда — нет. Тогда я всё еще пыталась верить, что могу быть хорошей женой: тихой, покорной, не доставляющей неприятности. Поэтому последующие события оказались почти предсказуемыми. Найдя очередной предлог, который его якобы оправдывал, в закоулке торгового ряда муж поднял на меня руку. Впервые не дома… Впервые чуть ли не на глазах моей семьи.

Я помню не столько боль, сколько стыд. Обжигающий, липкий, невыносимый. Помню, как кровь шумела в ушах, как мир вдруг сузился до его лица, чужих шагов за спиной и собственного желания исчезнуть. Тогда я впрыгнула в первую попавшуюся коляску, даже не сказав кучеру, куда меня везти. И оказалась в парке, достаточно людном, несмотря на жаркое солнце. А потому старалась скрыться от чужих взглядов и забрела туда, где не бывала прежде.