Франциска Вудворт – Гнев Земли (страница 40)

Даже то, что Лео ничего не знает об инциденте, а мама приезжала и хотела встретиться со мной, не умалили жалости к себе. Видимо не все у нас так хорошо с Лео, если я не могу быть с ним откровенной, а мама приехала без папы и еще неизвестно, сообщила ли ему о визите ко мне. Отец так зол на меня, что мог и запретить любые контакты между нами. Он вычеркнул меня из своей жизни.

Тут я, наконец, разревелась. Но негромко, чтобы никого не привлечь своими слезами. Не хочу! Не хочу, чтобы меня такой видели! Обняла Эсси, зарылась лицом в ее шерстку. И тихо плакала еще несколько минут. Эсси притихла, только иногда лизала мне руку.

Все, хватит. Я вытерла слезы. Впереди точно не будет простых дней. Я уже представляю эти шепотки в спину. Лавина была популярной в Аркано. Боюсь представить какие слухи сейчас бродят по школе. Обо мне точно не отзываются хорошо.

Я извелась, дожидаясь возвращения медсестры или врача. Эсси ощущала мое состояние и старалась успокоить. В итоге залезла на подушку и хвост свесила так, что пришлось отодвигать его от моего лица.

– Эсси, да убери ты его! – Я отвела хвост и чихнула на всю палату.

– Так, так, так, юная леди, хотите сказать, что еще и простыть ухитрились?

В палату ворвался... ураган. Да, именно такое у меня сложилось первое впечатление. Женщина оказалась невысокой, худенькой, с короткими светлыми волосами, которые торчали непослушными пружинками. Чуть раскосые глаза зеленовато-янтарного цвета так и сверкали. Меня осмотрели, послушали, поводили руками над головой, запихнули пару микстур и прочитали парочку рун, после которых боль в руке стала гораздо тише.

– Так, простуды нет, – доктор, которую, как я поняла, зовут Аманда, уперлась рукой в бок. – Это радует, нам тут только вирусов не хватает. Помнится, как-то был всплеск ежиной лихорадки, бр-р-р-р-р! Ладно, не об это речь. Дорогая моя, с рукой все сложнее. Нам предстоит много работы. Я постараюсь, если что, вызову пластика из города. Но ожоги… неприятные.

– Если останутся шрамы, то не страшно, – пробормотала я.

– Элизабет, шрамы могут украшать мужчин, но не юную девушку, у которой вся жизнь впереди. Но главная проблема возможное частичное потеря чувствительности ладони. О, нет, не смей плакать! Не смей! Это всего лишь вероятность!

Слезы у меня полились сами собой. Я старалась не всхлипывать, сжимала зубы, тогда как в груди все похолодело. Для мага руки это все! Потеря чувствительности это значит неправильно построенные заклинания, это ошибки в рунах это… это судьба домохозяйки! То, чего от меня ждет семья и Леонар!

Очень захотелось обнять саму себя за плечи, сжаться в комок и просто спрятаться от всех и всего.

– Доктор Аманда! – Тихо окликнула ее, когда она закончила.

– Что, дорогая?

– Я должна находиться здесь все время? Ну во время лечения. Или могу навестить... родных?

– Хм-м-м... – Аманда постучала пальцем по подбородку. – Хм, хм, хм… Думаю, ты можешь это сделать. Но! Завтра с утра ты должна приехать на перевязку. Твои родные могут прислать экипаж?

– Да!

– Не прыгай. Я обезболила руку, но это на время, пусть и действие подольше лекарств. Кто-то должен проводить тебя до экипажа. Родные тебя встретят?

– Конечно!

Проводить себя я попросила Алисию. Она, конечно, вредная и ворчать любит, но зато не задает лишних вопросов. Что мне сейчас и надо. К тому же я пока не хотела видеть Адриана с глазу на глаз, а у Ричарда по расписанию дополнительные занятия по древним рунам.

– Ты же вроде с родителями поругалась, – ворчала Алисия, помогая мне добраться до экипажа.

– У меня есть тети и дяди, – ответила расплывчато, стараясь не смотреть по сторонам.

Они и правда у меня есть. Просто живут в других городах.

На нас смотрели. В основном – старшие классы. Я спиной ощущала их взгляды: любопытные, злые, одобрительные. Но сама смотрела прямо перед собой. Буду игнорировать, буду игнорировать. Над собой смеяться не позволю. Я просто защищалась. А Лавина истеричка.

Ладно, она красивая популярная истеричка.

Всю дорогу я баюкала руку, следя за тем, чтобы возбужденная поездкой и скачущая по экипажу Эсси не задела ее. После лекарств тянуло в сон, и голова была словно чугунная. Но пока доехала, успела уже сто раз пожалеть, что встала с постели. Меня растрясло и каждая выбоина в дороге отзывалась острой болью в руке.

– Да ты совсем зеленая, моя девочка! Укачало? Давай в дом! – Встретила меня на пороге молочная сестра дедушки Медалин, как только мы подъехали.

