Франческа Брикелл – Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши (страница 76)
В 1930-х Жак был сосредоточен на создании современных произведений искусства, не выходя за рамки бюджета, но коронация предложила отход от финансовых ограничений. Клиенты снова захотели дорогие украшения. После серебряного юбилея короля Георга V в 1935 году большие тиары пережили возрождение. «Вы заметили в последнее время, что диадемы – это абсолютный писк моды? – писал Vogue. – Женщины надевают их по малейшему поводу и всегда выглядят сногсшибательно». Коронация способствовала этому. Cartier London изготовил 27 диадем и головных украшений в 1937 году (по сравнению с 7 в 1936-м и 15 в 1938-м).
Покупателями были как сама королевская семья, так и преданные аристократические клиенты – такие, как леди Грэнард, которая, по словам светского хроникера Чипс Ченнон, «едва могла ходить под тяжестью драгоценностей». В 1936 году Cartier изготовил платиновую тиару с бриллиантами с каскадным узором из завитков, которую будущий король Георг VI купил для жены – королевы Елизаветы. Эту вещь, известную как диадема Halo, впоследствии будут носить четыре поколения королевской семьи. Особенный выход состоялся в 2011 году, когда Кэтрин Миддлтон, будущая герцогиня Кембриджская, надела ее на свою свадьбу с принцем Уильямом.
Индийские клиенты, приехавшие на коронацию, тоже не давали Cartier покоя. Жак скучал по Ранджи, покойному махарадже Наванагара, который в прошлом был его лучшим заказчиком; ныне его племянник и преемник стал постоянным клиентом. Унаследовав фантастическую коллекцию драгоценностей от дяди (многие из них сделал Жак), махараджа Дигвиджайсинхджи из Наванагара предложил перемонтировать их в стиле современного ар-деко. Они подружились, и Жак пригласил его остаться в Доркинге, когда тот приедет на коронацию. Жак с Нелли недавно купили дом, примыкающий к Милтон-Хит, и теперь отделывали его по высшему разряду, чтобы у махараджи было собственное пространство во время его приездов. Жак с особым нетерпением ждал возможности показать ему украшение для тюрбана, над которым работала мастерская English Art Works. С 61,5-каратным бриллиантом цвета коньяка, получившим имя «Тигровый глаз», он был поистине великолепен.
Дни в преддверии коронации были особенно насыщенными: некоторые клиенты в последнюю минуту просили внести изменения в свои драгоценности. Дорис Дьюк, которая привезла с собой бриллиантовое ожерелье, захотела, чтобы оно было укорочено (ранее просила его удлинить). В письме 1937 года из Нью-Йорка Гленцер признал, что мог бы внести изменения, прежде чем она уехала, и предложил сделать работу в Лондоне. «Я думал, что таким образом ты снова сможешь связаться с ней и показать, что у нас есть в Лондоне… я бы посоветовал найти ее в понедельник в отеле Dorchester».
Жак и Нелли приехали к поезду на вокзал Виктория, чтобы лично встретить махараджу Наванагара. Он был одним из тысяч гостей, стекавшихся в британскую столицу со всего мира. Хотя Картье не будут присутствовать в Вестминстерском аббатстве на самой коронации, они хотели принять участие в празднестве. Чтобы привлечь к себе как можно больше важных друзей и клиентов, Пьер организовал ужин в отеле Carlton, где остановились они с Эльмой. «Американцы в Лондоне засиживаются допоздна на коронационных празднествах», – сообщала Chicago Tribune, перечисляя гостей Картье, в том числе нью-йоркского политика Гровера Уэйлена, мэра Биаррица и друга герцога Виндзорского г-на Иригойена, а также архитектора Уильяма Уэллса Босворта, который проектировал магазин на Пятой авеню еще в 1916 году.
12 мая 1937 года, день коронации, был пасмурным. К Вестминстерскому аббатству начали прибывать высокопоставленные гости: Барбара Хаттон, принцесса Марина, махараджа Капурталы (в изумрудном украшении для тюрбана от Cartier), Дорис Дьюк. Пока они шли к скамьям, остальные слушали репортаж по радио. Пьер и Эльма в своем номере в отеле Carlton приветствовали тех, кого они пригласили, чтобы наблюдать за королевской процессией со своего удачно расположенного балкона. Приехали Жак и Нелли с дочерьми (сыновья были в пансионе), а также несколько друзей и клиентов из высшего общества, в том числе – Ганна Вальска, мадам Веснич и леди Монд.
