Франческа Брикелл – Картье. Неизвестная история семьи, создавшей империю роскоши (страница 51)
На протяжении более чем полутора десятилетий Дрейсер браконьерствовал среди потенциальных клиентов Cartier. В 1921 году умерли отец и сын Дрейсеры. Без четкого руководства Dreicer начал деградировать, и к 1927 году марка была ликвидирована. Пьер, который всегда славился своей способностью к заключению сделок, смог купить большую часть товарных остатков своего конкурента за 2,5 миллиона долларов. Он не собирался продавать вещи Дрейсера как свои собственные, но он мог разобрать драгоценности и использовать составные части. Важно, что эта покупка также помешала бы другому ювелиру-авантюристу приобрести этот товар и продолжить то, на чем остановился Dreicer.
Агрессивный конкурент был удален, и от клиентов посыпались заказы. Пьер вложил значительные средства в нью-йоркскую мастерскую American Art Works. Возглавлял ее весьма опытный Поль Дюру, зимой 1920 года Картье направили его из Парижа в Нью-Йорк. Он работал бок о бок с Метржаном, мастером по закрепке камней, который помог Буке организовать небольшую мастерскую еще до войны. При 51-летнем Дюру эта команда быстро расширилась и к 1922 году включала в себя 30 квалифицированных ювелиров и ремесленников; позже их стало 70. Большинство мастеров были мужчинами, но отдельная комната предназначалась для женщин – низальщиц жемчуга и полировщиц. С ними работали талантливые дизайнеры, такие как Александр Женай, который к тому времени был достаточно опытным, чтобы ему поручили не только разрабатывать дизайн, но и контролировать команду, а также производить оценку материалов и работы, которые будут представлены клиенту. Он написал обширные инструкции для каждого нового дизайнера, который присоединялся к фирме, включая мелкие детали о том, как воплотить нарисованные проекты в жизнь, например, «чтобы вывести свет в цветных драгоценных камнях, добавьте слой лака». Женай, который до приезда в Америку посещал лучшие французские школы дизайна, был поражен масштабом и смелостью Нью-Йорка, но его элегантное парижское чувство стиля, та самая причина, по которой Пьер привез его сюда, осталось при нем.
«Да, есть разница во вкусах американских и европейских женщин», – провозгласит Пьер в одной из своих последующих речей. Но это не означало, что Cartier должен был упустить из виду свое французское наследие. Скорее существовали способы поддерживать тот же стиль Cartier и осчастливить клиентов по обе стороны Атлантики, внося небольшие коррективы: «Как правило, французские женщины придают большее значение закрепке камней, и они настаивают на чрезвычайно легких креплениях, металл должен практически исчезнуть, чтобы понравиться француженкам». В отличие от этого, отмечал он, в Соединенных Штатах «крепления должны быть более прочными по структуре, а камни – чрезвычайно надежно установлены, поскольку американские женщины много путешествуют и не могут постоянно заботиться о своих драгоценностях».
В 1925 году, когда спрос в Америке возрос, Пьер еще больше расширил свои внутренние возможности поставок, открыв вторую мастерскую. Marel Works – комбинация из имен дочери Марион и жены Эльмы – специализировалась на работе с золотом. Поскольку не украшенные драгоценными камнями золотые предметы, такие как портсигары и рамки для фотографий, требовали навыков, отличных от более ювелирной работы, имело смысл создать отдельную мастерскую. С самого начала ею руководил Альберт Клаус, который проработал в Cartier более тридцати лет. Родом из Юго-Западной Германии (он бежал из Веймарской республики в конце 1920-х), Клаус был добродушным, доброжелательным начальником, но требовательным к дисциплине в мастерской. «Он научил меня очень аккуратно вставлять шурупы в застежки сумок с золотой рамкой, – вспоминала одна из его младших сотрудниц о том времени, когда работала под его началом. – Я сделала две под его бдительным оком. Мое уважение к тому, что казалось простой работой, изменилось. Если я промахнусь и поцарапаю золото, его придется полностью отполировать заново… а это нехорошо». Когда Клаус был недоволен качеством работы, производимой в его мастерской, и расстраивался, работник декламировал Die Lorelei, известное немецкое стихотворение Генриха Гейне, чтобы успокоить его. Он смеялся. В конце концов, Клаус понимал, что его национальность делает его чем-то вроде новшества в здании, которое часто больше походило на «последний французский аванпост Нового Света», чем на манхэттенский ювелирный магазин.
