Франческа Рис – Наблюдатель (страница 31)

Кларисса закатила глаза – Анна стойко выдержала и это.

– Лоуренс с другом приезжают – было бы здорово организовать что-нибудь по этому случаю, а? К тому же я так погрузилась в свой проект, что почти не виделась с вами целую неделю!

За последние пару минут она уже дважды упомянула этот самый проект, всякий раз вызывая у падчерицы типично отцовскую реакцию. Похоже, я единственная не понимала, о чем речь, и потому решила притвориться, будто бы я в курсе, и при первой же возможности расспросить Тома.

– Если хотите, можете пригласить своих французских друзей. Никакого пафоса – напитки, оливки, все такое.

– Ой, я бы могла чего-нибудь сообразить, – с улыбкой подхватила Дженни.

Анна умудрилась осклабиться в ответ.

– Правда? А я тогда займусь коктейлями! Что скажешь? – повернулась она к Майклу, который, не отрываясь от газеты, подливал себе кофе.

Тот снял солнцезащитные очки, протер их рукавом рубашки и придирчиво поднес к свету.

– Да, почему бы и нет.

Казалось, все за столом одновременно испытали облегчение. Даже Кларисса была как будто бы под впечатлением.

– Вот и славно, – заключила Дженни. – Тогда мне нужно прикинуть количество гостей. Как насчет французов?

– Жером, скорее всего, заглянет на огонек, – ответила я.

– Может быть, Нико? – проговорила Кларисса. Я заговорщицки ей подмигнула.

Анна просияла.

– Отлично. Это выходит семь, плюс Ларри и Люк… Мы знаем, во сколько они приедут?

Кларисса пожала плечами:

– Лал, кажется, писал, около шести.

Рот у меня как будто сам собой раскрылся, а внутри все сжалось.

Анна безмятежно улыбалась.

– Значит, мы, Люк, Ларри…

Пожалуй, мне следовало догадаться; самое подходящее имечко для «золотого» мальчика.

Почти все утро я безуспешно пыталась справиться с паникой, а когда наконец сдалась и спустилась на пляж поплавать, то обнаружила там Клариссу. Пристроив рядышком полотенце, я начала как бы издалека:

– А какой он – твой брат?

– Обычный парень, – вздохнула она. – Прикольный, забавный, обаятельный… Девчонкам нравится; иногда это прямо бесит. О боже, если ты в него втрескаешься, мне придется уехать!

Я нервно захихикала, ввернув неудачную шутку насчет трудовой этики. Это уж точно, втрескаться в Лала было до безобразия просто. Я попыталась представить его лицо и его самого на том железнодорожном мосту, в синеватом сумеречном свете. Интересно, похож ли он на Майкла? Или даже на Клариссу? Пока в голове возникали только нескладные длинные ноги, правая ступня свисает с постели, на пальцах волоски.

Кларисса по-кошачьи зевнула и попросила намазать ей спину солнцезащитным кремом.

– Друг его тоже такой весь из себя, – промурлыкала она в полотенце. – Типа крутой, суперумный – но, по-моему, комплексов у него хоть отбавляй. Он с севера, так что меня считает глупой избалованной девчонкой, – а вот Лала почему-то таким не считает, ведь мальчишки глупыми и избалованными не бывают, правда?

Она чуть пошевелилась, принимая удобную позу, и ее ребра перекатились под моей рукой, словно рябь на водной глади.

– Оба считают себя эдакими богемными мачо – и все потому, что у обоих никогда не было постоянной работы. Люк устроил что-то вроде сквота для художников в Луишеме, параллельно работает в баре да спит с гламурными девчонками из юго-западных районов.

Я уловила в ее голосе нотку горечи и про себя отметила ее как недобрый знак.

– Хотя с ними весело, и, когда они приедут, будет здорово. Может быть, рядом со своим ангелочком Ларри и папа станет хоть немного похож на человека – и то хлеб.

– «Ангелочек Ларри»?

– Он у папы любимчик, – серьезно подтвердила она. – Хотя я не против. Я все равно больше маму люблю.

Дженни усадила меня смазывать яйцом и обваливать в панировке бесконечную партию баклажанных ломтиков. В тот день я не притронулась к работе, а должность помощника повара вносила приятное разнообразие. Она смешала нам по бокалу спритца и поставила пластинку Сержа Генсбура. Как всегда, одно ее присутствие действовало на меня успокаивающе. Дженни суетилась вокруг стряпни, о чем-то весело щебетала, подпевала Couleur Café (французский у нее был отменный, а слух – так себе). Потом наконец уселась на барный стул, заглянула мне в глаза и спросила:

– Майкл ведь не слишком тебе надоедает, правда?

– Что, прости? – переспросила я, стряхивая длинную каплю яичного белка в миску с панировочной крошкой.

