Франсуа Мориак – Тереза Дескейру. Тереза у врача. Тереза вгостинице. Конец ночи. Дорога в никуда (страница 103)
Но вопреки многим великим современникам, восславившим индивидуализм и блудных сыновей, покидающих отчий дом, Мориак полагает, что семья нужна человеку не только в детстве или болезни, как тихая гавань. Внесемейность делает его изгоем, легкой добычей окружающих людей и собственных страстей. Вырвавшаяся, наконец, из семейного плена в Париж Тереза Дескейру замечает вокруг себя опасное шевеление, подобное нашествию термитов на бездвижное тело, павшее в пути. Чужая в столице, она тщательно тушит носком ботинка окурок сигареты на асфальте, словно по-прежнему находится в сухом сосновом лесу. Но даже ограниченный Бернар не верит, что «всему причиной сосны»…
Мориак словно перебирает мотивы преступления Терезы. Среди них и физиологические — дурная наследственность. В романе упоминается некая преступная бабка Терезы, о которой в семье стараются забыть. Более подробно развернут мотив, связанный с образом парижского студента Жана Азеведо. Юноша приезжает в ланды на лето, чтобы подышать лесным воздухом, и заводит флирт со свояченицей Терезы, полюбившей студента. Семейство Дескейру, испуганное возможностью нежелательного брака, делает все, чтобы его не допустить. И Тереза тоже предает подругу. Еще до попытки отравить мужа она хладнокровно разрушает любовь свояченицы. И снова возникает тот же вопрос — зачем? Тереза не влюблена в Азеведо. Ее привязанность к Анне давняя и искренняя. Одним из мотивов брака с Бернаром было желание стать родственницей Анны. Тереза понимает, как глубоко страдает Анна. И все же она не может пожалеть девушку, думает только о себе. Встречи с молодым парижанином рождают в Терезе почти неодолимое стремление вырваться из семьи, уехать в Париж, начать жизнь, непохожую на ту, что ожидает ее в провинции. «Чего я хотела? — исповедуется Тереза мужу перед окончательным прощанием. — Несомненно, мне легче было бы сказать, чего я не хотела. Я не хотела разыгрывать роль почтенной дамы, делать положенные жесты, произносить избитые фразы, словом, на каждом шагу отрекаться от той Терезы, которая…» Но и сама героиня понимает, что и это объяснение неточно: «Вот, Бернар, хочу сказать правду, а почему-то мои слова звучат фальшиво!»
И все же из всех путей к убийству наиболее твердый пролегает здесь. Свобода у Мориака — величайшее зло, если она не i ведет к выбору Добра. И французская провинциалка из бордоских краев оказывается духовной сестрой Раскольникова из романа «Преступление и наказание». Как и петербургский студент у Достоевского, Тереза, поддавшись циничной философии Азеведо, тоже делит людей на высших и низших, с которыми все позволено, тоже хочет проверить, тварь ли она «дрожащая», или «право имеет». И поддерживая голову отравленного мужа, Тереза думает о нем не более чем о поросенке, которого откармливают для заклания под Рождество. С холодным любопытством глядит она на мужа, и, как у Достоевского, суд в романе значит менее, чем собственная совесть героя. В авторском предисловии Мориак говорит о Терезе с явной симпатией. Он признается, что любуется ее прекрасным высоким лбом, печальными глазами и даже наделяет именем святой отравительницы Локу-сты. В эпиграфе к роману Бодлер молит Господа смилостивиться над чудовищами, потому что он один знает, отчего они стали такими. Истоки преступления Терезы отыскиваются задолго до ее замужества: «Детство Терезы — чистый, светлый исток самой мутной из рек». В этом странном, парадоксальном сочетании — одна из разгадок драмы человеческой жизни. Детская чистота Терезы не менее греховна, чем ее преступный опыт. Мориак смотрит на детство и юность глазами сторонника янсенизма — суровой католической доктрины, оказавшей влияние на Паскаля и Расина. Дети, самые чистые, наиболее беззащитны перед искушением Зла, ибо лишены духовного опыта. Детство и отрочество — время наибольшего риска. Но и миновавшие этот рубеж, и оставшиеся праведниками только мнят себя святыми. Именно они далее всего отстоят от Бога, ибо, уверовав в свою непогрешимость, склонны осудить других, лишены сострадания, безжалостны. И, напротив, самые грешные, осознав свою вину, приближаются к Творцу. Этот прорыв к Богу через толщу неведения и равнодушия мучителен и труден, но это путь всякого человека, достойного этого имени, ибо все мы ведем суровую «бетховенскую борьбу» с самим собой, с собственной глухотой.
