Франциска Вудворт – Гнев Земли (страница 41)

– У меня много друзей, Элизабет. И в Аркано они есть, поверь. Но я рад, что все само разрешилось. Тогда давай мы выпьем чай и посмотрим твою руку. Надеюсь, я смогу помочь. Знаешь, у меня еще с войны осталось одно особое средство, которое незаменимо при тяжелых ранениях.

– Что за средство?

Я краем уха слышала о том, что у тех, кто воевал, порой оказывались весьма необычные целебные штуки. Вроде как созданные по специальному заказу.

– Мазь, но! – Тут дедушка поднял вверх палец. – Приготовленная по особой технологии, с вплетением рун в саму ее основу.

– Так не бывает! – Ахнула я.

– Бывает. Но метод очень медленный и сложный, потому пока что от него отказались. Думают, как его облегчить и поставить на поток. Однако пройдут годы, а лечение тебе надо сейчас.

Я отставила чашку в сторону, с любопытством уставилась на небольшую баночку. Дедушка достал ее из ящика столика, который стоял сбоку от его кресла. И правда, совсем маленькая, размером в половину моего пальца. Мазь внутри оказалась очень плотной, как глина. И даже на вид как глина: молочно-серая, без запаха. Я такой прежде не встречала.

– Главное – качество, а внешний вид уже дело второе, – сообщил дедушка, следя за мной. – Давай руку.

Я осторожно протянула ему обожженную конечность. Ту сразу прострелило той неприятной болью, которой «славятся» глубокие ожоги. Мне и раньше приходилось обжигаться, но не так!

Дедушка очень осторожно размотал повязку. Я стиснула зубы, стараясь чтобы даже не пикнуть. Эсси тревожно пискнула, ткнулась носом мне куда-то в район талии, так замерла. Да и я замерла. Очень старалась не смотреть на то, что скрывалось под повязкой. Но все равно посмотрела.

– Ну да, – проговорил дедушка, помолчав пару секунд, – смотрится... неприятно.

Неприятно? Неприятно?! Да я бы сказала «отвратительно» – самое мягкое слово, которое приходило на ум. Даже слегка замутило от одного лишь понимания, что вот это вот теперь моя рука. На глаза навернулись слезы. Нет, такое мазью не вылечить.

– Не быть мне в числе лучших учеников, – шутка вышла так себе, как и попытка улыбнуться.

– Помню один из моих друзей как-то получил сильные ожоги, – протянул дедушка. – Очень сильные. Думаю, у него было обожжено процентов шестьдесят тела. И то, что он выжил, было чудом. Но вот настоящим чудом медицины и магии стало то, что у него остался лишь один-единственный шрам на... мочке уха.

– Да? – Покосилась недоверчиво.

– Да, – передразнил меня дедушка. – Правда на него ушло очень много мази… очень. Он был раза в два тебя больше и выше на голову.

Мазь легла на ожоги и в первый момент обожгло болью. Но затем она сразу же исчезла, просто растворилась. Я даже не сразу поняла это. А затем недоверчиво хмыкнула и осторожно пошевелила рукой. Заранее съежившись в ожидании вспышки боли.

Но ее не было!!!

– Не хулигань! – Дедушка прикрикнул, но беззлобно. – Ну молодежь всегда так! Ни секунды не может спокойно посидеть.

Продолжая так ворчать, он перевязал мне ладонь, после чего нарисовал на бинте руны заживления и обезболивания. Ничего особенного, их мы учили в самом начале года. Правда, у меня они получались довольно корявыми и иногда не срабатывали или срабатывали слабенько. А дедушкины выглядели просто идеальными, без искр и лишних вспышек. Просто огненные линии, на миг проявившиеся и тут же исчезнувшие. Только вот зачем они, если рука уже совсем не болит?!

Дедушка точно мои мысли прочитал. Вскинул взгляд и подмигнул.

– Это чтобы твои медсестры потом не приставали к тебе и не пытались узнать, где достать такую мазь. Все равно ничем не смогу помочь. Осталась лишь эта коробочка, да и та заканчивается. Вот и трачу лишь на членов семьи.

Я рассмеялась.

– Ну наши медсестры скорее только порадуются, если у меня заживет рука и можно со мной не возиться. А вот доктор может заинтересоваться. Но я скажу, что меня свозили к очень хорошему целителю.