Быть французом в Нью-Йорке было нелегко: даже имя Cartier клиенты произносили с трудом. В 1923 году пришлось написать менеджеру местной таксомоторной фирмы, что людям трудно объяснить водителям, куда они хотят поехать. Было предложено «повесить на доску объявлений, которую видят ваши водители, карточку, в которой указано, что Cartier находится на углу 52-й улицы и Пятой авеню; произносится имя так: Car-tee-ay».
Но были и серьезные проблемы. Франция ассоциировалась у американцев со стильными вещами. К сожалению, этот позитивный настрой несколько изменился после Первой мировой войны. В 1923 году Пьер и другие розничные торговцы в Нью-Йорке разработали план.
Французская выставка в Нью-Йорке должна была состояться в апреле 1924 года. Задуманная для того, чтобы возродить чувство гламура и романтики, когда-то связанное с Францией, она соберет многие предметы роскоши: от автомобилей до фарфора, от мехов до платьев, от драгоценностей до духов и обуви. В то время как Парижская выставка 1925 года была посвящена инновациям, французская экспозиция в Нью-Йорке предназначалась для демонстрации стильных французских предметов всех веков. Бóльшая часть экспозиции была обращена в прошлое: фарфор из Севра, гобелены и исторические драгоценности, хранившиеся в Лувре.
Пьер взял на себя высокую роль в составе Главного совета и предложил офис Cartier для его встреч. После нескольких месяцев подготовки мероприятие открыли с большой помпой. Тысячи взволнованных гостей заполнили аудиторию Большого Дворца, оркестр играл американские и французские национальные гимны, посла сопровождал на сцену полицейский. Посол говорил о недавней войне, но заметил, что Франция «усиленно работает теперь… не для того, чтобы выиграть войну, а за ткацкими станками, плугами, колесами и мельницами, и здесь вам выпала честь увидеть множество ее самых полезных и самых красивых изделий».
Пьер выложился по полной, потратив целое состояние на отделанную деревянными панелями копию магазина на Пятой авеню. Он был не один. Глядя на фотографии, можно было бы предположить, что открыт роскошный торговый центр, а не временная экспозиция на две недели. Но Пьер и коллеги прекрасно понимали, что дело не в деньгах. Важнее произвести впечатление на публику и связать ее представления о Франции с вечной красотой. «Это был торжественный вечер открытия, – сообщала на следующий день газета The New York Times, – что бы ни сделала война с Францией, она не лишила ее способности создавать вещи исключительной красоты».
Там было, с ликованием продолжала The New York Times, драгоценностей на сумму более 1 миллиона долларов (около $15 миллионов сегодня), «столь ценных, что специальная полицейская охрана следит за ними день и ночь»: восточный жемчуг, бриллианты, жемчужные диадемы и ожерелье из изумрудных подвесок стоимостью 85 000 долларов. Признавая, что американцы ценят французскую роскошь с налетом истории, Пьер включил в экспозицию серебряный сервиз, которым когда-то владел Наполеон I, стоимостью в 100 000 долларов.
Для Пьера было типично работать над тем, что не только укрепляло авторитет Cartier, но и помогало строить отношения между его приемной и родной странами. В этом отношении, как позже заметил Бернейс, он был первопроходцем, значительно опередившим свое время: Пьер «предвосхитил на многие годы укрепление имиджа компании, утверждая свое лидерство в улучшении отношений между Соединенными Штатами и Францией. Сегодня большинство руководителей корпораций… осознают, что лидерство в одной области переходит в другую. Эта истина не была общепризнанной в начале двадцатых».
Из разговоров с Жан-Жаком Картье
В другой жизни, шутили в семье, Пьер был бы дипломатом. Конечно, он наслаждался возможностью устанавливать контакты с важными личностями и улучшать международные отношения любыми доступными ему способами. Вспоминая его список достижений, становится совершенно понятно, почему раздраженная Эльма считала, что Пьер вообще взял на себя слишком много. Он был награжден орденом Почетного легиона за свои усилия по сбору средств во время войны, был президентом французского госпиталя в Нью-Йорке, для которого неустанно собирал средства; основал и возглавил Франко-американский Совет по торговле и промышленности. Он был президентом французской торговой палаты в Нью-Йорке, предоставив ей бесплатно штаб-квартиру в принадлежащем Cartier здании рядом с магазином. И все это – в дополнение к ежедневной работе.