Франсис Карсак – Пришельцы ниоткуда (сборник) (страница 49)

— Одно меня смущает,- сказал Роан.- Вы говорите о Союзе Человеческих Миров. Что значит для нас понятие «человеческие»?

— Есть три большие основные группы. Во-первых, люди в буквальном смысле по классификации Союза: вы, я, синзуны, ферхены и так далее. Мы образуем группу с красной кровью на основе гемоглобина. Затем- человекообразные, как Хассил: иссы, р’бены, крены, бринны и так далее.С синей или зеленой кровью,но внешне похожие на людей. Они составляют неметаллическую группу, поскольку в их дыхательном пигменте нет металла. И наконец, гуманоиды, в которых нет ничего человеческого, кроме разума и чувствительности. Очень часто они походят на земных насекомых. Кстати, у вас есть здесь насекомые?

— Есть местные, совершенно непохожие на земных. А мы по неосторожности завезли муравьев, которые здесь расплодились, да еще как!

— Беда всех колонистов с Земли. Люди-насекомые, порой довольно страшные с виду,часто проявляют незаурядные интеллектуальные способности, и я горд, что удостоился дружбы Кскилика,кзлема из Седьмой галактики, которого справедливо считают лучшим астрофизиком Союза.И наконец,- продолжал Клэр,- есть еще наши союзники,не входящие в Союз, ксенобиты, которые нам иногда так же непонятны, как мислики. Одни из них живут в атмосфере хлора или аммиака, другие — в абсолютной пустоте космоса, третьи хорошо себя чувствуют при ужасающих температурах. Поскольку мы не можем постоянно жить на их планетах, а они — на наших, возможность конфликтов исключена. Лишь изредка возникают трудности во взаимопонимании.

— Какая Вселенная, господи, какая Вселенная!- воскликнул старый астроном.- И подумать только, что я, быть может, доживу, чтобы увидеть своими глазами хоть одно из этих чудес!

— Это зависит от вас. Если согласитесь с нашим решением, вас могут принять в Союз. Иначе… вы будете развиваться сами по себе на другой планете, пока ваша раса не созреет настолько, чтобы пересмотреть многие вопросы. Но за вами будут наблюдать и без всякой жалости уничтожат, если, открыв способы космических перелетов, вы вздумаете ступить на путь завоеваний.

— Я не знаю, что мы выберем, ваше превосходительство,- негромко сказал герцог.- Вы открыли нам новый мир,о котором мы ничего не знали. Нужно время, чтобы подумать. В конечном счете мы любим эту землю и гордимся, по праву или нет, но гордимся тем, что мы здесь создали. Со своей стороны, я бы принял ваше предложение. Но я только герцог, а не бог, и я могу влиять на своих подданных лишь до известных пределов. Очень юные люди, я думаю, легко приспособятся к новым условиям. Старые безумцы, как я и Роан, тоже. Но остальные? Мы внушили им целый кодекс морали, чести, а также множество предрассудков, очень полезных здесь, но в иных обстоятельствах… И еще я вам должен сказать… После того как я узнал вашего друга Хассила, я несколько изменил свои взгляды. Однако признать бриннов равными! Ты, Роан, наверное, смеешься про себя. Ведь ты всегда придерживался таких взглядов, и я даже слышал, что в своих владениях ты отпустил всех бриннов на волю, а главное — даже не предупредил меня! Боюсь, даже если я соглашусь с вами, это будет возможно лишь в том случае, если мы не останемся на Нерате. И потом, наша социальная структура, какой бы она ни была, существует уже четыреста лет…

— Никто не говорит о том, чтобы все изменить за один день. Ваш случай не из первых, что приходилось нам решать. Мы с Хассилом уже двенадцать раз сталкивались с подобными конфликтами, и в одиннадцати случаях мы разрешили их успешно. А ведь нас всего лишь двое среди сотен координаторов!

— А в двенадцатом случае? — тихо спросил герцог.

Акки промолчал. Хассил сухо ответил:

— Аннигиляция. Полное уничтожение.

Воцарилось молчание.

— Хорошо,- сказал наконец герцог.- Завтра я соберу совет, а послезавтра — Генеральные штаты всего герцогства. Я их не боюсь. Но что скажет Анна? — добавил он с сомнением, повернувшись к Роану.

4. НАША ЗЕМЛЯ ПОД ЭТИМ НЕБОМ…

Акки и Хассил в сотый раз бились над поисками какого-то приемлемого решения, когда герольд возвестил о приходе графа Роана. Они его приняли охотно, потому что старый мудрец внушал им большое уважение и к тому же был членом герцогского совета.

— Что решил совет?

— Согласился с мнением герцога: нужно созвать совет всех провинций.А у нас такие примитивные средства связи, что на это уйдет в лучшем случае двадцать дней. И поскольку представители всех провинций никогда не собираются в столице, на сей раз я имею честь принять их в Роане. Я надеюсь, вы не откажете мне и будете тоже моими гостями? Я был бы очень рад.

— Ну разумеется, и с огромным удовольствием, граф. Вы должны знать, что только вы, капитан Бушеран де Мон и, конечно, герцог — единственные люди, которых мы можем здесь понять или надеемся понять.

