Франческа Гиббонс – Сделка с чудовищем (страница 21)

– Ах, вы же знаете, что такое праздники со скретами! Чего стоит только мерзкое маслянистое пойло, которое они пьют! Они упиваются им до бесчувствия. Почти все придворные тоже были пьяны, а я до смерти устал от этого безобразия и пустой болтовни. Вадик и его жена беседовали с Модри Кралем. Вадик увидел меня из пещеры и улыбнулся своей знаменитой обворожительной улыбкой. Все обожали эту его улыбку! А мне всегда казалось, что она была совсем не королевская… Мальчишеская улыбка, не подобающая монарху. Я не улыбнулся ему в ответ. Модри Краль мог сколько угодно называть себя королём, но горы – это не королевство. С какой стати мой брат любезничал с этим бородавчатым чудищем? Я просто не мог спокойно на это смотреть, поэтому схватил факел и пошёл прочь – прочь от огня, который скреты поддерживали всю зиму… Я шёл домой. Да, я просто хотел уйти домой.

Аннешка ободряюще похлопала его по спине.

– Но я заблудился среди бесконечных тоннелей и пустых пещер. Вместо того чтобы выйти наружу, я всё глубже забирался в толщу горы… Я видел облачко моего дыхания впереди. Стены и пол пещер были покрыты огромными сосульками. Было так скользко, что вскоре мне пришлось ползти на четвереньках, и чем дальше я забирался, тем холоднее становилось. Вскоре сделалось так холодно, что я уже не мог трезво размышлять. Я запаниковал. Вы же понимаете, я был бы не первым несчастным, нашедшим смерть в толще горы.

Когда я впервые почувствовал, что холод отступает, то поначалу решил, что вернулся в главный зал. Я был уверен, что сейчас увижу Вадика. Он, конечно, спросил бы меня, где я пропадал, и мне пришлось бы что-нибудь соврать, чтобы сохранить лицо. Он бы рассмеялся и хлопнул меня по плечу, прекрасно зная, что случилось на самом деле, но ничего не сказал бы вслух…

Но оказалось, я очутился не рядом с пещерой, где проходил пир, а в самой глубине горы. Тепло, которое я ощущал, исходило не от костров скретов, а от сердца самой горы.

Дракомор устремил алчный взгляд на камень.

– Я с детства слышал сказки лесных. Они вечно болтали о камне, который якобы упал со звёзд. Они называли его Сердцем горы. Лесные верили, будто бы он делает горы высокими, леса – густыми, а долины наполняет жизнью. Они верили, что этот волшебный камень живёт в сердце Кленот, горы Самоцветов. Но я всегда считал, что это просто выдумки.

И надо же было случиться, что именно я нашёл Сердце горы. Камень лежал на земле, как будто его обронили. Вы можете себе представить?! Величайшая драгоценность, несравненное сокровище, просто лежало и ждало, когда его найдут… Лёд вокруг камня растаял.

Я сразу почувствовал это… Вы понимаете, о чём я? Камень ритмично пульсировал, совсем как живое сердце. Вы ведь тоже ощутили это?

Аннешка кивнула.

– Я сорвал с себя плащ, завернул в него камень и прижал его к груди, как укутанного младенца. Пульсация разошлась по всему моему телу. Даже зубы вибрировали. А сердце! О, я никогда в жизни не испытывал ничего подобного! Мне казалось, будто оно пытается вырваться из груди…

Не помню, как долго я блуждал в поисках выхода. Знаю только, что ночь ещё не закончилась, когда я очутился у подножия Кленот. Я весь обливался потом. Сердце горы обжигало даже через плащ.

Я обернулся на сборище, пировавшее на горе, и подумал о брате. С того места, где я стоял, можно было разглядеть слабый свет костров скретов. Праздник продолжался без меня… Но мне нельзя было задерживаться там, ведь меня могли увидеть! Мне даже показалось, будто что-то мелькнуло среди деревьев. Даже луна смотрела на меня, как гигантское око с распахнутыми веками.

Я бросился бежать к тому месту, где мы оставили лошадей, и поскакал в Ярославию, одной рукой удерживая поводья, а другой прижимая к груди сокровище. Я остановился лишь на Каминёк-мосту, потому что заметил что-то в воде…

Из реки насмешливо скалилось безобразное лицо. Оно словно спрашивало: «Что же ты делаешь?» Но это не было человеческое лицо. Это была одна из тех кошмарных масок, которые надевают в день зимнего солнцеворота. Должно быть, кто-то обронил её.

Я привязал коня и прокрался в замок через чёрный ход, мимо комнаты, в которой сейчас спит Мирослав. Его нянька спала рядом с ним, я слышал, как она храпела. Я бегом бросился в свою комнату и запер дверь.

Дракомор умолк. Капли пота выступили на его лице, катились по шее. Аннешка подняла ткань и накрыла пылающее Сердце горы.

Дракомор покорно позволил ей отвести себя к окну, словно ребёнок, пробудившийся от ночного кошмара.

