Франц Холер – Платформа №4 (страница 12)

– Какие причины могут заставить семидесятилетнего швейцарца, который живет за границей и провел молодые годы в Устере, звонить в отдел социального обеспечения?

Штели указала на свидетельство о рождении:

– Вы видели, кто его отец?

Зара кивнула:

– Да, это значит…

– «Неизв.» – это значит, что он не знал своего отца, и матери, возможно, тоже не знал, что он вырос в детском доме или воспитывался в чужой семье как приемыш, что тогда оформили либо опекунство, либо усыновление. В связи с любой из этих возможностей появляются вопросы, которые позднее хотел бы задать тот, кого они непосредственно касаются.

– Возможно, и мы сумеем задать эти вопросы…

– Возможно, – согласилась Штели. – Однако ответы могут оказаться крайне неприятными.

Зара вдруг почувствовала к ней симпатию.

13

– Так он, выходит, помер?.. – то ли переспросил, то ли подтвердил пучеглазый тип в коричневой фетровой шляпе, пристально глядя в глаза Изабелле.

Они сидели за столиком в «Федеральной брассерии» на цюрихском главном вокзале. В огромном помещении вокзала властвовал пивной шатер в сине-белую клетку, вот уже две недели воспроизводивший мюнхенский Октоберфест под названием «Цюрихские луга». Судя по обрывкам мелодий, доносившимся из шатра с разной громкостью, какой-то ансамбль – не то фольклорный, не то эстрадный – проводил проверку звукового оборудования. В одном киоске торговали пряниками в виде сердца и прочими сладостями, в другом вывесили майки с надписью «I LOVE YOU», а чуть подальше расположился тир, где девушка приветливо предлагала всем ружье, но никто не решался подойти и пострелять.

Человек, назвавшийся Майером, позвонил Изабелле на ее городской телефон вскоре после того, как Зара с Вероникой вышли из дому, и предложил встретиться.

И вот они сидят на деревянных скамьях в пивной, перед каждым чашечка кофе на столе, и Изабелла отвечает на его вопросы:

– Именно так. К сожалению.

– Упал и умер на вокзале Эрликон?

– Я же вам сказала: да.

– В прошлый понедельник?

– Да, в понедельник.

– А вы его подруга?

После секундного колебания Изабелла изрекла:

– Стала подругой после его смерти. Майер не поверил своим ушам:

– Это что ж такое означает?

Изабелла принялась растолковывать, как она познакомилась с ним за две минуты до смерти и как потом прониклась чувством, что должна ему помогать.

– Покойнику – помогать?

– Помогать можно и умершему человеку. Например, поддержать его достоинство перед лицом таких, как вы.

– Не болтайте ерунды.

– Так почему же вы не хотели, чтобы он попал на похороны своей приемной матери?

– Да что вы там знаете про его приемную мать!

– Знаю очень мало. Может, вы мне что-нибудь и расскажете?

– Я рассказываю только то, что мне захочется!

– Это я уже заметила.

Изабелла крутила в руках крышечку от сливок для кофе. На крышечке изображение вывески пивного ресторана, овал со швейцарским флагом под словом «ФЕДЕРАЛЬНАЯ», написанным большими буквами. Из пивной палатки неслась песня «Такой день», женский голос вдруг оборвался на слове «прекрасный» и скоро зазвучал снова, но уже в сопровождении какого-то дрожащего музыкального инструмента.

Майер держал в руках подставку под пиво – они лежали повсюду, синие, с надписью «Наш Октоберфест!», – и время от времени постукивал ею по столу.

– С чего вы взяли, что Матильда Майер – его приемная мать?

– Так сказала его жена.

Майер сощурил глаза. До сих пор Изабелла ни о какой жене не упоминала.

– У него была жена?

– Да, в Канаде. Вы ведь знаете, что он жил в Канаде?

Майер кивнул.

– Он умер, жена прилетела на другой день.

– И что же еще она вам сказала?

– Она почти ничего не знает о его прошлом. Майер вскинул брови, пивная подставка зависла в воздухе.

– Вам от этого легче? – чуть помедлив, осведомилась Изабелла.

Майер не ответил, лишь взглянул на нее и снова принялся постукивать подставкой по столу.

– О его прошлом сказать особо нечего.

– Значит, вы ему почти брат?

– Брат? Нет. Он жил у нас, это да.

– Как долго жил?

– Пока ему не пришлось уйти.

– Почему же ему пришлось уйти?

– Наделал дел, вот и пришлось.

– Куда же он ушел?

– В исправительное заведение, вот куда.

– В какое именно?

– Понятия не имею. С тех пор я его никогда не видел. Но почему вас все это интересует?

Изабелла подняла голову и уткнулась взглядом в зад огромного разноцветного ангела, прикрепленного тросами к перекрытиям свода и к боковой стене. Посмотрев затем на Майера, она улыбнулась:

– Потому что я с ним дружила.

Майер выдавил из себя нечто вроде смешка и покачал головой:

– Ну-ну, дружила она. С покойником.

– Да. И с его вдовой. Она тоже хотела бы узнать больше о его прошлом.

– Не знала ничего, так и дальше знать не надо. И пусть себе радуется.

– С ним плохо обращались?

– Не хуже, чем с нами.

– С вами? У вас были братья и сестры?