FORTHRIGHT – Амаранты. Порабощенный лис (страница 47)

Он подвигал челюстью. Из всех хозяек Эими стала первой, кого лис боялся потерять. Первой, о ком он скучал. Первой, чью смерть оплакал.

– Ты хорошо отнеслась к моему сыну, и я всегда буду благодарен тебе за это. Он любил тебя, ему нравилось быть частью семьи, которую ты создала. – Арджент опустил голову и понизил голос. Почему бы теперь не сказать честно. – Но он ненавидел тебя по той же причине, что и я. Ты удержала меня.

Эими слишком любила Арджента, чтобы отпустить. Не с похотливой жадностью матери Гинкго или жаждой власти, которая отдала его на милость многих. Но суть и конец были те же. Ее воля превыше его. Эими продлила порабощение Арджента.

– Майкл никогда не говорил мне, на что ты пошла, чтобы найти преемника.

К тому времени лис уже начал хандрить. Не хотел думать, что может случиться с его сыном, с его другом, с их домом.

– Ты не была идеальной, Эими. Но она – да. – Голос Арджента дрогнул. – Поэтому я предпочитаю верить, что она – лучшее воплощение твоего ко мне отношения. Ты нашла ее для меня. Отдала мне. И я сохраню ее.

Какое пустое обещание. Через несколько десятилетий он усыплет лепестками могилу самой Цумико. Он приглушил горький смех воротом своего пальто.

– Настолько, насколько можно сохранить нечто столь эфемерное.

Цумико села в постели и затаила дыхание, выискивая хоть какие-то признаки Арджента. Но в их покоях царила только мягкая тишина рассвета, и девушка знала, что она одна. Ни единого лепестка не валялось на полу. Неужели ей все это приснилось? Нет. Она свернулась клубочком под одеялом, обняв подушку. Арджент сделал ей предложение… ну, вроде того. Хотя и не прозвучало волнующего признания в любви, Цумико в минуты заботы чувствовала потребность лиса в ней. Непохожую на муки первоначального голода, но такую же бесконечную. И открытую.

Но он был амарантом. И как-то очень уж внезапно поменял тональность своего отношения к ней. Мог ли такой стремительный поворот событий лечь в основу чего-то долгосрочного? Цумико порылась в памяти в поисках подсказок.

Когда он передумал? Неужели она упустила какие-то звоночки? Цумико ежедневно находилась с ним в тесном контакте. Они были связаны так основательно, что их души соприкоснулись. Может, поэтому она полагала, что мало что изменилось. Люди зачастую не видят того, что происходит у них под носом.

Арджент не смог сопротивляться притяжению ее души. Раньше он прикасался к хозяйке с такой неохотой. Гинкго предположил, что отец ненавидит свою неспособность усмирить потребность прикоснуться к Цумико, обнять ее. Но… вчерашние объятия казались другими. И это умиротворенное выражение, которое появилось на его лице, когда он расчесывал ей волосы. И взмах его хвоста.

Стоп. Суузу беспокоился за Цумико, но, когда Арджент сказал, что она знает количество его хвостов, понял намек. А вот она – не очень. Было ли это каким-то невысказанным заявлением? Цумико все пропустила.

Она никогда по-настоящему не верила, что Арджент ее ненавидит. Но так же трудно было понять, почему он вдруг в нее влюбился. Гинкго намекнул на собственнический дух своего отца, Санса посоветовала верить лисьему хвосту, а не словам.

Вот бы у кого спросить…

Ой. Как глупо. Она ведь и правда могла спросить. Цумико взяла телефон и написала Майклу.

Амаранты женятся?

Тут она запоздало вспомнила о разнице во времени. Который час дома? Вдруг страж сейчас занят, принимает гостей? Но минуты не прошло, как Майкл ответил:

В каждом клане свои обычаи, но в целом у них есть эквивалент нашего брака.

Товарищество, партнерство, консорты, гаремы.

И как все происходит?

Проводится какая-то церемония?

Опять же, в каждом клане по-своему.

Суть… в общем, не суть.

Обе стороны приходят к соглашению.

Ухаживания – больше дань традиции, они необязательны.

Для амарантов важна одна вещь.

Какая?

Консумация.

И все?

Для них это ВСЁ.

Союз никогда не предлагают в шутку.

Романтично, правда?

То есть Арджент вчера был настроен серьезно? Не дразнил, не играл, а предлагал связь совершенно иного уровня.

– Ему стоило это все объяснить, – прошептала Цумико.

Пришло новое сообщение от Майкла.

Ты про драконов спрашиваешь?

Они не сказать чтобы моногамны.

У сильных самцов есть гаремы.

На самом деле гаремами они называют дом.

А лисы?

Для них дом – логово.

А что значит «разделить логово»?

Разделить жизнь.

…Санса хочет узнать, почему ты спрашиваешь.

Арджент именно так и выразился, ясно обозначив свои намерения. Он говорил о браке, о муже и жене в понимании амарантов.

Цумико, прости за вопрос.

Речь об Ардженте?

Да.

А. Надо поговорить. Но знай…

Лиса выбирает раз и на всю жизнь.

Даже если речь о человеке?

Тем более.

Кстати, это важно! Скажи Ардженту, я узнал из надежных рук, что глава собачьего клана женат на человеке, и недавно она родила здорового сына.

Это сейчас по всей Сети разошлось.

А вот чего они не сказали, так это то, что пара вместе уже три столетия.

300 лет. Как?

Не знаю, но Санса твердо уверена, что Арджент должен знать.

Почему?

Надежда.

В этот момент дверь балкона открылась, и вошел Арджент. Он уже облачился в униформу дворецкого, но двигался не так напряженно, как прежде. Волосы взлохматил ветер.

– Ты уходил? – спросила Цумико.

Лис изогнул бровь и ответил на невысказанный вопрос:

– Отнес незабудки Эими.

– Спасибо. – Она смущенно подергала ожерелье, затем протянула Ардженту телефон. – Наверное, тебе стоит просто прочитать это. Я переписывалась с Майклом и Сансой.