Франк Тилье – Норфервилл (страница 51)

— Я слушаю.

— Сначала я сравнил их с отпечатками персонала, который приближался к телу Морган Шаффран, — пояснил он. — Ничего не вышло...

Леони вздрогнула. Однако у нее не было возможности отреагировать, потому что он уже продолжал:

— Но недавно я получил доступ к автоматизированной базе отпечатков пальцев, поэтому я запустил поиск, чтобы сэкономить время...

Лейтенант затаила дыхание. Так она ошиблась: это не Лиотта оставил ей книгу — что, однако, не исключало его причастности к ее изнасилованию. Ее переполняли столько эмоций, что она не знала, радоваться ли ей или разочаровываться.

— Нашли совпадение, — объявил Пакетт. — Этот человек был задержан около десяти лет назад на выходе из бара в Шербруке. Во время глупой драки он отправил одного человека в больницу. Получил шесть месяцев условно.

— Его имя?

— Джон Малькон.

Ошеломленная Леони вернулась на свое место. Малькон, ответственный за безопасность на шахте, тот самый человек, который встретил их и отвел в шахту к Алексису Лэндри...

Голос в трубке вывел ее из оцепенения:

— Лейтенант Рок? Вы еще там?

— Да, да. Перешлите мне эти выводы, пожалуйста...

— Уже сделано. Они в вашей почте.

— Спасибо.

Она сразу же повесила трубку, ошеломленная. Джон Малкон... Она и подумать не могла. В этот момент она вспомнила его заговорщицкие взгляды, когда он смотрел на Лиотту, увидела его глаза в зеркале заднего вида своего внедорожника, вспомнила слова, которые он сказал ей: - Я хорошо знал вашего отца. Я и представить себе не мог, что девочка, которую я иногда встречал, станет офицером полиции Квебека. - А ведь она спросила его, проверяет ли он судимости сотрудников шахты, хотя у него самого была судимость. Ирония ситуации, должно быть, очень позабавила этого пса. Она почувствовала, как в ней вновь поднимается ненависть. Наконец-то у нее было имя, ключ, который приведет ее к двум другим личностям. Ведь она пообещала себе, что Малкон выплюнет их. Даже если для этого ей придется разбить ему голову прикладом.

Она распечатала документ, присланный техником. В нем было четко указано, на хорошем французском языке, что отпечаток, найденный на книге, соответствовал отпечатку руководителя службы безопасности INC. Подключившись к базе данных гражданского состояния Норфервилля, она нашла его адрес на улице Саутсайд. Затем она закрыла экран ноутбука, надела пальто и вышла, ни с кем не встретившись.

Крепко сжимая руль, она исчезла в ночи.

61

Этот мужчина наполнял ночи Леони кошмарами. Он засунул ей свой член в рот. Он шептал ей на ухо «Проклятые дикарки» и смеялся вместе с другими, пока она и Майя стояли на коленях в снегу, с губами, покрытыми их отвратительной спермой. Молодая женщина отказалась возвращаться в Бэ-Комо без возмездия.

С тяжелым сердцем она шла по улице Саутсайд. Эта улица была длиной три километра и пролегала через лес. Дома, которые ее окаймляли, не были дворцами, но они были более просторными, лучше спроектированными и ухоженными, чем дома в центре. Кроме того, пространство между зданиями, иногда глубоко погруженными в природу, было таким, что каждый житель, должно быть, чувствовал себя одиноким в этом мире, в единении с природой. Нужно было позаботиться о руководителях промышленности и предложить им красивые условия жизни, вдали от трущоб резервации, вдали от инну, вдали от осадка железной пыли.

Полицейская заметила номер 112, написанный на почтовом ящике, который стоял рядом с каменной дорожкой. Она была на месте. Своего рода встреча с прошлым. Она взглянула на свой телефон, который звонил: Тедди... Она ушла после обеда, и он, несомненно, хотел знать, собирается ли она скоро вернуться. Она отправила ему короткое сообщение: - Еще занята. Присоединюсь к тебе позже. - Затем она поехала по дороге, сердце ее билось так сильно, что пульсировали виски. Ее фары осветили бежевый фасад дома в пятидесяти метрах от нее. Внутри дома не горел свет, и перед домом не было припаркованных машин. Она посмотрела на часы: еще не было шести часов. Малкон, наверное, заканчивал свой рабочий день на шахте. В конце концов, это было даже к лучшему, так сюрприз будет еще больше.

Она развернулась, припарковалась подальше, в углублении улицы, и вернулась пешком, вооружившись фонариком и оружием. Затем она поднялась по нескольким ступенькам крыльца. Постучала, на всякий случай. Входная дверь, конечно, была заперта. Леони проскользнула в сторону, прижавшись к фронтону, чтобы ее следы на снегу были невидимы в темноте, и разбила стекло окна прикладом пистолета: Малкон наверняка не станет подавать на нее жалобу. Она отодвинула осколки стекла, опустила внутреннюю ручку и вошла в гостиную, которую осветила фонариком.