Такой путь проходит героиня от первого романа, к новеллам и «Концу ночи». В «Терезе Дескейру», в пансионе, она лишь кажется добродетельной. Драмы подруг представляются ей мелкими, ее поддерживает гордая мысль, что она принадлежит к избранным натурам. Только самоанализ Терезы, прошедшей горнило страданий, приоткрывает истину: «Да, да, я была чиста, да, я была ангелом! Но ангелом, исполненным страстей». Выясняется, что Тереза радовалась, причиняя боль. Ее тяготение к Анне связано с приятными мыслями о том, что она выше, умнее, опытнее этой девочки. Ценой гордыни оказывается одиночество, привязавшееся к Терезе «как язвы к прокаженному».
Новеллы «Тереза у врача» и «Тереза в гостинице» входят в сборник «Поверженные». В предисловии к нему Мориак говорит о том, что к написанию новелл его побудили читатели, часто интересовавшиеся тем, как жила его героиня, оставленная в Париже молодой женщиной, до дня, когда, настигнутая смертельной болезнью, она шла к своей «ночи». И хотя новеллы написаны после обоих романов о Терезе, они логично занимают место между ними.
В первой новелле Тереза, попавшая в сложное положение, мучимая искушением вновь использовать яд, тщетно обращается к знаменитому психиатру за помощью. «Верите ли Вы в бесов, доктор? Верите ли в то, что Зло существует», — спрашивает женщина и слышит в ответ лишь циничный смех. Грешная Тереза, чья душа рвется к Богу и не может освободиться от пут дьявола, более достойна сострадания, чем респектабельный врач, начисто лишенный сердечного беспокойства.
Во второй новелле случай сводит Терезу в отеле на Лазурном берегу с глубоко религиозным двадцатилетним юношей, бесконечно далеким от материалистического цинизма врача. Присутствие юноши рождает в Терезе безумную надежду быть любимой. Но и он навсегда покидает Терезу, оставив на прощание христианские слова утешения. Написанная от первого лица новелла отмечена психологизмом, с которым создана расиновская Федра. Тереза тоже борется против собственной природы, тоже несет зло в самой себе, тоже способна к глубокому страданию. Ее душа тоже «очень больна, ужасно больна, но еще жива»…
Преодолеть Зло у Мориака дано лишь тем, кто способен сделать мучительный выбор: пожертвовать собой ради близких. Но эта жертва, как и жертва Христа, в пределе означает отказ от земной жизни. В этом смысл завершающей фразы романа «Конец ночи». В этом сходство Мориака со своей грешной героиней. Страдание приводит к состраданию, сострадание — к Богу. В «Терезе Дескейру» и в новеллах путь этот лишь намечен. В романе «Конец ночи» перед Терезой появляется свет — мысли о возможности возвращения в «потаенный и печальный край, мечты о жизни в тишине Аржелуза, всю отданную размышлениям, совершенствованию и поискам Бога…» Действие романа происходит в Париже, куда к живущей на ренту Терезе приезжает дочь. Как некогда свояченица Анна, девушка тоже просит помощи. Она тоже влюблена в парижского студента, против брака с которым восстает семья. Второй роман почти зеркально повторяет основные ситуации первого. И вновь, как в случае с Азеведо, юношей, которого на этот раз зовут Жорж Фило, Терезе невыносимо трудно отказаться от «добычи», которая идет в руки: «Каждый человек живет для себя. Разве не сама Мари навязала ей этого юношу?» В оправдание Тереза говорит себе, что молодость глупа, думая о том, что можно любить только ее одну, что любовь ищет в своих избранниках не одно тело. Тайной страсти, опытностью и ловкостью обладают лишь те, кто жил.
В повествовании Мориака голос автора то сливается с голосом Терезы, то отделяется от него так, что читателю порой трудно, а то и невозможно их различить. «Тереза — это я», — сказал Мориак о своей героине в том же смысле, в котором говорил Флобер об Эмме Бовари. Но Тереза у Мориака и каждый, кто читает роман, любой человек. Это слияние как художественный прием, вызывающий у читателя «чувство сопричастности», отмечает в прозе Мориака Андре Жид.
Кто говорит последние фразы, автор или героиня? Совесть Терезы просыпается от осознания давнего преступления. Но Мориак убежден, что глубоко в памяти каждого кроется след убийства, если не человека, то чьей-то любви. Об этом рассказывает Терезе Жорж Фило, вспоминая историю из своего детства, когда из восторженной привязанности одноклассника он сотворил для себя цепь развлечений, приведших к трагическому концу. Об этом же говорит и сам Мориак в Нобелевской речи. Все люди кого-нибудь «бросили и предали». Но далеко не все согласны в этом признаться, потому что путь признания — мучительный путь на духовную Голгофу, при которой конец жизни — конец пути.