Фонд А – Конторщица-3 (страница 8)
– Как же так? Как можно перекладывать на чужие плечи! – подкинула дровишек в разгорающуюся ссору я и принялась наблюдать дальше.
– Товарищ Иванов, что вы себе позволяете?! – между тем взвизгнула Швабра, – Как вы разговариваете со мной?!
– Как заслуживаете, товарищ Сиюткина, так и разговариваю!
– Иванов! Вы думаете, что раз так, то мы на вас управу не найдём?! Ещё как найдём! И не на таких находили!
Пока они не вцепились друг другу в волосы, нужно было их разгонять, но наблюдать за поединком было занятно. Я взглянула на часы – отведённое на собеседование время прошло. Я похлопала в ладоши:
– Так!!! Товарищи! Товарищи! Остановитесь!
Ноль реакции, аж перья летят.
– Да мать вашу так!!!! – я грохнула тяжеленое папье-маше об стол.
Мгновенно стало тихо. Вот так.
– Товарищи! – жестко сказала я. – Попрошу покинуть мой кабинет. Товарищ Иванов, вы собеседование не прошли. Обсудите с моим секретарем повторное время. Товарищ Сиюткина, подумайте над своими словами. И молитесь, товарищи, чтобы Иван Аркадьевич не узнал о вашем возмутительном поведении.
Иванов и Сиюткина молча внимали.
– И еще, – мягко улыбнулась я, – товарищ Иванов, подготовьте Красный уголок к проверке. Завтра прямо с утра займусь этим. А теперь – вон отсюда! Оба!
Ребятишек сдуло.
Я осталась одна. В звенящей после криков тишине. Только пузатые настенные часы монотонно отцокивали время.
Я сделала себе чай, села в кресло, с подвыванием потянулась и посмотрела в окно.
Красота!
Марлен Иванович Любимкин пришел в десять ноль-ноль и с сразу, с порога заявил:
– Лидия Степановна! Как я рад! Я безмерно рад, что наше направление теперь возглавляете именно вы! Я всегда говорил, говорю и буду говорить, что лучшая награда для нас, старой гвардии, – это видеть, как молодой специалист, старательно выращенный и обученный нами на производстве, показывает ошеломительные результаты, и тем более становится руководителем! Значит мы поработали хорошо! Есть результат. Спасибо вам!
Он с видом глубочайшей признательности прижал ручки к груди, и я аж невольно восхитилась – «во стратег!».
Но вслух произнесла с лучистой доброжелательной улыбкой:
– Проходите, Марлен Иванович. Присаживайтесь.
Любимкин с достоинством прошел в кабинет и сел на стул.
Не дав мне открыть рот, он сразу набросился с обличительной речью на нынешнюю молодежь, которая работает в депо «Монорельс», ничем не интересуется, имеет мелковатые мещанские потребности, направленные лишь на получение примитивных сиюминутных удовольствий – вкусно есть, ходить на танцы и, самое отвратительное – прогуливать политинформации по понедельникам.
– Да, политинформации прогуливать – нехорошо, – с серьёзным видом поддакнула я, чтобы поддержать разговор.
И была награждена еще одной яростной обличительной речью.
Любимкин едко и с сарказмом обрисовал ситуацию с подготовкой кадров в депо «Монорельс». И тут уже досталось не только ленивой и прогуливающей политинформации молодёжи, но и мастерам-наставникам, которые доплаты за наставничество получают, а вот результатами не радуют. Более того, эти результаты крайне плачевны.
В общем Марлен Иванович крыл, обличал и выводил на чистую воду ещё минут пять. Причём с настолько возмущённым видом, что к нему самому за столь слабую работу и не подкопаешься.
Я решила пока не гнобить дедушку. Вчера он тоже не пришел. А сегодня уже задыхается от восторга служить под моим руководством на благо депо «Монорельс».
Люблю конформистов. Они всегда почему-то думают, что они самые хитрые и что у них прокатит всегда.
Ну-ну.
– Плохое качество обучения, молодежь недостаточно квалифицирована… – бубнил Любимкин монотонным голосом в надежде меня укачать, наверное.
Но пока дедок вещал, меня вдруг осенила идея. Я поняла, как можно одним выстрелом убить двух зайцев.
– Марлен Иванович, – вкрадчиво произнесла я, боясь спугнуть эту прекрасную мысль. – А давайте на примере проверим. Мы же должны определить, чья тут вина, не правда ли?
Марлен Иванович прервался на полуслове и ещё не понимая, куда я веду, на всякий случай неуверенно поддакнул.
– Какие обучающие курсы для рабочей молодёжи проходят сейчас в депо «Монорельс»?
