Франк Тилье – Норфервилл (страница 40)

Тедди вздохнул, максимально затянул резинки капюшона вокруг головы и вытащил нож, который купил вместе с комбинезоном. Внезапно он показался ему смешным перед таким охотником, как Каштин. С ножом в ладони он осторожно продвинулся на несколько шагов: убийца мог в любой момент выскочить и наброситься на него. Он вышел из своего рода крошечного бункера на берегу. За его спиной бурлили горы воды, выплевываемые шлюзами, и создавали сильное течение в этой искусственной реке, которая терялась в темноте. Не медля, он удалился оттуда. Рои капель, которые вихревые ветры сгоняли в его сторону, казались ему тысячами укусов ос.

Берег. Скалы. Каменистая почва, состоящая из всех отходов, которые рабочие, вероятно, оставили здесь во время строительства плотины восемьдесят лет назад. Размахивая лезвием перед собой, он пытался пробить тьму, но не видел ничего, кроме огней электростанции в четыреста метрах от него, которые пульсировали и казались то гаснущими, то загорающимися, поглощаемыми непрекращающимися порывами снега. Эта ярость, овладевшая черным небом, одновременно завораживала и пугала его пугала. Предвкушение конца света. И говорили, что сердце пурги еще не наступило...

Тедди продвигался вперед в течение десяти минут, но он знал, что он не сможет продолжать так. Уже его тело начало затекать, и он чувствовал, что идет вдоль реки Аида. Он понял, что больше нечего делать, нечего искать. Убийца мог быть где угодно, нигде. Здесь или где-то еще. К тому же он знал местность гораздо лучше, чем он. Нужно было повернуть назад, пока он не заблудился или не замерз насмерть. Манжематин был прав: как крыса, попавшая в ловушку, убийца в конце концов вернется.

Он повернул назад в сторону плотины. Приблизившись к блокхаусу, он едва успел заметить тень, бросившуюся на него с бетонной крыши. Сильный удар по скуле сбил его с ног и отбросил нож на камни. Еще один удар, по углу черепа, почти оглушил его. Все помутилось. На грани потери сознания он услышал зверское дыхание над собой, запах рыбы, разглядел две серые щели посреди каменного лица, а затем лезвие ножа, своего собственного ножа, которое коснулось его щеки. Звук застегивающейся молнии заставил его запаниковать: сидя на нем верхом, Каштин снимал с него комбинезон. Даже на грани сознания Тедди все понял. Нападавший собирался вскрыть ему живот, чтобы вынуть печень.

Он собрал все свои силы, попытался сделать отчаянное движение, думая о своей дочери, но инну снова ударил его по лицу, продолжая раздевать. Криминолог буквально почувствовал, как тепло покидает его тело, а грудная клетка застывает, сжатая тисками холода.

Убийца теперь манипулировал им, как куклой, поднимал, переворачивал, чтобы снять с него одежду, вплоть до перчаток и лыжных ботинок. Прежде чем бросить его там, на берегу, как обнаженный труп, он наклонился, сорвал с него повязку с глаза и посмотрел ему прямо в лицо, шепнув что-то на ухо.

Что-то, что потерялось в последнем уголке сознания Тедди. Наконец, его единственный здоровый глаз закрылся под воздействием нового удара, и капли, выплевываемые шлюзами, промочили его, а снег обернул его. Тонкое ледяное покрывало, в котором он присоединится к Морган.

48

Ситуация была крайне срочной.

Укрывшись в туннеле, Манжематин быстро снял куртку и укутал в нее Тедди, не продевая руки в рукава, чтобы сэкономить время. Они только что нашли француза без сознания на берегу, вероятно, всего через две-три минуты после того, как его там бросили: он еще дышал, и его конечности были гибкими.

Они сняли с него промокшее нижнее белье и стряхнули снег с его лица. Не поддаваясь панике, Леони так сильно терла ему руки, что могла бы их подпалить.

— А пальцы на ногах?

— Их можно спасти, — ответил Лиотта, сжимая их между своими ладонями, чтобы согреть.

Полицейская не теряла ни секунды. Она надела свои перчатки и шапку на криминалиста.

— На станции есть медпункт, — сказала она. — Пойдемте туда.

Сержант кивнул, ему нужно было только одно сделать. Он бросился к тяжелой двери в десяти метрах от них и распахнул ее. Он начал поворачивать большое колесо, когда Леони авторитетно сказала:

— Нет! Оставим открытым! Мы должны дать ему шанс выжить.

— Ты совсем с ума сошла, — проворчал Лиотта. — Ты видела, что он наделал? Пусть сдохнет.

— Я сказала: оставим открытой. Агент Манжематин, вы останетесь здесь и будете следить за этой чертовой дверью всю ночь, если понадобится. Я попрошу принести вам куртку, как только мы будем в центральном офисе. Будьте предельно бдительны. Он опасен.