– Да, я знаю парочку, которые могут сотворить нечто подобное. За большие деньги... очень большие. Учитывая твою фамилию, тебе поверят. Хотя. кстати, – вскинулся дедушка, – почему родители не озаботились об этом?

Я отвела взгляд. Но отмолчаться не смогла. Рядом с ним я не хотела упрямиться или спорить. И врать тоже.

– Ну... мама приходила, но я не захотела ее видеть. Но у меня есть причины обижаться!

– Конечно, есть, – спокойно кивнул дедушка. – Ты – живой человек со своими желаниями и страхами. А они – твои родители, которые несут за тебя ответственность.

– Ну да, и вроде как надо их слушать.

– Надо, – снова кивнул дедушка. – Еще пирога?

Я покачала головой. Что-то от таких тем аппетит пропал начисто. Даже ароматный чай не привлекал.

– Если тебе нужна помощь, только скажи! Сделаю все, что в моих силах!

– Спасибо, – поблагодарила, понимая, что не попрошу его о помощи с моими родителями. Как он это сделает? Ему нельзя раскрываться. Поэтому просто покивала и попыталась перевести разговор на другую тему. А потом еще на одну. И еще.

– Кстати, – во время обсуждения школ вспомнил дедушка. – Ты говорила о подружке Хелен. Случайно не Хелен Тейт?

– Э-э-э… д-д-да… А ты…

– Ее бабушка и я… мы оба были на стороне Зарекка, дорогая. Только думаю, об этом теперь говорить не принято. Верно?

– Да уж! Она мне не говорила.

Дедушка с улыбкой развел руками, как бы говоря: «Ну так и не сомневаюсь».

– Великая была женщина. Это она открыла один из первых приютов для одаренных детей. Там они могли получить основы магического образования. Чтобы затем суметь найти работу и, в дальнейшем, развивать дар.

– Так это вроде была семья Грэхэмов, – пробормотала я. – В Мимамо говорили.

– Да, конечно, и не такое скажут. Грэхэмы забрали себе все права, когда, кхм, та война была окончена. Историю пишут победители. В любом случае, я рад, что ты знаешь внучку такой милой женщины. Да, кстати! Хочешь посмотреть портреты? Их не так много уцелело, но там есть интересные.

Он сходил к себе в комнату и вернулся со свертком.

– Вот, это твой отец, когда ему было пять лет, – достал он первую миниатюру.

В милом мальчике с кудряшками на голове я едва ли узнала отца.

– А эту мы сделали, когда он закончил академию, – протянул вторую.

С нее на меня смотрел красивый, стройный парень с беззаботным взглядом. Сейчас папа шире в два раза, да и волос на голове куда меньше, а еще хмурая складка между бровей, от чего взгляд стал тяжелым.

– А это твоя бабушка. – С любовью погладил миниатюру красивой, рыжеволосой девушки.

– Красавица!

– В жизни еще краше была.

– Она маг огня? – Предположила я по рыжим волосам.

– Да.

Потом он вытащил медальон на цепочке и открыл его.

– А это мой отец с мамой, твои прадедушка и прабабушка.

С любопытством рассматривала миниатюру импозантного мужчины с пышными усами и темноволосой женщины с аристократическими чертами лица.

– Я их никогда не видела.

На фамильном древе их имена есть, а вот ни одного изображения не сохранилось. Было так удивительно воочию увидеть своих предков.

– Не удивлен. Это единственное, что у меня осталось от них, остальные портреты сгорели в пожаре во время войны.

В руках дедушки появился кулон на цепочке с красным кристаллом, заключенным в ажурное кружево из золота. На гранях алыми всполохами заиграл свет, привлекая мое внимание. Словно живое пламя билось внутри.

– Он принадлежал твоей бабушке. Возьми. Теперь он по праву твой. Мне будет приятно, если ты будешь его носить.

– Конечно! Спасибо!

Я приняла подарок и хотела открыть цепочку, но вспомнила о больной руке.

– Давай помогу, – дедушка забрал ее у меня и зашел за спину, помогая надеть.

Эсси завозилась и вылезла из сумочки, следя глазами за кулоном. Еле успела прикрыть его рукой, когда она прыгнула за ним. Мало того, она еще носом толкалась мне между пальцами, стараясь добраться до него, порыкивая. Пришлось даже отодвигать ее больной рукой.

Дедушка ухватил ее за шкирку, отдирая от меня.

– Вот паршивка! Так она не даст твоей руке зажить. Я отнесу ее в твою комнату, пусть там посидит и подумает о своем поведении.