Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 51)

И гораздо более опасную! В 2244 году случилась катастрофа. По неизвестной причине семь из одиннадцати атомных станций одновременно взорвались, и почти над всей Венерой повисло облако радиоактивного газа, — к счастью, период его распада оказался весьма коротким! С Земли уже начала прибывать помощь, когда на нас обрушились драмы.

Так всяческие отношения между двумя планетами прервались более чем на тысячу лет. Все документы, которые могли подсказать драмам, что у нас есть колония на Венере, были спрятаны или уничтожены. Марс уже находился в их руках, если так вообще можно назвать их пальчатые щупальца.

На Венере человечество, все еще обитавшее в городах под куполами, выжило с огромным трудом. Там произошла целая серия дегенеративных мутаций, к счастью, не слишком долгих. Словом, не рассчитывайте, что ядерная война создаст новую расу сверхлюдей! Впрочем, фауна Венеры изменилась довольно-таки занятным образом.

До прихода людей на Венере не было вообще никаких форм жизни, поэтому мы завезли туда земную флору и фауну. В основном это были различные виды из африканских и американских заповедников: крупные и мелкие млекопитающие, травоядные и хищные, насекомые и т.д. За сто лет, сначала под куполами, а затем под открытым небом, нам удалось создать на Венере почти устойчивое экологическое равновесие, аналогичное тому, которое за миллионы лет эволюции установилось на нашей собственной планете. Большая часть земных животных погибла в результате ядерной катастрофы. Из выживших лишь небольшая часть не претерпела изменений, тогда как остальные, менее удачливые, стали жертвами странных мутаций. Но, в отличие от того, что произошло с людьми, у животных эти мутации не всегда приводили к вырождению или смерти. И с тех пор Венера, по большей части все еще необитаемая, так как на территориях, расположенных между сорока и пятьюдесятью градусами северной и южной широты, стоит просто-таки невыносимая жара, располагала кошмарной фауной, о которой у меня еще будет возможность рассказать.

За неимением больших практических возможностей, сильно поредевшее население Венеры, тем не менее, сохранило почти все теоретические знания, забытые на Земле за время владычества драмов, и, когда после отлёта последних к нам прибыл первый венерианский звездолет, мы сумели быстро наверстать потерянное время. Затем на Земле расцвела новая цивилизация, и, когда мы снова вырвались вперед, венериане вынуждены были, во многом из-за нашего сильно возросшего могущества, признать наше превосходство в знаниях, пусть и скрепя сердце. Их цивилизация в некоторых отношениях была более развитой, нежели наша, особенно в области искусства, а разделение на текнов и триллов — гораздо менее четким. Их столица, Афрои, насчитывала не многим меньше жителей, чем Хури-Хольдэ, хотя все население планеты равнялось лишь ничтожной части земного.

На Венере монтаж гигантских космомагнитов продвигался не так успешно, так как крупных городов-заводов у венериан просто-напросто не было. Тем не менее мы хотели во что бы то ни стало спасти эту весьма плодородную и чрезвычайно богатую минералами планету. Я отбыл туда в сопровождении Хани, Рении и целого штаба технических работников.

Окружавшие планету облака лишь изредка позволяли видеть Солнце, поэтому здесь царил смутный полумрак, не слишком приятный для только что прибывших землян. Рельеф казался каким-то нечетким, размытым. И здесь по-прежнему было невыносимо жарко, поэтому венериане носили минимум одежды. Их приспособленные к полумраку глаза были заметно бо́льшими, нежели глаза землян, и гораздо более светлыми, обычно бледно-серыми. Но эта особенность, впрочем, была рецессивной, и дети от смешанных браков между землянами и венерианами всегда имели обычные глаза в первом поколении.

Рения происходила от древнего венерианского рода. Глаза у нее тоже были большими, но по какому-то капризу наследственности, не серыми, но светло-зелеными, почему она и не страдала от яркого света земного дня. Большинство же венериан, прибывавших на нашу планету, вынуждены были носить фильтрующие линзы. Рения покинула Венеру еще в детстве, но хорошо помнила все ее обычаи и стала для меня бесценным гидом: благодаря ей я не так уж и часто попадал впросак.

