Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 30)
Он покинул каньон еще до вечера и приметил на краю горизонта холмик, чуть возвышавшийся над Сабейским заливом. Оттуда он смог наконец-то связаться со вспомогательной экспедицией. Можно представить себе, сколь бурным было его ликование, когда он услышал в наушниках отдаленный голос Смита!
— Алло, Каррер. Вы меня слышите?
— Алло. Слышу, но слабо.
— Как вы там?
— Кислорода у меня еще на несколько дней. Обнаружил «Крысу-два» разбившейся у подножия какой-то скалы. Но мне кажется, что меня что-то преследует!
— Полноте, вы же и сам прекрасно знаете, что кроме нас на Марсе живых существ нет.
— Очень на это надеюсь. Но, повторюсь, мне кажется, что меня кто-то преследует. Как-то раз я видел следы, а вчера...
— Вы устали, только и всего. Думаю, послезавтра мы уже выйдем к вам. Не забывайте о сигнальных ракетах.
На следующий вечер, далеко-далеко, за горизонтом, Каррер увидел три медленно поднимающиеся звездочки: синюю, белую и красную. Он ответил и обустроил свой последний, как он полагал, одиночный лагерь.
В этот вечер уснуть он не смог — был слишком взволнован. Ночь тянулась целую вечность. Вокруг лагеря, как ему казалось — до бесконечности, при неясном свете слабых лун, преследовавших одна другую в небе, простиралась равнина. Прислонившись к саням, он ждал рассвета. Что-то двигалось — не очень далеко, — что-то почти невидимое, прозрачное, поднимавшее небольшое облако пыли. Изнуренный мозг Каррера сначала отказывался анализировать то, что воспринимали, или полагали, что воспринимают, его органы чувств. Потом появилось и нечто другое.
— Песчаные вихри...
Но, казалось, ветра не была вовсе. Он отполз к другой стороне саней, подключил микрофон к передатчику.
— Это Каррер, — сказал он тихим голосом. — Вы меня слышите? Вы меня слышите?
Ответа не последовало. Призраки приближались. Теперь они надвигались прямо на него, и ему показалось, что он видит ухмыляющиеся лица. Тогда он начал стрелять и, слепленный огнем собственных выстрелов, опорожнил в эти пляшущие тени всю обойму. Затем лихорадочно перезарядил револьвер. Из микрофона вырвался чей-то голос:
— Каррер! Каррер! Что вы делаете, бога ради?
— Я атакован! Они здесь! Окружают меня!
— Кто —
— Марсиане!
— Послушайте, черт возьми! Повторяю еще раз: никаких марсиан не существует! Это все ваше воображение, Каррер! Ваше воображение, ваше истощение, и, возможно, песчаные вихри!
— Тут нет никакого ветра!
— Вы этого не чувствуете, но он есть, и достаточно сильный, чтобы поднять песок...
— Аааааа!
Что-то прикоснулось к его плечу, что-то твердое и гибкое, словно щупальце. Он обернулся, выстрелил и, казалось, увидел убегающую, припрыгивая, фигуру. Обезумевший, он не увидел, как хлопает на ветру развязавшаяся нейлоновая веревка. Он наугад подхватил кислородный баллон и побежал, уже совершенно потеряв голову, с одной лишь мыслью — присоединиться к остальным, больше не оставаться один на один, лицом к лицу с Марсом. Позади него, слабея, умолял голос:
— Остановитесь! Мы скоро будем! Уверяю вас: тут ничего нет!
Он бежал всю ночь, задыхаясь, время от времени оборачиваясь. С рассветом он заметил ракеты, которые одну за другой выпускали его товарищи. Затем дышать стало трудно, и он решил обновить свой запас воздуха. И только тогда он с ужасом увидел, что в панике прихватил с собой пустой кислородный баллон!
Они нашли его через несколько часов лежащим у подножия плоской марсианской дюны: руки его утопали в красном песке, кислородная маска был сорван в последнем жесте удушья. В нескольких шагах от него прерывалась вереница прочерченных в неощутимом песке параллельных борозд, борозд, которые, конечно же, мог прорезать там только лишь ветер...
Андре Маршан.
ТЕЛЛУСИЙЦЫ, ИЛИ РОБИНЗОНЫ КОСМОСА-2
Вступление
Мне очень приятно представлять этот первый перевод «Мемуаров» моего друга Жана Бурна. Выпущенные на французском языке несколько лет тому назад, эти воспоминания представляют собой подлинный документ, относящийся к определяющему периоду нашей истории: вне всякого сомнения, тилирийским читателям они будут крайне интересны.
