FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 21)

Квен поморщился, а Лапис отбросил пьяное притворство и повернул к Тэмме лицо. Дракон долго смотрел мальчику в глаза. В его глубоком голосе слышались обвинительные нотки, когда прозвучал не то вопрос, не то утверждение:

– Ты не наблюдатель?

– Нет, господин.

Элоквент попытался вмешаться:

– Тэмма ничего не знает о…

Лапис вскинул вверх руку, заставив его замолчать:

– Я дракон.

– Да, господин. Я догадался, господин. Лорд Лапис Моссберн. Вы один из Пяти. Это честь для меня, – с поклоном пробормотал мальчик.

Пресс-секретарь погладил Тэмму по щеке:

– Ты мало что знаешь о драконах?

– Почти ничего. Извините. – И, словно желая исправить ситуацию, Тэмма добавил: – Мне нравятся все цвета.

Драконы действительно были эффектны. И старались удерживать внимание, которое привлекали благодаря броской окраске. Кое-кому казалось, что лучше держать их взаперти, раз Создатель сотворил их такими прекрасными. Другие относились к драконам с подозрением. Так или иначе, предостережений о драконах было не меньше, чем о деревьях. Но Лапис, кажется, добротой не уступал собакам, а уж если дело шло об опасностях, связанных с драконами, вряд ли Тэмма смог бы найти лучшего наставника.

И кажется, его доверие уже было завоевано.

– Отведи его во внутреннюю комнату, – распорядился Квен. – А я разожгу огонь.

– Конечно, – кивнул Тэмма. – Вам помочь разуться, господин?

Элоквенту, который о чем-то заговорил с Лаписом, стало даже интересно, кто больше удивился: он или дракон. А Тэмма – он уцелел?

Лапис изящным движением вынул ноги из украшенных драгоценными камнями туфель с загнутыми вверх носами, открыв лазурные когти и тонкие колечки на пальцах ног.

– Вследствие трагического стечения обстоятельств я неспособен достичь неба. Но сердце мое трепещет в ожидании огня. Январь – такой негостеприимный месяц.

– Задвиньте ширму там, сзади.

Элоквент подошел к одному из двух каминов. Должно быть, в город вернулся дядя Лауд, потому что в очаге уже были приготовлены дрова. Все, что оставалось сделать Квену, это зажечь спичку и поднести ее к растопке. Затем он повозился немного с настройками температуры на незаметной настенной панели.

Тэмма подвел Лаписа к скамейке с мягкой обивкой и оглядел комнату. Дракон потянул мальчика вниз, заставив сесть рядом с собой, и продолжил наблюдение исподтишка. Но Тэмма, казалось, почти не тревожился из-за того, что рядом с ним хищник. Нет, он указал на панель управления.

– Я думал, что те против технологий и всего такого.

– Обычно да, но для этого здания было сделано исключение.

Квен опустился на колени перед их сиденьем и коснулся циновки.

– Под полом водяное отопление. Ради Эвера. Малыш чувствителен к холоду так же, как люди, поэтому папа его установил.

Лапис протянул ноги к огню, пошевелив босыми пальцами, и одобрительно помычал.

Элоквент фыркнул:

– Некоторые кланы – драконы в том числе – требовательны к температуре. Они отлично умеют находить теплые местечки, так что лорд Моссберн при каждой возможности пробирается к нам в логово. Обычно он прибивается к дяде Лауду.

У Тэммы, похоже, никак не получалось забрать собственную руку у Лаписа.

– Ой. Хм. Твой дядя тоже здесь живет?

– Да. Он скоро должен вернуться, ведь мы с ним вместе укладываем спать Эвера.

– Он не станет возражать, что я здесь?

– Нисколько. – Квен протянул руку, похлопал Тэмму по коленке, а затем шлепнул Лаписа, и тот наконец выпустил мальчика. – Дядя Лауд доверяет моему выбору.

– Могу ли я просить официально представить мне твоего запечатанного мальчика? – Лапис несколько натянуто улыбнулся. – Мне тоже интересно, кого ты выбираешь.