После того как Эдуард VIII отрекся от престола ради любви, король Георг VI и королева Елизавета были коронованы в Вестминстерском аббатстве в 1937 году. Гости в королевской ложе – в обязательных тиарах
В аббатстве «ровно в половине первого руки достопочтенного Космо, архиепископа Кентерберийского, возложили корону святого Эдуарда на царственное чело». Толпа разразилась патриотическими аплодисментами. Все это было больше, чем коронация: публичное зрелище, демонстрация Британской империи, описанная американской прессой как «величайший день великолепия, когда-либо виденный Англией». Были пущены специальные поезда, чтобы доставить британцев со всей страны в столицу, тысячи людей заполнили улицы. Многие провели ночь перед коронацией в лондонских парках и на улицах, чтобы занять выгодное положение на шестимильной трассе. Когда король и королева покинули аббатство, толпы приветствовали их радостными возгласами. Компания Пьера и Эльмы подняла бокалы шампанского, когда облака разразились проливным дождем, а король с королевой отправились в Букингемский дворец в знаменитой золотой карете.
По ту сторону Канала, во французском замке, некая парочка слушала торжества по радио. Меньше чем через месяц они поженятся, став герцогом и герцогиней Виндзорскими. Пока же это просто американка Уоллис Симпсон, носящая на левой руке перстень с изумрудом, символизирующим жертву, принесенную ради нее королем.
В начале 1930-х годов Жак послал в Багдад доверенного человека, чтобы договориться о покупке нескольких значительных драгоценных камней. По прибытии коммивояжер узнал, что сделка должна быть проведена тайно и ему запрещено сообщать подробности по телеграфу в Лондон. Все, что было позволено сказать: нужна большая сумма как можно скорее. Доверяя своему сотруднику, Жак одобрил сделку и без промедления перевел деньги по телеграфу. За такую большую цену, предполагал он, Cartier приобретет огромное количество драгоценных камней. Но когда продавец вернулся, у него был только маленький мешочек. И один-единственный ценный камень: изумруд размером с птичье яйцо.
Жак был в восторге. Как знаток драгоценных камней, он восхищался возможностью увидеть и подержать в руках один из величайших изумрудов мира – великолепный экземпляр, принадлежавший когда-то Великим Моголам. Но как бизнесмен он был встревожен. Много лет назад, до революции в России, у них не было бы проблем с поиском богатых покупателей для такой вещи. Но 1930-е годы были совсем другой эпохой. Единственным вариантом для Cartier вернуть свои деньги было разрезать изумруд пополам и заново отполировать каждую половину в блестящий новый камень. Хотя Жаку было больно думать о том, чтобы расколоть фантастический изумруд, дело было превыше всего.
Итак, чудо-изумруд разделен надвое. Одна полированная половина продана американскому миллионеру. Другая, в 19,77 карата, была выбрана королем Эдуардом VIII в качестве центрального камня платинового обручального кольца для Уоллис Симпсон. Традиционно изумруды не используются для обручальных колец. По сравнению с бриллиантами камень мягкий и легко царапается при ежедневном ношении. Но король Эдуард VIII не интересовался традициями.
Как и в случаях с другими драгоценностями, которые он покупал для Уоллис, король попросил Cartier выгравировать на нем свое личное послание: «Мы теперь наши 27 × 36». Он сделал ей предложение 27 октября 1936 года – в тот день, когда Уоллис получила развод с Эрнестом Симпсоном.
По мере того как угасал пыл коронации и опускались флаги, тысячи иностранных гостей хлынули из Англии в Париж. Многие из них, приехавшие издалека, планировали провести время в Европе. Вторым пунктом после Лондона была долгожданная выставка современного искусства и технологий, которая открывалась в конце месяца во французской столице. Пьер, принимавший активное участие в продвижении этого события в Америке, пересек Ла-Манш вместе с Эльмой и с нетерпением ожидал торжественного ужина по поводу открытия. Как всегда, его работа для Франции была отмечена. В следующем году орден Почетного легиона возвысит его до звания Командора – третьего по значению после Гран-офицера и Гран-Круа.
Важным клиентам, приехавшим во французскую столицу на всемирную выставку 1937 года, Cartier предлагал сувенирные карманные часы из нержавеющей стали
Встретившись с коллегами в доме 13 по Рю де ла Пэ, Пьер обнаружил, что им не терпится услышать о коронации. Судя по тому, что они видели в газетах, это было уникальное событие. Они завидовали английскому общественному энтузиазму. Жизнь во Франции не была такой беззаботной. Промышленное производство пришло в упадок, безработица – высокой, Народный фронт начал распадаться, что привело к политической неопределенности. «Очень жаль, что существует такая разница между духом английского народа и французов», – заметил старший администратор Cartier Paris Жорж Мери, отметив свою веру в то, что «после этого беспокойного периода Франция восстановит свои традиционные качества».