Тем не менее я считаю необходимым напомнить читателю, что Жан Бурна — чужеземец, пишущий для своих соотечественников. Несмотря на всю симпатию, которую господин Бурна выказывает по отношению к нашему народу, порой он использует выражения, выносит суждения, которые могут нас шокировать, показаться нам ошибочными. Из опасения исказить мысль автора, переводчик не счел необходимым отступать от первоначального текста, и, полагаю, правильно сделал: не думаю, что публика станет придираться к этим нескольким абзацам.
Пишущий для своих соотечественников, Жан Бурна намекает на факты и события, использует термины, которые всем на Теллусе прекрасно известны и потому не требуют пояснений. Для нас в этом плане все обстоит иначе: многие фразы могут показаться читателю непонятными, так что, вероятно, короткое введение, касающееся основных сведений о Теллусе и его истории, будет вовсе не лишним.
Всем известно, что в результате Космического Столкновения горстка людей была вырвана с планеты Земля и переброшена на другую планету, названную ими Теллусом. Лишившиеся едва ли не всего, спасшиеся не растерялись и, проявив завидную организованность, сумели уцелеть в этом «Катаклизме». Целая цепочка счастливых случайностей, но главным образом — собственная отвага и находчивость, позволили им мало-помалу завоевать этот новый мир и развить в нем цивилизацию, мало в чем уступающую цивилизации их родной планеты.
У Теллуса есть три спутника, которые называются «Феба», «Артемида» и «Селена». Солнце было наречено «Гелиосом», а его небольшой — по правде говоря, едва ли настоящая звезда — товарищ стал «Солем».
Сразу же приступив к исследованию Теллуса, люди обнаружили на нем туземную флору и фауну, а также разумный вид, находящийся на все еще примитивной стадии культуры — «ссви». Эти ссви, как и все высшие виды теллусийских животных, имеют три пары конечностей: это четвероногие, но их вертикальный торс наделен двумя руками, вследствие чего они в какой-то мере походят на «кентавров» из земной мифологии. Цвет кожи — красный, черный или желтый — разделяет их на три жестоко сражающихся между собой расы. В первые же годы своего пребывания на Теллусе люди заключили союз с некоторыми красными племенами, но вынуждены были вести ожесточенную борьбу с черными ссви — так называемыми «сслвипами».
Во время Катаклизма на Теллус перенесся лишь крошечный кусочек Земли — «Деревня», но вскоре спасшиеся оставили ее и обосновались с большим комфортом в богатом регионе с умеренным климатом. Там они основали федерацию Объединенных Государств Теллуса, состоявшую на первых порах из телуссийских Новой Франции, Новой Америки, Аргентины, Норвегии и Канады. Столицей этой федерации стал город Унион. Столицей Новой Франции является Кобальт, Новой Америки — Нью-Вашингтон. Главные реки этого региона — Дордонь, Везер и Дронна. К северу и к востоку от этой территории проживают племена красных ссви, уже вступивших на путь цивилизации. На юге обитают сслвипы. На западе простирается океан.
Естественно, люди сохранили большую часть своего культурного наследия. Они говорят на земных языках: французском, английском, норвежском, испанском. В техническом плане их цивилизация находится примерно на том же уровне, что и цивилизация Земли середины XX века по ее календарю: иными словами, полностью посвятив себя завоеванию Теллуса, имея ограниченные средства и малочисленное население, они довольствовались сохранением уже достигнутого.
Вероятно, есть смысл сказать пару слов о теллусийских единицах измерения. Для обозначения длины и массы используются старые земные единицы: метр, килограмм и их производные. Что касается обозначения времени, тот тут перед Теллусом стояла проблема, ибо длительность оборота Теллуса вокруг собственной оси составляет примерно двадцать девять земных часов. После непродолжительных колебаний люди решили разделить свой день на десять часов по сто минут, которые, в свою очередь, состоят из ста секунд каждая. Таким образом теллусийский час равен примерно трем земным часам, но теллусийская секунда отличается от земной на 4%.
Ввиду того, что на Теллусе нет времен года, ничто не мешало сохранить там старый земной год, равный трем четвертям года теллусийского. Но этот земной год, равный 365 дням по 24 часа в сутки, был урезан на два месяца (сентябрь и октябрь) и сейчас составляет на Теллусе лишь 302 земных дня по 29 часов.
А теперь, дорогой читатель, я предоставляю слово Жану Бурна.
Предисловие
Похоже, в семействе Бурна любят писать мемуары. Мой прадед, которого звали так же, как и меня, подал пример, опубликовав, пусть и с опозданием, свои воспоминания о Катаклизме и последующих годах. Все помнят, сколь тепло публика приняла это произведение. Судя по всему, приободренные этим успехом, по его стопам пошли двое из моих дядюшек. Сам бы я никогда не встал на эту стезю, если бы меня не подтолкнули к тому многие мои друзья, некоторые из которых входят в число самых именитых наших сограждан.