Перед ней открылся мир одинокого человека, лишенного вкуса, привыкшего к суровой и безрадостной жизни. Никаких украшений, голые стены, мебель, которой, должно быть, был уже век. Бар, напротив, был хорошо укомплектован спиртными напитками, и в воздухе витал слабый запах холодного табака. Вполне возможно, что именно этот запах она почувствовала двадцать лет назад в машине. Был ли этот парень тем, кто прижался к ней на заднем сиденье и ласкал ее грудь своими ледяными руками? Он держал руль?

Когда он вставил ей свой член в рот?

Она положила бумагу, присланную Пакеттом, на середину журнального столика в гостиной, уже представляя себе, какое лицо будет у Малкона, когда он найдет ее сидящей в его кресле с оружием, направленным в его сторону. А пока она решила осмотреть другие комнаты. Она собиралась рыться в его вещах, все перевернуть, все уничтожить.

Теперь настала очередь этого мерзавца быть изнасилованным.

Она открыла ящики, безжалостно выбросила из них бумаги. Толкнула телевизор, экран которого разбился, ударившись о пол. И чем больше она разгромила дом, тем сильнее пробуждался дремлющий в ней дракон. В коридоре она разбила рамки, сорвала групповые фотографии, иногда старые, на которых ее мучитель гордо позировал рядом с различными личностями, улыбаясь — несомненно, руководителями шахты.

Не останавливаясь, она продолжила наверху. Там она наткнулась на спальню Малькона, тоже скромную, но отражающую военную дисциплину. Кровать была застелена, чехлы для обуви аккуратно выровнены, свитера и рубашки идеально сложены. Она потянула за одеяло, разбросала подушки, схватила пачки одежды, сложенной в шкафу: обычные вещи, комбинезоны для сильных морозов и впечатляющая коллекция камуфляжных брюк и подходящих к ним курток. Этот человек был охотником. Как и многие здесь, он умел обращаться с оружием. Она также заметила в ящике маленькие флаконы с кетамином, мощным ветеринарным анестетиком.

Охваченная внезапным опасением, Леони подошла к окну, выходящему на фасад здания, чтобы посмотреть наружу. Абсолютная темнота. Когда Малкон вернется, она обязательно услышит шум его двигателя, увидит фары, прорезающие ночь. Тогда она сможет достойно его встретить. Успокоенная, она вышла из спальни и прошла по коридору, пока не наткнулась на запертую дверь в конце. Но это не могло ее отпугнуть. Тем более что замок был простым и поддался после трех ударов плечом.

За ней находился кабинет. Компьютер, принтер, хорошо укомплектованная библиотека. Рядом с охотничьим луком и ножом с зазубренным лезвием, висящими на стене, впечатляющая голова лося бросала угрожающую тень на пол. Стеклянные глаза зверя отражали тревожные блики, когда Леони осмотрела помещение лучом фонарика. Рога были настолько большими, что без труда могли бы выдержать вес лежащего человека. По правде говоря, полицейская никогда не видела таких больших. Охота, должно быть, была эпической.

Вокруг этого центрального экспоната были другие, не менее впечатляющие и тревожные трофеи: бюст лисы, голова серого волка, лапа медведя с длинными загнутыми когтями. Она также заметила четыре маленьких рамки, в каждой из которых был какой-то индейский тотем. Они были сделаны вручную, но молодая женщина не помнила, чтобы инуиты изготавливали такие предметы. Это казалось куском выделанной кожи, круглым, удерживаемым в окрашенном в охру круге — вероятно, окрашенной корой дерева — множеством тонких натянутых нитей. Леони подумала о поверхности миниатюрного барабана. Тонкая веревочная петля позволяла представить себе, как это украшение можно носить в качестве кулона.

В этих стенах царила странная атмосфера, что-то тяжелое и нездоровое. Примитивное.

Полицейская отвернула взгляд от оружия, посмотрела на три кресла-жабы, круглый стол, стоящий на медвежьей шкуре, чистые стаканы, готовые к использованию, различные бутылки коньяка, которых здесь не было, и сигары, выложенные на подставке, которые, должно быть, были очень дорогими.

Место встреч... Мужской мир, где, по-видимому, любили проводить время вдали от посторонних глаз.

Три кресла... Возможно ли, что те, кто в них сидел, были ее тремя палачами? Что после всех этих лет они продолжали общаться, как в старые добрые времена? Групповое изнасилование обязательно создавало нерушимые узы, секреты, которыми можно было похвастаться только между собой, за бокалом хорошего вина.

Внезапно Леони схватила полную бутылку и швырнула ее прямо под голову лося. Затем одним движением она разбила все вокруг с ужасным грохотом. Пары алкоголя заполнили пространство — сильные нотки карамели и ванили. На долю секунды она подумала о том, чтобы поджечь все. Дом сгорел бы. Это был бы всего лишь еще один несчастный случай... Кто бы мог утверждать обратное?