– Вот так, – проворковала Аннешка. – Вам нужно подышать свежим воздухом, сейчас всё пройдёт…

– Это ещё не конец, – прохрипел король. – То есть я ещё не закончил. Я никому никогда об этом не рассказывал. Я не мог допустить, чтобы кто-нибудь проболтался. Но я хочу, чтобы вы знали. Я так устал хранить этот секрет в одиночку. – Его руки мелко затряслись. – Той ночью мой брат не вернулся домой.

– Что вы говорите? – удивилась Аннешка.

– Он не пришёл домой. Перед рассветом королевские стражи позвали меня к Северным воротам. Было очень рано, весь город ещё спал. Я чувствовал, что стражи не сводят с меня глаз. Они не должны были так смотреть на меня! Там, за воротами, валялись мешки вроде тех, в которых перевозят мясо. Земля под мешками была красной…

Я не хотел открывать их. Я заставил стража сделать это. Он вспорол ножом первый мешок, и его вырвало прямо на землю. Тогда я позвал второго стража. Я спросил его, что в мешке, и он ответил. Без прикрас, как есть. Нисколько не смягчив удар. «Там ваш брат, милорд». Мой брат. Мой брат был там… Они убили его, изувечив его тело. – Дракомор осел на пол. – Они… вырвали его сердце.

– Вы уверены, что больше никто не знает, как погиб король Вадик? – спросила Аннешка.

Дракомор поднял на неё глаза, в которых отражалась мука.

– Неужели вы ничего не поняли? В ту ночь скреты убили всех, кто был на горе. Всех, кроме меня.

– Но как же стражи, которые видели тела?

– Я отослал их. Далеко за горы.

Аннешка погладила его по волосам и выглянула в окно. Свечи на второй по вышине башне ярко горели в ночи.

– Это хорошо, – деловито сказала она. – Это очень хорошо.

Глава 34

Имоджен стояла на середине моста. Тридцать чёрных статуй бесстрастно смотрели перед собой. Монах с блестящим большим пальцем на ноге. Рыцарь без ноги. Компания величавых мужей. Но никто из них не придёт ей на помощь.

Кольца лежали в её кармане, кинжал был зажат в руке. Она не шевелилась. Будь она оленем, у неё подёргивались бы кончики ушей – Имоджен прислушивалась. Она хотела убедиться…

Да, так и есть. Ещё один жуткий вой прогнал волну адреналина по всему её телу. Она лихорадочно решала, в какую сторону бежать.

Наконец ноги сами понесли Имоджен к замку, к свету. Мотыльки разлетались во все стороны, но среди них не было знакомой бабочки.

Теперь Имоджен знала улочки города гораздо лучше, чем в ту ночь, когда они с Мари впервые убегали от скретов, но она всё равно то и дело забегала в тупик, сворачивая не туда, куда нужно. Она ненадолго остановилась перед домом, который был так густо утыкан зубами скретов, что его стены поблёскивали в темноте. Налево или направо? Направо или налево? Ещё один леденящий кровь вопль. На этот раз ближе и чуть правее. Значит, бежать нужно влево.

Полная луна выглянула из-за туч, осветив всё вокруг. Какие-то фигуры двигались среди теней. Имоджен отчаянно потрясла головой. Нет-нет, это ей только кажется! Скреты не могли так быстро её догнать…

Девочка со всех ног бросилась в центр города, прочь от тёмных теней, но тут облако снова скрыло луну, и ей пришлось остановиться. Совсем рядом кто-то был. Она стремительно обернулась и взметнула вверх кинжал, сжимая его двумя руками за рукоять.

Серебристо-серая бабочка выпорхнула из темноты. Имоджен опустила кинжал. Эти усики она узнала бы из тысячи!

– Это ты!

Имоджен бросилась к сумеречной бабочке. Сейчас было не время радоваться и благодарить. Её провожатая полетела вперёд, и Имоджен, не раздумывая, помчалась следом.

Вопли скретов разносились по улочкам, эхом отлетали от крыш. Невозможно было понять, откуда они раздаются. Впрочем, какая разница? Сумеречная бабочка вернулась! Она её спасёт.

Имоджен была так рада, что первые подозрения закрались в её душе, только когда бабочка вывела её узким тёмным переулком на меленькую закрытую площадь. Зачем они здесь? Что, если эта бабочка ей вовсе не друг, а совсем наоборот?

Разве не она привела сестёр через дверь в дереве в лес, кишащий скретами? Вдруг она с самого начала нарочно заманила их в опасную ловушку?

Единственный выход с площади лежал через переулок, по которому Имоджен только что пришла. С другой стороны высилась каменная статуя. Имоджен уже привыкла к статуям Ярославии. Этот городок был буквально напичкан ими. Миро часто шутил, что, если бы каменные солдаты королевства однажды ожили, проблема скретов была бы решена раз и навсегда. Но эта статуя была другая.

Она была совсем невелика, её руки свисали почти до колен. Сумеречная бабочка опустилась на лысую голову статуи. С колотящимся сердцем Имоджен пошла к ней.

Вблизи стало ясно, что статую создал искусный мастер. Огромные круглые глаза, как у глубоководных рыб, которых Имоджен видела по телевизору. Скрюченные когти оживших чудовищ из ночных кошмаров. И лицо, лицо! Скульптор запечатлел его в рычащем оскале – это был скрет.