Она вздохнула и попросила сигарету.

– Мы же во Франции, так что не считается.

Курила она как истинный, заядлый курильщик – или гурман, десятилетиями питавшийся одними только кукурузными хлопьями.

– Ух! – присвистнула она. – Прямо в мозг заходит. Бог знает, что случилось бы, будь это что позабористее. Ладно, ближе к телу, да? – она с шумом выдохнула и как бы в подкрепление своих слов положила руку мне на плечо. – Я просто беспокоюсь за тебя, потому что ты мне правда очень понравилась – да и всем нам. Скажи-ка… Майкл не слишком по-свински с тобой себя ведет?

Я неловко передернулась и засмеялась.

– Нет. Ну… Не так уж. Ну то есть в пределах допустимого.

– Конечно, мы волнуемся и о нем… естественно, – продолжала она, явно чувствуя себя предательницей. – Но я хотела справиться о тебе. Боюсь, как бы он не навоображал себе невесть чего насчет тебя.

– Что, например? – насторожилась я.

– Да так… просто… А чем он вообще заставляет тебя заниматься?

Я принялась перечислять свои стандартные обязанности, стараясь, чтобы со стороны они казались как можно более обыденными и безобидными.

– Ну, я обрабатываю его корреспонденцию, читаю разные рукописи, которые ему приходят… И еще перепечатываю его дневники.

– Все? – ахнула Дженни. – И сколько же он тебе платит?

– Да нет, не все. Только с конца шестидесятых, когда вы окончили универ.

– С конца шестидесятых? – переспросила она, откинувшись на спинку стула и нахмурившись, и прошептала: – О боже, Майкл.

Я уж было собралась просить ее ответить мне откровенностью на откровенность – как вдруг со стороны дороги раздались голоса Клариссы и Тома. Дженни поспешно затушила сигарету о раковину и виновато посмотрела на меня. Впрочем, как только ребята вошли на кухню – разгоряченные, вспотевшие, нагруженные тяжелыми пакетами, – это выражение мигом исчезло с ее лица.

– Фу! – громко выдохнула Кларисса. – В городе жуткая духота!

Она плюхнулась в кресло, и звон бутылок эхом прокатился меж каменных стен.

– Жду не дождусь вечера!

– Это почему же? – ехидно поинтересовался Том, утирая пот со лба.

Кларисса улыбнулась ему с притворной нежностью и повернулась ко мне.

– В городе мы встретили Нико, – пояснила она. – И он точно сегодня будет!

– Вуаля! – вскричал Том.

Она хмуро на него посмотрела.

– И, конечно, будет и Жером. Я сказала ему, что твое сообщение, наверное, просто не дошло, потому что связь в этой глуши паршивая.

– Отлично, – отозвалась я, кое-как выдавив из себя улыбку. Конечно, сообщение не дошло – ведь я его не отправляла. Я, Жером и Лоуренс – вот так трио! Вечер переставал быть томным.

Кларисса услышала их первой и, несмотря на данную ею на пляже пренебрежительную характеристику, явно была искренне рада встрече. Она резко выпрямилась на шезлонге, едва не расплескав свой спритц.

– Слышите? Машина приближается! Это, наверное, они!

И действительно, гул мотора все усиливался, и вскоре автомобиль с рокотом въехал на подъездную дорожку. Самые шикарные парни вечно ездят на всяких развалюхах. Вот и это был самый настоящий сарай на колесах, и даже в ярких лучах заходящего солнца, отражавшихся от ветрового стекла, я сразу и безошибочно узнала Лала. Интересно, заметил ли он меня?

Кларисса бегом бросилась к ним, и я почувствовала прилив благодарности к Тому, который не сдвинулся с места и лишь зажег сигарету, дав мне повод последовать его примеру. Я смотрела, как те двое выходят из машинки – так, как это обычно делают высокие мужчины, – хотя, конечно, мое внимание было почти целиком сосредоточено на Лоуренсе, который, распрямившись, оказался вдвое выше. Откинув волосы назад, он потянулся. Кларисса, подпрыгивая, суетилась вокруг него – пока он наконец не сгреб ее в объятия. А потом все трое, словно неотличимые друг от друга близнецы, двинулись в нашу сторону – и время как будто замедлилось. Я лихорадочно соображала, как себя вести. Открыто показать, что знаю его? Но, если он станет отрицать наше знакомство, я рискую прилюдным унижением. Или притвориться, что впервые его вижу? А вдруг он, наоборот, не собирается скрывать, что мы встречались, и я буду выглядеть социопаткой. Все трое были так близко, что можно было без труда разглядеть выражения лиц, – но его было совершенно непроницаемым. Он демонстративно сосредоточился на сестре, которая воодушевленно о чем-то щебетала.