Элоквент терпеливо проделал все с соблюдением формальностей, забавляясь тем, как дракон сократил свои обычные поэтические излияния ради разъяснений. При первой же возможности Лапис спросил:

– Так почему наш дорогой Элоквент запечатал звезду, которая не сияет?

Тэмма залился краской:

– Я боялся. А Квен меня спас.

– Могу ли я увидеть эту печать, изгоняющую страх? – спросил лорд драконов. – Я подробно изучал искусство подобных чар.

Тэмма сунул руку в карман, но заколебался:

– Что будет, если я ее отдам?

Дракон жарко улыбнулся:

– Вот мы сейчас и выясним.

Тэмма доверял Квену, не спускавшему с них глаз, поэтому выпустил из руки клочок бумаги, даривший ему такое умиротворение. Ничего особенного не произошло. Поначалу.

На сей раз Тэмма этого ожидал, и потому возникшая мучительная неуверенность не застала его врасплох. Она нарастала понемногу, будто кто-то крутил регулятор, усиливая его беспокойство. Он остро ощущал присутствие и Квена, и лорда Моссберна, и эти ощущения привлекали его внимание. Они были очень странными. Вроде инстинкта. Или внезапного озарения. Момент просветления, внезапного открытия. Только на этот раз не было никакого намека на панику.

– Тэмма? – выпалил Квен. – Все в порядке?

Парнишка попытался подыскать подходящий ответ.

– Мне не то чтобы страшно, но… ощущения странные.

Квен протянул руки, и Тэмма вцепился в них.

– Я всегда завидовал тому, как легко собаки внушают доверие. Какие дружеские отношения. Это так мило. – Лапис рассматривал бумажный листок, держа его двумя пальцами. – Э-ло-квент. Это столь же гениально, сколь необдуманно. Что заставило тебя его придержать?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Это всего лишь барьер.

Лапис ответил еле слышным посвистыванием – покровительственным, как показалось Тэмме. Мальчик сам не понял, почему так решил. Может, это было как-то связано с его странными ощущениями.

– Большинство барьеров ставят с целью оградиться от внешних факторов. Оградиться от наблюдения, проникновения, нападения. – Низкий голос дракона стал насмешливым. – Этот барьер не рычит и не огрызается на нападающих. Ты потратил часть своей силы, чтобы его спрятать. Даже от него самого. Уникальный – и эффективный – подход к решению проблемы.

– Если это работает, то никакого вреда не будет, – проворчал Квен.

– Это работает, – поспешно подтвердил Тэмма. – То есть я хочу сказать, с этой штукой я с трудом могу вас разглядеть.

Похожие на драгоценные камни глаза Лаписа, сверкающие в свете камина, вновь с затаенным интересом обратились к мальчику.

– Меня? Хочешь сказать, что ты хоть немного чувствуешь мою душу? Невозможно.

– И-извините, господин. Я пока не очень хорошо понимаю эти вещи. – Тэмма, должно быть, чем-то его оскорбил. – Может быть, это так только потому, что вы сейчас держите печать Квена.

– Возможно, – пробормотал дракон. – Маловероятно, но возможно. Что же такое ты там смог во мне «еле-еле разглядеть», запечатанный мальчик?

Тэмме не хотелось отвечать. Потому что, если выразить это словами, будет звучать глупо.

Квен нахмурился:

– Не надо так с ним разговаривать. Как знать, и у него может оказаться капля таланта. Не все же родословные наблюдателей находятся под бдительным оком моего деда.

– Согласен. – Лапис сделал жест, который Тэмма уже знал по школе, – без обид. Затем он поднял руки и показал запястья. – Источник моего скептицизма кроется в них, а не в вас.

Дракон носил два тяжелых браслета, вырезанных, кажется, из черного камня. На каждом браслете были прорезаны глубокие борозды, образующие узоры, напоминавшие те, что нарисовал для него Квен. Чары. Тоже барьер? Любопытство заставило Тэмму прикоснуться к браслету. Стоило кончикам его пальцев тронуть прохладный камень, как ощущения стали еще яснее.

– Мне не кажется, что это просто мое воображение.