Франсис Карсак – Пришельцы ниоткуда (сборник) (страница 2)
А первые пробы пера писателя Карсака относятся к середине 1950-х годов. Начал он прямо с романов- дебютом стали уже упоминавшиеся «Пришельцы ниоткуда» (1954) — и в дальнейшем работал преимущественно с крупной формой.
Тема романа-дебюта, которую бы я перефразировал так: «Гуманоиды всех цивилизаций, соединяйтесь!» (перед лицом агрессии негуманоида-чужака), была продолжена в романах «Этот мир наш» и «Наша родина космос» (оба вышли в 1962 году),составивших условную трилогию.Первая и вторая ее части опубликованы на русском языке,что избавляет меня от необходимости подробно останавливаться на них. Вообще, когда речь идет о настоящей «космической опере», подробно пересказывать сюжет, с одной стороны, сизифов труд (проще переписать весь роман целиком!), а с другой- попросту аморально перед читателями, которые этого удовольствия еще не вкусили… Поэтому я обращу внимание лишь на одну деталь, не совсем очевидную для нашего читателя: вторую книгу трилогии можно читать и как традиционную в научной фантастике историю очередного летящего к неведомой цели «звездного ковчега»,на борту которого сменяются поколения, но в то же время и как умную «этнографическую» притчу на тему войны в Алжире, сложных взаимоотношений метрополии с решившей отсоединиться колонией-провинцией и т.п.
Фантазией Карсака судьба не обделила, это факт. В «Робинзонах космоса» (1955), как уже говорилось, невольные космические колонисты отправлялись к пункту назначения на… куске земной поверхности, оторванной у нашей планеты. Еще более оригинальное- и удовлетворяющее вкусам и размаху истинных «оперных» ценителей — решение темы «звездного ковчега» найдено в одном из лучших произведений Карсака,романе «Бегство Земли» (1960).Он также переведен и издавался на русском языке не раз, поэтому лишь напомню: действие происходит в далеком будущем, когда, не дожидаясь предсказанного учеными неизбежного взрыва Солнца, в долгое звездное плавание отправляется совершенно уже необычный «космический корабль»- весь земной шар, «снятый» нашими далекими потомками с привычной орбиты!
Карсак действительно во многом продолжил традиции, заложенные во французской фантастике Жюлем Верном и Жозефом Рони-старшим.У первого он взял оптимистический взгляд на возможности науки и техники, с помощью которых можно противостоять даже космической катастрофе; а второй заразил Карсака оптимизмом иного рода: контакт с представителями иной жизни в космосе не только возможен, но и обязательно состоится — к вящей славе и процветанию «контактеров»!
Однако правильно подмечено: то, что смотрится вполне естественно в ранней молодости, становится нелепым в старости. Научная фантастика далеко ушла от своих романтических грез пятидесятых и шестидесятых- другой вопрос, приносит ли вам данная констатация радость или грусть…
Я ничего не слыхал о каких-либо новых романах Карсака, опубликованных после «Львов Эльдорадо», вышедших в 1967 году. Но даже если таковые имеются, можно утверждать,что они прошли практически незамеченными. Научно-фантастическую вселенную за последние десятилетия порядком обжили и изъездили вдоль и поперек, и время одиноких неунывающих робинзонов, увы, кончилось…
Борд-Карсак умер в 1981 году. Писатель ушел из жизни и литературы на чужбине, в США, и свершилось это печальное событие тихо и незаметно. Даже в 1987 году автор предисловия к «французскому» тому печальной памяти отечественной Библиотеки фантастики в 24 томах, ничтоже сумнящеся, писал о Карсаке исключительно в настоящем времени: «…под этим псевдонимом печатает фантастические произведения ученый-геолог Франсуа Борд» и т.д. Впрочем, это еще отнюдь не самая впечатляющая оплошность подобного рода: в американских специальных научно-фантастических изданиях Карсака умудрились «похоронить»… дважды,перепутав с другим, умершим ранее французским ученым, носившим схожую фамилию…
Однако в фантастике все не как у людей. И предаваться благородной печали, по-моему, рано.
За последние годы можно было наблюдать тенденцию иного рода: заметный рост интереса к творчеству Карсака- но уже на русском! Судите сами. В 1960-1970-е годы, как уже говорилось, были изданы переводы четырех романов писателя («Робинзоны космоса», «Пришельцы ниоткуда», «Бегство Земли» и «Львы Эльдорадо»). А в последние полтора десятилетия к ним не только прибавился роман «Этот мир наш» (два издания), но и уже опубликованные переизданы — по нескольку раз каждый!
Значит, все возвращается на круги своя? Может быть. И литература, подобная той, что писал Франсис Карсак,- наивно-оптимистичная, романтическая и бесшабашная,- снова окажется нужна читателю, которого, казалось, чем только не перекормили за последнее время!
