Франческа Гиббонс – Сделка с чудовищем (страница 49)

– Лети быстро, отважно, по веленью светил… И посланье моё поскорей отнеси.

Ничего не произошло. Аннешка нахмурилась.

– Может, повторить ещё разок? – предложила она. – Возможно, мотыльки тебя не услышали.

– Они меня услышали.

Два скрета карабкались на собор, ловко взбираясь по контрфорсу.

– Смотри, – прошептала Аннешка, указывая на их уродливые фигуры. Казалось, они смотрели прямо на неё. – Они могут нас увидеть? – еле слышно пролепетала она.

– Не думаю, – ответил Дракомор. – И могу с уверенностью сказать, они до нас не доберутся.

– Но они всё время пытаются это сделать, не так ли? Они знают, что Сердце горы спрятано здесь.

Дракомор не ответил.

– Нужно поскорее разобраться с ними – раз и навсегда! – сказала Аннешка и вдруг ахнула: – Что это?

Порхающая тень влетела в открытое окно. Аннешка вытянула ладонь, и чёрный мотылёк, немного покружив, опустился на её пальцы.

– Всё получилось! – воскликнула Аннешка. – Что теперь?

– Теперь мы передадим ему наше послание, – ответил Дракомор.

Глава 71

Было уже очень поздно, когда Имоджен, Мари и Лофкинья добрались до обугленного дерева, сражённого молнией. Ствол дерева был расщеплён до середины, уцелевшие голые ветки белели, как мёртвые кости, а первые вечерние звёзды висели вокруг, словно призрачные листья.

– Вы только посмотрите, сколько звёзд! – воскликнула Имоджен.

– Я никогда столько не видела, – заворожённо протянула Мари.

– Наверное, хотят посмотреть, что будет с маленьким принцем, – сказала Лофкинья.

Позади мёртвого дерева в склоне горы прятались две низкие пещеры, скрытые зарослями кустов, защищающими их от непогоды. Лофкинья провела мечом по кустам и земле возле них, проверяя, нет ли там гадюк. Змеи не показались, только большая красная сколопендра выбежала из укрытия.

Усталые путники сняли свои мешки и ботинки и сложили их в меньшую из двух пещер. Сами они заползли во вторую пещеру и повесили мокрые шубы над входом, чтобы защититься от ветра.

Голая пещера не шла ни в какое сравнение с уютными домиками на деревьях, где они ночевали раньше, но здесь, по крайней мере, было сухо. Лофкинья зажгла свечу, и они поужинали сухарями и ягодами, которые удалось набрать утром. Пальцы Имоджен вскоре сделались фиолетовыми от сока.

– Я всё думаю, – сказала она, вытирая руки о штаны, – почему лесным запрещено охотиться?

– Королевские стражи говорят, что в лесу стало мало диких животных, – ответила Лофкинья. – И это, конечно, правда, только не вся. Потому что для лесных одни законы, а для местных – совсем другие. Но если мы не будем охотиться, нам будет нечего есть. – Лофкинья вздохнула. – Ладно, хватит болтовни. Сегодня у меня нет настроения рассказывать истории.

Девочки и охотница расстелили на земле шкуры и завернулись в одеяла. Они положили Мари в серединку и тесно прижались друг к дружке. Мари уснула мгновенно, несмотря на неудобства.

Имоджен тоже устала – так, как никогда в жизни, – но почему-то не могла заснуть. Она смотрела на пламя свечи и думала о Миро. Где он сейчас и почему на земле была кровь?

Приподнявшись на локтях, Имоджен наблюдала, как Мари мерно дышит в темноте. Лофкинья не спала. Её тёмные глаза сияли так ярко, словно вбирали в себя свет свечи.

– О чём думаешь? – спросила Имоджен.

– Правда хочешь знать? Я думаю, что это случилось по нашей вине. Мы не должны были позволять маленькому принцу так сильно отстать.

Имоджен сглотнула. Это было совсем не то, что ей хотелось услышать.

– Он сам виноват, – привычно пробурчала она. – Мог бы попросить нас идти помедленнее!

– Он не должен был об этом просить, – неожиданно резко ответила Лофкинья. – Людей нельзя бросать в горах – это закон. Мы его нарушили.

Шубы, висящие над входом, всколыхнулись под ветром, и на мгновение в пещеру заглянула любопытная звезда.

– Между прочим, он спас мне жизнь, – продолжала Лофкинья. – Меня собирались казнить. Если бы он не освободил меня из Хладоморной ямы, сейчас я была бы мертва.

Имоджен не нашлась, что ответить. Миро ведь и ей спас жизнь – он впустил их с Мари в замок в ту страшную ночь, когда они впервые попали в Ярославию. Но Имоджен не хотелось говорить об этом вслух. Какой в этом смысл?