— Бушеран- замечательный человек, но растрачивает свои способности, играя в капитана лучников. Ему бы лучше послушаться меня и перебраться в Роан, однако, кажется, я знаю, почему он остается здесь. Что же касается герцога, открою вам тайну: это мирный человек! А про меня и говорить нечего: я живу не в Берандии, а среди звезд и моих старых книг!

Они долго беседовали об астрономии. Хассил был неисчерпаемым источником знаний, а старый граф задавал и задавал вопросы, которые свидетельствовали, что он извлек самое ценное из своих древних книг и жалких астрономических инструментов.

Акки больше молчал, слушал и наблюдал. Чем дольше продолжался этот визит, тем сильнее крепла в нем уверенность, что почтенный старец пришел говорить вовсе не об астрономии,а совсем о другом, что его интересовало больше всего. Акки умело и ловко перевел разговор на Берандию, затем на герцога и, как только представился случай, спросил с самым невинным видом:

— А кто эта ужасная Анна, о которой герцог вчера мельком упомянул? Это его жена? Его любовница?

— О нет, сеньоры! Не говорите так! Это его дочь, моя крестница, самая прелестная ведьма,какую породила человеческая раса! Вам с ней, без сомнения, придется трудно.Но,чтобы вы знали, по существу, это она управляет Берандией, а не герцог. Я не уверен до конца, но, похоже, это так.

С нижнего двора послышались испуганные голоса, и огромная тень пала на замок, затмив свет в окнах. Все бросились на террасу башни.

Очень низко и очень медленно над городом и замком проплывал гигантский эллипсоид.Его металлический корпус сверкал на солнце, а на носу новоземлянскими буквами, очень мало отличными от древнего латинского алфавита Земли, сияло название звездолета: «Ульна».

В замке началась паника.Солдаты бежали на свои боевые посты, втянув головы в плечи, словно страшась, что эта звездная громадина сейчас, опустившись, раздавит их, и в отчаянии посылали вверх бесполезный рой своих жалких стрел. С одной из башен выстрелила катапульта-скорпион, и снаряд задел корпус звездолета.

— Скорее, граф! Скажите страже, что тут нет ничего особенного, ничего опасного. Просто мой звездолет решил навестить нас, прежде чем отправиться в другую экспедицию. Стрелы против него бессильны, но я боюсь, и мне было бы жаль, если бы ваши люди пострадали от рикошетов: корпус звездолета точно отражает все снаряды.

Граф Роан сидел с широко открытыми глазами.

— Что же это за цивилизация, если она может строить такие невообразимые чудовищные звездолеты!

И граф де Роан бросился бегом к страже — объяснять и приказывать.

— Хорошенькое дело,- сказал Акки.- А мы еще думали, какую идиотскую шуточку устроит нам Элькхан на прощание. Теперь полюбуйтесь: прилетел на день позже… и над самыми крышами города! Ну и наглец! Зато какой изумительный пилот.

Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее «Ульна» набирала высоту и наконец исчезла в небесной голубизне.

Вернулся запыхавшийся от спешки и волнения Роан.

— Я хочу вам доверить тайну, но если об этом станет известно, это будет мне стоить жизни. Даже герцог не сможет меня защитить. Я доверяю вам эту тайну, потому что думаю, она сможет повлиять на ваше решение, поможет выказать к моему народу больше благожелательности.Больше,чем ее было бы,если бы я не заговорил. Не отрицайте, сеньоры. Вы справедливы и беспристрастны. А я не могу читать ваши мысли. Но я чувствую, что вы презираете этот народ.

— Послушайте, граф, мы никого не презираем.

— Нет, сеньор Акки, вы презираете нас! И до известной степени мы достойны вашего презрения.Берандия- это ошибка, неудача, идиотский конец. Господи, не обвиняйте наших предков.Они сделали самое лучшее,что могли, в самых страшных обстоятельствах. Но, как вы сами сказали, эту стадию псевдофеодального развития мы должны были бы давно пройти! Однако знать, состоявшая вначале из лучших людей, самых мужественных, самых умных, самых благородных, как это часто бывает, все глубже погружалась в теплую и вонючую тину своих привилегий, в болото собственной привилегированности. Мы утратили духовность и продолжали участвовать в общественных ритуалах, в которые сами не верили. А просвещенная часть знати с холодным расчетом устраняет простых, умных людей, потому что народ не должен знать ничего.

И совершенно сознательно не прикладывалось никаких усилий, чтобы покончить с этой нескончаемой войной с васками. Кроме того, ненависть и презрение к бриннам искусственно раздуваются среди берандийцев. Возможно, вам уже рассказали, что несколько месяцев назад три бринна-раба бросились на женщину и перерезали ей горло? Это произошло в Боклере, в маленькой деревушке, когда уже стемнело.Ни одного свидетеля поблизости. Убийцы, якобы бринны, сбежали в соседний лес. Так вот, это были не бринны. Это были три юных пажа в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, выкрашенные зеленой краской. Женщина сопротивлялась, и они ее убили. По глупой случайности эти пажи, сильно подвыпив, начали хвастать своими подвигами в одной из таверн моего графства, где случайно ужинал мой стражник.Я повелел их схватить и повесить под каким-то надуманным предлогом.