Лиотта сдался, но не без раздражения. По приказу Леони он схватил француза за лодыжки, она — за запястья, и они побежали. На полпути молодая женщина задыхалась, мышцы ее рук были переполнены кислотой. Перед глазами заплясали звездочки. Поскольку она больше не могла, они поменялись местами, и она прошла сзади. Сержант еще больше ускорил темп. Она подумала, что он в отличной физической форме для своего возраста. В какой-то момент, когда в поле зрения появились черные мухи, она представила, как приставляет пистолет к затылку полицейского и стреляет.

Но реальность вернула ее в себя. Четыре удара в дверь. Открывается. Лестница. И жестокая жара в диспетчерской.

— Врача! — закричала она.

Вопреки ожиданиям, из коридора выбежала женщина. Небольшая, брюнетка, миниатюрная, лет тридцати. Лейтенант подумала о Сигурни Уивер в фильме «Чужой.

— Коринн Аструк. Расскажите мне, — сказала она, ведя их в медпункт.

— На него напали на улице, — объяснила Леони между двумя вдохами. — Наш подозреваемый раздел его и бросил на берегу, на другой стороне.

Как только они достигли места назначения, медсестра указала им на кровать и развернула термоодеяло.

— Положите его в безопасное боковое положение. Там есть грелки. Наполните их очень горячей водой.

Леони воспользовалась моментом, чтобы отдать куртку бородачу и попросила его отнести ее Манжематину. Врач прощупала живот и мышцы живота Тедди, а затем измерила ему температуру. Ее движения были точными и эффективными: очевидно, она уже сталкивалась с подобными чрезвычайными ситуациями. Ее лицо расслабилось.

— 32,5 °C. Это легкая гипотермия, граничащая с умеренной. У нас здесь есть все необходимое, чтобы справиться. Должно быть, все будет хорошо. Меня больше беспокоит удар, который он получил по голове. Он так и не пришел в сознание?

— Нет.

Теплой компрессом она стерла кровь с его лба и щек. Слегка прикоснулась к мягкому веку, которое опустилось в глазницу.

— Его глаз...

— Старая травма, — ответила Леони.

Коринн Аструк открыла аптечный шкафчик. Достала из него упакованный шприц и флаконы с прозрачным содержимым.

— Я бы предпочла, чтобы вы вышли. Я вас проинформирую.

Полицейские выполнили просьбу, понимая, что больше не смогут ей помочь. Лиотта укрылся в одной из соседних комнат, которая служила столовой. Он заметил кофемашину и автомат с водой. Взял стаканчик, бросил монету в прорезь и повернулся к коллеге.

— Что будешь?

Молодая женщина, нервничая, хлопнула дверью за собой. Затем она подошла, не скрывая гнева, который внезапно охватил ее.

— Вы бросили нас, когда мы прокололи колесо. Мы могли замерзнуть насмерть. Вы сделали это специально.

— Что ты несешь? Мы действительно потеряли тебя из виду, но не беспокоились, потому что не было повода. Мы думали, что ты скоро присоединишься к нам. Спроси Манжематина.

— Конечно... Манжематин просто повторит то, что вы ему велели сказать.

— Он скажет тебе, что никто не хотел выходить на дорогу из-за прогнозируемой бури. Что это ты на всех давила. Ты знала о рисках.

Сержант небрежно нажал на кнопку. Леони поняла его игру: он собирался возложить ответственность на нее. Она схватила его за плечо и заставила посмотреть на нее.

— Правда в том, что вы хотели поймать Каштина.

Лиотта посмотрел на руку, цепляющуюся за его куртку, как на насекомое, которое собираешься раздавить. Он выпрямился.

— Будь осторожна в своих высказываниях, я могу почувствовать себя оскорбленным. И если ты думаешь, что твое звание дает тебе все права, ты ошибаешься. Поэтому я скажу очень четко: нет,

я не хотел убивать этого ублюдка, хотя мне и хотелось. Мы вмешались, потому что ты не приехала, и мы боялись, что его коллеги, которых мы встретили в бараках, сообщат ему о нашем присутствии.

Он сделал глоток кофе и отошел к окну. Посмотрел на отражение Леони в стекле.

Снаружи бушевал ветер. Центр метели был уже недалеко.— Тебе следует радоваться, — продолжил он. После бури мы найдем Каштина мертвым, как кусок дерева, и ты сможешь вернуться домой, чтобы получить поздравления от своего начальника. Ты раскрыла дело, малышка. За это я снимаю перед тобой шляпу.

Леони подошла к нему сзади, пока ее отражение не стало четким. И на этот раз именно она улыбнулась ему странной улыбкой.

— Да, я вернусь домой. Но вы еще услышите обо мне. И надолго. Это только начало.

Лиотта повернулся. Его выражение лица снова стало враждебным.

— Начало чего?

— Вы прекрасно знаете. Вы узнали об этом в тот момент, когда я вернулась в Норфер. В спецслужбах все обсуждают, и вы получаете информацию, как и все остальные. У вас не будет спокойного завершения карьеры, сержант, я вам это гарантирую.

На лице полицейского появилась злая ухмылка.