FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 22)

– Драконам по нраву комплименты. – Квен подтолкнул его и ободряюще кивнул. – Даже если он кажется тебе страшным, это может ему польстить.

Скорее, Тэмма ощущал самого Квена, чье присутствие окутывало его расслабленной уверенностью как своего рода светящееся тепло – уравновешенное, сильное, надежное. Рядом с ним Лапис казался ломким, как разбитое стекло.

– Вы как будто сломаны. – Тэмма изо всех сил старался точно и осмысленно описать свои ощущения. – Сплошь синие тона, эхо и тоска.

– Ты можешь различить цвет в его темноте! – Квен был удивлен.

– Да ты проказник, – заговорил Лапис. – Если я одинокий и синий, то каков твой дорогой одноклассник? Медь, я полагаю?

Тэмма покачал головой, не зная, как назвать медовое сияние, которое текло по нему, будто сироп. Но одно он увидел ясно, и это застало его врасплох.

– Квен тоже одинок.

Глава 18

Лауд и Эвер

– Вовсе нет, – твердо возразил Элоквент. – Да и лорд Моссберн никак не может быть одиноким, ведь мы вместе, и наша стая нашла хорошую берлогу на ночь.

– Уютная берлога, и она рискует переполниться вскоре, то-то начнутся обнимашки. – Сделав большие глаза, Лапис кивнул на дверь.

– Стая, – прошептал Тэмма, щеки его в свете очага казались розовыми.

С веранды донесся топот детских ног и негромкое приветливое поскуливание Райза. Обращаясь к Тэмме, Квен пояснил:

– Мой братик. Его ведет дядя Лауд.

Спустя мгновение в комнату с радостным воплем влетел Эвер:

– Бватик!

Квен подхватил трехлетку на руки, взъерошил ему волосы, наслаждаясь запахами детского шампуня и счастья. Прижав брата к груди, он кивнул дяде Лауду, который, прежде чем запереть дверь изнутри, впустил в комнату Райза.

Едва различимый гул оповестил Квена о том, что теперь все обычные барьеры на месте. Сейчас он впервые осознал, что убежище дяди было удерживающего сорта – оно скорее захватывало, чем заслоняло.

Что ж, его право.

Лауд был младшим братом папы, родившимся до Угасания. Сам Хармониус был первенцем Блеска Стармарка, благодаря чему его и избрали пресс-секретарем собачьих кланов. Лауд же родился двадцатым.

Лауд был достаточно похож на Хармониуса, чтобы распознать в нем брата, – волевой подбородок, широкие плечи, тембр голоса. Но если самый старший сын был харизматичен, приветлив и обходителен, то младший – серьезен и молчалив. А еще Лауд унаследовал окраску своей матери. Соратница Блеска была известной красавицей – с белоснежной шерстью и медными глазами.

Квен перешел под опеку Лауда сразу, как только был отлучен от груди, – точно так же, как отец доверил Квену Эвера. Воспитание щенка. Потому что Стармарки заботились о своих. Даже тем, кто мог остаться без пары, давалась возможность понянчить дитя.

Лапис негромко пропел приветствие, на что Лауд ответил, вынув сосуд, вырезанный из тыквы и запечатанный сургучной печатью.

Тэмма попятился, затравленно переводя взгляд. Но тут Лапис сунул ему в карман печать:

– А он очарователен, верно?

Элоквент чуть не прыснул, потому что Тэмма, кажется, смутился, не понимая, кого именно Лапис назвал очаровательным: Лауда, Эвера или Райза. И тем, что все обитатели логова Кена показались ему равно симпатичными – и Сородичи, и Собратья, и метисы, – Тэмма завоевал ответную симпатию и полное доверие их всех.

– Эвер, – сказал Элоквент, легонько щелкнул брата по наморщенному носу. – Я пригласил друга из школы, чтобы познакомить его с тобой. Поздороваешься с ним как полагается?

