Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 85)
Он устремлен в наше бледно-зеленое небо (правда ли, что ваше - такое же голубое, каким оно выглядит в фильмах?), и когда наше солнце заходит, отбрасываемая этим кораблем тень затемняет мою комнату. Порой я вижу в этом предзнаменование, указывающее на то, что, быть может, когда-нибудь я тоже пересеку межзвездные бездны. Нас здесь еще не так много - отнюдь нет, - чтобы помышлять о колонизации. Мне никогда не пересечь чего-то большего, чем межпланетные пространства.
Из курса Истории Вселенной вы, должно быть, знаете, что система Проциона была оставлена испанцам, как система Веги - американцам, а система Сириуса - французам. То было спорное решение, но люди, жившие во времена Великого Переселения непосредственно на Земле, решили таким образом уменьшить риски междоусобных войн. Что до войн межзвездных, то с нашими звездолетами-черепехами, максимальная скорость которых раз в пять меньше скорости света, о них и вовсе говорить не приходится... Как я восхищаюсь нашими предками, которые провели взаперти на борту их двенадцати аппаратов более пятидесяти земных лет! Конечно, есть «скоростные» субэфирные ракеты, способные преодолеть разделяющее нас пространство за бесконечно малое время. Увы, вы знаете не хуже меня, что еще ни одному существу, даже микробу, не удавалось выйти из них живым! Хорошо еще, что мы можем не терять контакта с другими ветвями Человечества, пользоваться достижениями их прогресса, науки, литературы, искусства!
Зачем это письмо? Затем, что я влюблен в вас. Ох, я знаю, это глупо. Я никогда вас не увижу - разве что ваш образ. Месяц тому назад - наш месяц, равный двум с половиной вашим, мы получили, в Университете, фильм о Празднике Молодости на Земле. Вы играли в нем главную роль, в этом Празднике, во главе шведской делегации. И когда я увидел вас на экране, в ослепительной красоте ваших восемнадцати лет, с вашим раскатистым смехом и тем особым движением, каким вы отбрасываете волосы на плечи, я буквально оцепенел, ибо, видите ли, мадемуазель, в нашем мире нет блондинок.
Я не знаю, что это было - случайность, или же решение безмозглого фанатика «чистой» расы? Среди наших предков не было ни одного с волосами светлее темно-русых. Возможно, когда-нибудь, по прихоти механизмов наследственности, на Проционе IV и появится рыжеватая шевелюра, но пока что этого не случилось. И когда я думаю, что во Вселенной есть люди, столь восхитительно отличные от нас, как вы, и что я никогда, никогда не смогу с вами поговорить...
Мне удалось узнать ваше имя: оно значилось в заглавных титрах. Раздобыть ваш адрес оказалось труднее. Я получил его от одного друга, который работает в офисе Межзвездных Сношений. Что до пересылки вам этого письма, то это было бы невозможно, если бы мой старший брат не был начальником астропорта субэфирных полетов. Кроме того, я украл и перезаписал фильм. Я просмотрел его уже десятки раз, видел, как вы повторяете одни и те же жесты, жесты, которые для вас самой ничего не значат, но которые значат так много для меня! Это глупо, я знаю. Но я могу вам сказать, что ваш верхний левый резец, тот, что рядом с клыком, имеет легкую неровность, и что в день Праздника Молодости - о! как вы, должно быть, были сердиты! - вы сломали ноготь на пальце правой руки.
Если бы вы были просто видением... Это было бы не так тяжело! Но я знаю, что вы существуете, и именно это меня и мучает. Эти парни, которые крутились вокруг вас, которые постоянно крутятся вокруг вас... я их ненавижу. Какое право они имеют быть с вами, если уж я с вами быть не могу!
Я изучаю астрофизику. Из нашего полушария Соль не виден. На следующих каникулах я сяду в самолет. Я знаю одно уединенное место, откуда я смогу вдоволь смотреть на небо и на небольшое световое пятно, вокруг которого вертится ваш мир. Через два ваших месяца. Подумайте об этом, подарите мне хотя бы мысль.
До сих пор я интересовался в основном проблемой красных гигантов. Теперь я передумал, буду изучать субэфир. Вдруг мне удастся найти способ преодолеть его, не умерев? О, это будет непросто. Величайшие умы одиннадцати человеческих планет работают над этим уже веками. Но у меня есть уже одна мыслишка, и - как знать? В любом случае, это будет для меня уже слишком поздно. Наша планета все еще недостаточно заселена, и максимум через три года мне придется выбрать супругу. Но если когда-нибудь мне все же удастся, вы примете меня как старого, вновь обретенного друга?
Хотя нет. Мне не нужна ваша дружба. Простите, если чем-то задел вас. Но в этот вечер я чувствую себя таким одиноким, что хочется плакать. Вы существуете, существуете, а я никогда, никогда, никогда не смогу вас достичь. Это несправедливо!..
Я ненавижу вас, мадемуазель...