Как описать необычную красоту этой планеты? На Венере было пять материков, три северных, из которых самым населенным был полярный, и два южных, простиравшихся от тропиков до Южного полюса. В северном полушарии, по соседству с экватором, по океану была разбросана цепочка необитаемых островов, где средняя температура равнялась 55 градусам. Там, под почти непрекращающимися проливными дождями, среди занятных желтых деревьев, проживали невероятные создания: лхерми, огромное насекомое, способное своими клешнями надвое перерубить человека; фория, далекий потомок земного крокодила, одетая в броню рептилия 25-метровой длины, медлительная и тяжелая, но способная на расстоянии убить любого зверя ядовитым плевком; и наконец, происходившая, как полагали, от гориллы Гери-Куба, странное обезьяноподобное существо, несшее смерть для каждого, кому доводилось увидеть его вблизи. На северных континентах фауна была менее устрашающей: здесь встречались слоны — крупные, с раздвоенным хоботом, чрезвычайно умные и живущие в организованной общине; триги, хищники, представлявшие собой нечто среднее между львом и тигром, а по сообразительности превосходившие ваших шимпанзе (на передних лапах у них уже даже начал появляться хватательный палец!); и конечно, флеи, летучие ящерицы неизвестного происхождения (размах крыльев — до шести метров!), которых молодые венериане использовали в качестве верховых животных. Венерианский пейзаж под низким сводом облаков, залитых рассеянным сумеречным светом, вызывал у землян щемящую грусть. По серым просторам неглубоких океанов, вспенявшихся от постоянных ветров, без конца хлестали дожди. Берега почти всюду были скалистыми и крутыми, но широкие мутные реки далеко выносили свои разветвленные дельты, где вызревал необычайно крупный и вкусный венерианский рис. Молодые горы, уже тронутые эрозией, выбрасывали к облакам иглы черных и красных вершин. Впрочем, горы эти были невысокими, за исключением хребта Акатчеван на севере, достигавшего в высшей своей точке 6600 метров. Экваториальные континенты сплошь были покрыты лесами гигантских деревьев, которые более чем на триста метров возносили там вверх свои кружевные душистые кроны.

По контрасту с бледностью тона, который был характерен планете, венерианские города поражали своим блеском и красочностью. Построенная из мрамора Афрои, с ее широченными авеню, огромными ступенчатыми террасами и роскошными памятниками, привольно раскинулась на берегу Казомирского залива Теплого моря, — в сравнении с ней даже Хури-Хольдэ казался захолустьем.

Я был принят венерианским правительством. В отличие от того, что происходило на Земле, на Венере — как, впрочем, и на Марсе — не было Совета властителей. Разумеется, некоторые властители являлись венерианами или марсианами по происхождению, но они состояли в земном Совете, который и правил всеми планетами. Подобное положение вещей было направлено на избежание сепаратистских движений. Хотя подобные движения со временем стали крайне маловероятными, законов это не отменяло. Благодаря тому, что на космомагнетических кораблях можно было добраться до Марса или Венеры всего за несколько дней, неудобств практически не возникало. Планетарные правительства никогда не отчитывались перед Советом за то, что могло касаться судьбы человечества, так что посланников этого самого Совета на данных планетах видели довольно-таки редко. Но на сей раз общая опасность приглушила старые обиды, и все сотрудничали со мной без единого возражения.

Как и чуть ранее на Земле, я посетил различные стройки. Оба космомагнита были того же типа, что и у нас на Южном полюсе: на Венере нет ни полярных океанов, ни льдов, зато здесь пришлось вырубать девственные леса, а на Южном полюсе — еще и истреблять опасных животных. Для станций релейной связи, расположенных близ экватора, мы вынуждены были предусмотреть охлаждающие установки. Эти станции оказались необходимыми потому, что здесь, на Венере, не было такой густой сети электроцентралей, какая имелась на Земле. Всюду работы шли полным ходом. Уже начали прибывать блоки космомагнитов, и на полюсах приступили к их монтажу. Отставали от графика лишь некоторые экваториальные релейные станции.

Во время многочисленных обедов и ужинов, когда за столом нам доводилось общаться с венерианскими текнами — инженерами, физиками, натуралистами, — я слышал много историй о таинственной Гери-Кубе, которую никто никогда толком не видел. Очень давно, когда на Земле только начинали подходить к концу «сумерки драмов», здесь, на Венере, была организована экспедиция на остров Зен. Исследователи успели сообщить, что обнаружили гигантскую обезьяну, и это было их последнее сообщение: они исчезли все до единого. С тех пор десятки экспедиций безуспешно пытались разгадать эту тайну. Джунгли на острове Зен были поистине непроходимыми. Даже небольшие частные космолеты с трудом могли проникнуть под свод экваториальных деревьев, а о том, чтобы пробраться туда пешком, и вовсе не могло быть и речи, — слишком много опасностей, не говоря уже об убийственной жаре, подстерегало смельчаков, и за сомнительные результаты пришлось бы расплачиваться человеческими жизнями. И так уже немало венериан и землян бесследно исчезло. И, поскольку экваториальные земли для все еще малонаселенной Венеры не представляли особого интереса, поиски их были не то чтобы запрещены, но «отложены» на неопределенное время.