Утвердительно что-то лопоча, Эвер заерзал на руках Квена, требуя, чтобы его спустили на пол, и доверчиво подбежал к Тэмме.

Ножки малыша были босыми, с коготками на пухлых пальчиках. Одет он был в любимом стиле их отца – короткая подпоясанная курточка и широкие штаны хакама. В хакама Эвера пришлось сделать прорезь сзади, чтобы выпустить хвост, которым он сейчас вилял от радостного возбуждения. Мальчик так же любил общество, как и их отец. И так же легко умел располагать всех к себе.

– Пвивет! – Эвер с разгона вскарабкался по ноге Тэммы. – Ты новый.

Дядя Лауд тихонько зарычал – выговор, который Квену не хотелось озвучивать. Щенячьи уши поникли, и Эвер, спрыгнув на пол, протянул руки. Все бы хорошо, но обычно обмен приветствиями проходил на более почтительной дистанции. Впрочем, Тэмму это нарушение не заботило. Как и все, кто знакомился с Эвером, он был совершенно очарован.

После торжественного обмена именами маленький мальчик спросил:

– Можно мне тебя понюфать?

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Да.

– А это не больно? – серьезно спросил Тэмма.

– Не-е-е-а. – Эвер захихикал. – Я тихонько.

– Тогда я разрешаю тебе… нюфать.

Скрывая улыбку, Квен наблюдал, как его младший брат обвил руками шею Тэммы и, шумно сопя, потерся об него носом.

– Это он изучает твой запах, – извиняющимся тоном объяснил Элоквент.

Тэмма только хитро улыбнулся и спросил:

– Можно я тоже тебя обнюфаю, Эвер?

– Конефно!

Люди не могли уловить тонкие нюансы запахов, но Тэмма воспринял ответ мальчика как разрешение притянуть его к себе и обнять. Получилось немного неуклюже, как будто он никогда раньше не держал на руках ребенка, и это огорчило Тэмму. Все же он понюхал волосы Эвера и прижался щекой к его голове.

– Мне нравятся твои уши, – объявил Тэмма.

– Погладь!

– Можно?

– Тебе – да. Но не хвофт. – Эвер погрозил Тэмме пальчиком. – Хвофт – это лифьное.

– Да, я знаю. Наша учительница в школе рассказала об этом в первый же день. – И Тэмма добавил: – У нас в классе есть волки.

– У волков есть хвофты! – выкрикнул Эвер, крутя своим собственным, как пропеллером. – Но собаки лучфе.

– Ты – собака? – спросил Тэмма.

Оказалось, что это совершенно правильный вопрос.

– Да! Как Па. Он мой.

– А как же бедный Элоквент? – вставил Лапис.

– Да. – Эвер запоздало поприветствовал дракона взмахом ручонки и терпеливо пояснил: – И он мой. Мой бватик.

– А тот молчаливый увалень? – продолжал спрашивать Лапис.

– Вайз. И он мой. – И громким шепотом пояснил Тэмме: – Это Водич.

Повелитель драконов усмехнулся:

– Я имею в виду не Райза, а человека – того, у которого нет готового оправдания своей сдержанности.

Видя недоумение Эвера, Лапис снизошел до намека:

– Тот, у кого белые волосы.

– Дядя! – Эвер соскользнул с коленей Тэммы и бросился к Лауду, сидевшему на полу рядом с дверью.

Элоквент внес ясность:

– Лауд Стармарк воспитал меня и остается моим наставником. Мое логово – его логово. – Он задумался, как бы объяснить их отношения так, чтобы это было понятно человеку. – У меня два отца.

Тэмма застенчиво помахал рукой, на что дядя Лауд ответил небрежным движением пальцев. Он никогда не был приверженцем церемоний.

– Лучше скажи, три отца, иначе Кару-рен почувствует себя ущемленным, – негромко прокомментировал Лауд слова племянника.