– Напрасно я рассказала ему про его дядю, – снова раздался в темноте голос охотницы. – По крайней мере, надо было сделать это по-другому. Я выместила на нём свою злость. Но он всего лишь ребёнок, сирота, и он ни в чём не виноват.

– Но он не маленький… – возразила Имоджен. – И ты ничего плохого не сделала! Ты просто сказала правду.

– Правду! – сухо рассмеялась Лофкинья. – И что хорошего вышло из этой правды? Не зря считается, что правду говорят только дети, дураки и пьяницы.

Имоджен никогда не слышала такой поговорки, но догадалась, что с Лофкиньей сейчас лучше не спорить.

– Если скреты с ним что-то сделают, – продолжала Лофкинья, сокрушённо качая головой, – то это случится по нашей вине. Мы не должны были оставлять его одного.

Мари что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Её кудрявые волосы, уже несколько дней не знавшие расчёски, свалялись на затылке и стали похожи на птичье гнездо. Имоджен укрыла сестру до подбородка и легла.

– Как думаешь, куда скреты утащили Миро? – спросила она.

– Тут и думать нечего, – отозвалась Лофкинья. – Они унесли его в свои пещеры на гору Кленот. Если, конечно, он ещё жив.

– Если он ещё жив, – прошептала Имоджен.

Она надеялась, что Лофкинья скажет что-нибудь ободряющее, что поможет прогнать неприятное чувство, которое поселилось у неё в животе и нещадно грызло изнутри, но разговор с охотницей только усилил его, и теперь Имоджен точно знала, как оно называется.

Это было чувство вины.

Глава 72

Чудовище встретило чёрного мотылька в своей пещере на вершине горы.

– Ты принёс Зуби новости?

Мотылёк опустился на каменный пол и стал ползать зигзагами, словно в танце, грациозно открывая и раскрывая крылышки.

– Что-что? Ты принёс нам шелушение? – переспросил скрет, скребя лысую макушку. – Какая чепуха!

Мотылёк вернулся на исходную позицию и начал всё сначала. Скрет опустился на четвереньки, и его огромные круглые глаза оказались в нескольких сантиметрах от крылышек посланника.

– Ага, вот оно что! – вскричал он. – Приглашение, а не шелушение! Ты принёс приглашение. Отлично, рассказывай дальше. Я весь внимание.

Мотылёк описал причудливый узор на полу пещеры. Буйные завитки чередовались прямыми линиями и энергичными взмахами крылышек.

– От враля на проклятье… нет-нет, не так… от кролика в его усадьбу? Опять нет? – Скрет вскочил на ноги. – Понял, понял! – закричал он. – Ты принёс приглашение от короля на его свадьбу! Это очень, очень неожиданно. Сейчас же побегу, расскажу Кралю…

Глава 73

А в это время в Ярославии полным ходом шли приготовления к свадьбе. Каждая служанка должна была получить новое платье. В замок вносили тюки хлопка и шёлка, следом за которыми шествовала целая армия очень важных портних.

Главная кухарка готовила величайший пир в истории королевства. Она трудилась день и ночь: кромсала бесконечные шеренги зелёных и фиолетовых овощей и ссыпала их в кастрюльки с крышками, которые танцевали и дребезжали под паром. Она нанимала людей, умеющих печь, свежевать, потрошить, кромсать на кусочки и насаживать на вертела.

Гостей должны были угощать супом из карпа, фаршированными лебедями, засахаренными фруктами и вишнёвыми пирогами в форме сердца. Кондитеру была заказана огромная сахарная скульптура счастливой четы с лицами из марципана и глазами из сусального золота. Эта скульптура должна была стать главным украшением стола.

Кладовые ломились от хлеба и сыра, винные погреба – от вина и эля. В подвалах не умещались корзины с извивающимися живыми угрями.

По вечерам главная кухарка садилась за стол вместе с дворецким и ключником. Эти собрания нужны были для того, чтобы кухарка, которая не умела писать, надиктовала записки всем, кому нужно. Пока мужчины скрипели перьями, она штопала одежонку своих мальчишек.

– Напиши-ка мяснику с улицы Миша, – потребовала кухарка. – Нужно забить двадцать быков и пятьдесят поросят.

– Двадцать быков и пятьдесят поросят, – повторил дворецкий.

Кухарка щёлкнула ножницами, обрезая нитку.

– Только пусть поглядит, чтобы поросятки были молоденькие, – добавила она. – Мне не нужны здоровенные старые свиньи с грубым салом! Нам подавай поросяток нежных, молочных…

Скрип-скрип-скрип. Щёлк-щёлк-щёлк.