Рубрика «Открытая трибуна»
(журнал «Фиксьон», №78 и №80 за 1960 г.)
О романе Альбера Игона «К звездам судьбы»
(изд-во «Галлимар», серия «Рэйон Фантастик»)
Эта книга дает возможность провести редкую в научной фантастике параллель. Найдется немало читателей, которые обнаружат между романом «К звездам судьбы» и «Пришельцами ниоткуда» Франсиса Карсака сходство, которое некоторым может показаться досадным; возможно, будут говорить если и не о плагиате, то о вдохновении. Одно и то же начало: прибытие звездолета, похищение землянина, проход через подпространство, прибытие в более развитую, чем земная, цивилизацию; затем сражение землянина бок о бок с его «похитителями» в их войне против общего врага, с которым невозможны никакие нормальные отношения, даже просто коммуникация; открытие того факта, что землянин нечувствителен к смертельным эманациям этого врага (хиссы, как и жельмосы, способны приобретать относительный иммунитет); наконец, победа коалиции, в одном случае (у Карсака) - в долгосрочной перспективе, во втором (у Игона) - в конце романа. Должен же быть кто-то менее галактический, чем ты сам!
Случайно ли подобное сходство? Даты никак этого не проясняют: книга Карсака вышла в начала 1954 года, роман Игона, пусть он и опубликован только сейчас, был написан в конце 1955. Был ли он сочинен ранее, или все это чистое совпадение? Бывают совпадения и более странные. Да и, в конечном счете, это уже своеобразный стандарт для подобного рода историй (возьмем, к примеру, «Звездных королей» Эдмонда Гамильтона).
В любом случае, несмотря на поразительное совпадение, эти произведения существенно отличаются одно от другого с точки зрения трактовки. Даже тема, несмотря на одинаковое развитие интриги, разная. Перечитав обе книги и все хорошенько взвесив, приходишь к выводу, что если «Пришельцы ниоткуда» - чудесное приключение, то роман «К звездам судьбы» - современный миф. Клер, герой Карсака, - самый обычный ученый, которого ничто, кроме разве что одного старого, совершенно ничем не обоснованного пророчества, не призывает исполнять его экстраординарную роль, тогда как Жан Баратэ, герой романа Игона, - человек судьбы. Похоже ли это? Да нет, вовсе нет: по сюжету романа в Клере как таковом нет никакой нужды, тогда как в Жане Баратэ есть. Клера можно заменить на любого другого, Жана Баратэ - нет.
В свою очередь, и галактические фоны историй сильно разнятся: у Карсака - минимум «находок», если не считать довольно поэтичного скопления названий солнц, но, в целом, достаточно хорошо описаны лишь хиссы (преобладающий народ); в то время как Игон, помимо жельмосов, тождественных хиссам, представляет нам с некоторыми деталями т’лоонов, странный народ, чья цивилизация основана на силовых линиях (обстановка, транспортные средства, жилища -обо всем этом не говорится ни слова) и непонятной технике; медисов с Большого Медиана, которые являют собой довольно точное описание тоталитарного народа; и, в самом начале романа, мертвый город, невероятные лабиринты которого напоминают циклопические сооружения Лавкрафта и Меррита. И если проход через то, что принято называть подпространством, у Карсака выглядит весьма буднично, то у Игона он дает повод к определенной выразительности на базе визуальных образов.
Кроме того, общий, наследственный враг в этих романах тоже имеет мало общего: мислики Карсака - это наделенные значительной силой ферромагнетики Рони-старшего. Что касается игоновских глютонов, то они, даже по своему прозвищу, напоминают витонов Эрика Фрэнка Рассела, но на этом сходство заканчивается.
Именно существование глютонов - глютонов, постоянно повторяющих фразу, которая надолго заседает в голове: «Sacrés tourbillons mûrit Peau verte!», и в конце концов объясняющих тайну жизни через парадокс, который имеет не так уж много примеров в научной фантастике, - так вот, именно существование глютонов и придает роману весь его вес.
Короче, даже если Игон и почерпнул вдохновение, осознанно или же нет, в романе Карсака, его книга выходит за обычные рамки хорошо рассказанной истории, достигая чарующей степени «разъяснения» тайны, развенчания мифа, порождая - как, например, в «Шамбло» Кэтрин Мур (и через аналогичный ход мысли) - новый миф.
Остается сказать еще вот что: как ни парадоксально, у Карсака недостатков меньше, чем у Игона: Карсак потрудился внести в текст свои собственные ощущения, чего не сделал Игон; первому удалось создать убедительную телепатическую коммуникацию, - в отличие от второго, который позволяет себе передачу мыслей об именах собственных (то есть не любые мысли, а только имена - примеч. переводчика). Есть у Игона и недочеты (его ионические вычислительные машины, в которых механизмы делают сотни миллионов оборотов в секунду, вызывают недоумение). Но, несмотря на это, произведение Игона - безусловно, одно из лучших в серии «Рэйон фантастик» за последние годы.