Она появилась, только экипаж остановился, словно все это время ждала меня у окна. Расплатившись с возницей, заботливо поддержала, помогая выйти и сопровождая в дом. Там уже она передала меня в руки дедушке и поспешила на кухню, сказав, что принесет нам чай.

– Как ты, дорогая?

– Все хорошо, – соврала я. Тронутая заботой в его голосе, не хотела расстраивать.

Дедушка провел меня в гостиную, усадил на диван и подложил под больную руку подушки, чтобы мне было удобнее.

– Осторожнее, егоза! – Прикрикнул на Эсси, крутившуюся у нас в ногах и прыгнувшую мне на колени, как только я села.

Моя девочка нервничала, подергивая хвостом и принюхиваясь. Она топталась на коленях, но стоило в дверях появиться Джессу, зану дедушки, как прыгнула мне на плечо, а потом и вовсе попыталась забраться на голову.

– Эсси, ты что творишь?! – Возмущенно воскликнула я, хватая ее и стаскивая с себя.

Машинально действовала двумя руками и больную от резкого движения словно молнией прострелило, больно до слез, да еще Эсси коготками зацепилась за волосы, путаясь и тяня их.

– Давай помогу.

Дедушка перехватил ее у меня за шкирку и осторожно выпутал из ее лап пряди волос.

– Впервые вижу, чтобы она так реагировала, – дрожащим голосом призналась я, едва сдерживаясь от слез. Мне и так нехорошо, да еще она своим поведением добавила.

– Ты ее разбаловала, надо воспитывать. Они маленькие шебутные, поэтому должны чувствовать твердую руку. А она тебе уже в прямом смысле этого слова на голову садится. Так не должно быть!

Дедушка так и держал ее на весу, а Эсси в его руке болталась беспомощно колбаской, дергая лапами.

– Сейчас возьму и отдам тебя на перевоспитание Джессу, – пригрозил он ее, поднося к морде подошедшего волшана. А тот еще и пасть раскрыл.

– Дедушка, не надо! – Испугалась я не меньше Эсси, подаваясь всем корпусом к ним.

Эсси так извивалась, что заехала Джессу по носу лапой и тот громко чихнул. А потом и вовсе лег у ног хозяина, всем видом давая понять, что такие букашки его в гастрономическом плане не интересуют.

– Сейчас ты успокоишься и будешь сидеть как мышка, не высовывая носа, – развернув Эсси к себе, строго сказал дедушка ей, а потом опустил ее ко мне на колени и приоткрыл сумку на моем поясе, куда она поспешно нырнула.

Я бедром почувствовала, как она испуганно дрожит всем телом.

– Зачем ты так с ней?

– У тебя больная рука, а она скачет. Это недопустимо!

– Она волнуется, – в защитном жесте я опустила здоровую руку на сумку, придерживая завозившуюся внутри Эсси.

– Она чувствует твою боль, поэтому нервничает. Но должна тебя поддерживать, а не создавать проблем и мешать. Твердая рука, Элизабет, запомни это!

Эсси выглянула из сумки и оскалилась, давая понять, как относится к этим словам. Но хоть выбраться не пыталась и больше не скакала по мне. Ох, мне ее и жалко было, но и в словах дедушки резон был.

Напряженную атмосферу разбавила появившаяся с подносом Медалин. Помимо чая она и пирог нарезанный принесла, и вазочку с вареньем. В комнате приятно запахло сдобой и у меня заурчало в животе. От нервов проснулся аппетит.

Женщина захлопотала вокруг меня, а я пригладила растрепавшиеся волосы и заправила за ухо выбившиеся пряди, пряча смущение. Она так душевно относилась ко мне, словно я ее любимая внучка.

– Элизабет, тебя на сколько отпустили? – Спросила она у меня. – Ты останешься на ужин? Хочу знать, что тебе приготовить.

– От занятий меня пока освободили. Нужно только завтра с утра на перевязку.

Я вопросительно посмотрела на дедушку, не зная, как долго могу здесь задержаться.

– Спасибо, Медалин! Подготовь комнату для Элизабет, она останется на ужин и на ночь... Ты не против, дорогая? – Спросил он у меня.

– Нет. – Сглотнула ком в горле, почувствовав себя в кругу семьи, и еще раз подтвердила: – Конечно же, нет!

Медалин расплылась в довольной улыбке и поспешила уйти, а дедушка разлил нам по чашкам чай. Откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на меня.

– Рассказывай! Как ты? Разбирательства уже были? Тебе нужна защита?

Ох! От последнего вопроса все сжалось от благодарности в груди.

– Нет, меня ни в чем не обвиняют.

– А что с девочкой, ранившей тебя?

– Ее переведут на домашнее обучение.

– Хорошо, – расслабился дедушка. – А то я хотел вмешаться, чтобы тебя оградили от ее общества.

– Как бы ты это сделал? Тебе же нельзя афишировать, что ты здесь.