Вл.Гаков
ПРИШЕЛЬЦЫ НИОТКУДА
Непревзойденным мастерам Рони-старшему и
Герберту Уэллсу и тем, кто когда-нибудь
придет им на смену
Часть первая
ПРИШЕЛЬЦЫ
ПРОЛОГ
В то мартовское утро я звонил у дверей моего старого друга доктора Клэра, даже не подозревая, что вскоре услышу самый невероятный, самый фантастический рассказ. Я сказал «старого», хотя нам обоим недавно минуло тридцать, но мы дружим с детства и только года четыре назад как-то потеряли друг друга из виду.
Дверь открыла, вернее, чуть приоткрыла, старуха в черном платье, какие носят все пожилые женщины в этих краях.
— Если вы на прием, — проворчала она, — то доктор сегодня не принимает, возится со своими опытами!
Клэр- превосходный врач, но он не практикует. Довольно приличное состояние позволяет ему почти все свое время посвящать сложным биологическим изысканиям. В отцовском доме близ Руффиньяка он оборудовал лабораторию, которая, даже по отзывам иностранных ученых, была одной из лучших в мире. Отличаясь большой скромностью, Клэр в редких письмах ко мне лишь вскользь упоминал о своих исследованиях, но, судя по слухам, ходившим среди медиков, я догадывался, что он был одним из тех рассеянных по всему миру энтузиастов, которые подходят к разрешению проблемы рака.
Старуха недоверчиво рассматривала меня.
— Нет, мне врачебная помощь не нужна, — ответил я. Просто скажите доктору, что его хотел бы видеть Франк Бори.
— Ах, значит, вы и будете месье Бори? Тогда другое дело. Он вас ждет.
В это время из коридора послышался глубокий, низкий голос:
— Что случилось, Мадлена? Кто там?
— Это я, Сева!
— Черт побери! Входи же!
От своей русской родни по матери Клэр унаследовал шаляпинский бас, статную фигуру сибирского казака и имя Всеволод; от отца, чистокровного француза-южанина, ему достались смуглая кожа и такие темные волосы, что мы в своей студенческой компании прозвали его Черный Свет№.
[№Клэр означает «свет»]
Он приблизился ко мне, сделав два широченных шага, едва не вывихнул мне кисть могучим рукопожатием, заставил присесть добродушным шлепком по плечу — это меня-то, игравшего форвардом в регби!- и, вместо того чтобы, как обычно, сразу пригласить к себе в кабинет, почему-то потащил обратно к двери.
— Какой прекрасный день! — торжественно провозгласил он. — Ты приехал — и солнце сияет! Правда, я ждал тебя только к вечеру с автобусом…
— Я приехал на своей машине. Но прости, может, я некстати?…
— Что ты, совсем нет! Я чертовски рад тебя видеть. Как твои дела? Что с вашей новой батареей?
— Тсс… не спрашивай. Ты ведь знаешь, я не могу об этом рассказывать.
— Ладно, ладно, таинственный атомщик! Кстати, спасибо за посылку с радиоактивными изотопами. Они мне сослужили добрую службу. Но больше я не стану морочить вам голову подобными просьбами. У меня есть кое-что получше.
— Получше? — удивился я. — Что же это?
— Тсс… не спрашивай,-передразнил он меня.- Я не могу об этом рассказывать!
В коридоре позади нас послышались легкие шаги, и мне показалось, что за полуотворенной дверью мелькнул тонкий женский силуэт. Но, видимо, только показалось: насколько я знал, Клэр был холост и женщинами не увлекался.
Он наверняка уловил мой взгляд, потому что тут же обхватил меня руками за плечи и повернул спиной к двери.
— Дай-ка я на тебя посмотрю! Ты все такой же, совсем не изменился. Ну что ж, пойдем в дом.
— А вот про тебя этого не скажешь. Хоть это и не комплимент, ты что-то постарел!
— Возможно, возможно… Прошу, входи!
Я хорошо знал кабинет Клэра со шкафами, полными книг, из которых лишь немногие имели отношение к медицине. Здесь никого не было, но в воздухе чувствовался слабый тонкий аромат. Невольно я потянул носом, вдыхая приятный запах. Клэр это заметил и объяснил, чтобы предупредить вопросы:
— Ах да, несколько дней назад у меня тут была одна знаменитая актриса — пришла на прием, — и вот запах ее духов все держится. Просто удивительно, до чего дошла химия!
Завязался беспорядочный, как бывает в таких случаях, разговор. Я рассказал Клэру о смерти моей матери и был поражен, когда услышал в ответ:
— Вот как? Очень хорошо!
— Как это «очень хорошо»? — воскликнул я, возмущенный и огорченный.
— Нет, я хотел сказать, что теперь понимаю, почему ты столько времени не появлялся. Значит, ты остался совсем один?
— Да.
— Ну что ж,может быть, я смогу тебе предложить кое-что интересное. Но пока это еще только проект. Я расскажу о нем вечером.
— А как поживает твоя лаборатория? Есть что-нибудь новое?
— Хочешь взглянуть? Идем!