– Так, – Марлен Иванович торопливо полистал замусоленный блокнотик, – вот. Для маляров-штукатуров сейчас группа есть. Ещё у нас по охране труда и по гражданской обороне занятия в сентябре начнутся. Также планируем сигналистов учить. Но это как «сверху» скажут. В июне начинается начитка по монтажу, демонтажу и ремонту путей. Хотя это как повышение квалификации, это не сюда. А что ещё? А вот! Для водителей курс «автодело» идёт. Скоро заканчивается…
– Прекрасно! – сказала я. – То, что надо. Кто ведёт курсы для водителей?
– Ложкин Юрий Иванович ведёт ПДД, мастер Гашев Иван Михайлович – вождение автомобиля. А по строению автомобиля мы приглашаем…
– Стоп! Стоп! – перебила его я, – этого вполне хватит.
Я нажала кнопку коммутатора:
– Людмила! Пригласи ко мне товарища Ложкина и товарища Гашева. Сейчас. Срочно.
Мы ещё поговорили с Любимкиным об организации курсов по общей электротехнике в этом году, когда минут через десять пришли Ложкин и Гашев.
Типичные трудяги-мастера, среднего возраста, они были во многом похожи – от спецовочных темно-синих халатов до одинакового перегара.
– Проходите, товарищи, – вежливо пригласила я их. – Присаживайтесь. Мы тут с товарищем Любимкиным эффективность работы образовательных курсов определяем. Марлен Иванович, что вы можете сказать об автоделе?
– Из 35 человек только 25 сдали, – помусолив странички блокнотика, выдал Любимкин.
– То есть эффективность – 72 %! – покачала головой я. – Кошмар. А зарплату вы получаете стопроцентную. Плюс премии. Отсюда вопрос – кто виноват, товарищи? И что делать?
– Да мы то причём?
– Они сами учиться не хотят!
– Товарищи! – остановила поток возмущения уязвлённых мастеров я. – Вас никто не обвиняет. Пока не обвиняет. Мы с Марленом Ивановичем потому и пригласили вас сюда, чтобы услышать ваше мнение. Правильно я говорю, Марлен Иванович?
Дедок с важным видом кивнул.
– Что скажете?
И минут десять пришлось слушать возмущённые крики. Ложкин и Гашев, перебивая друг друга, и, в нужных местах, подкрепляя великим могучим, вывалили весь накопленный за годы обучения гнев, протест и недовольство. Особо досталось какому-то Воробьеву, из-за которого курсы проходят сразу после окончания рабочего дня, и не все успевают вовремя дойти.
– А на выходные вообще всего двое-трое приходят!
– И всем насрать!
– Товарищи! – подвела первые итоги я, – в общем ситуация сложилась странная. Вы получаете зарплату, проводите курсы, а в результате почти половина не сдаёт.
– Так это они!
– Лодыри!
– Поэтому, товарищи, я думаю, мы должны поступить так, – прервала возмущенные вопли я, – нам нужно провести производственный эксперимент. Вот в нём мы как раз и выявим, кто же конкретно виновен в этой ситуации – плохие учителя или нерадивые ученики.
В кабинете стало тихо.
– Чтобы не выносить «сор из избы», а то не хотелось бы, чтоб дошло до Ивана Аркадьевича, предлагаю свою кандидатуру на роль ученика. Сделаем так. Вы зачисляете меня сейчас на курс. Я знаю, что он давно идёт, Марлен Иванович говорил, но ради эксперимента мы с вами всё догоним, я думаю. Дальше. Я обучаюсь и сдаю экзамены. Всё по-настоящему. Если я экзамены сдам – значит учителя хорошие, смогли в сжатые сроки обучить новичка, даже женщину. И никто не сможет и слова против никогда сказать. Если не сдам – вот тогда пусть и делают проверку. Идёт?
Сначала кивнул Гашев. Чуть помедлив, согласился и Ложкин. Марлен Иванович на всякий случай возражать не стал.
Так я попала на водительские курсы даже без помощи Ивана Аркадьевича.
Из-за всего этого наше совещание растянулось, и принять Герих я не смогла. Она заглянула и ушла расстроенная. С ворчанием. Ничего, пусть побесится.
Итак, подведу первые итоги. Шесть человек цеховиков рады и счастливы, что прошли «собеседование» с новым руководством, то бишь со мной, и будут стараться показать работу. Гадить не будут. Во всяком случае пока не будут. Да и незачем им гадить мне. Тем более, что они поняли, что я могу идти навстречу. А Севка так вообще теперь мой кадр.
Дальше. Фёдор Кузьмич Кузнецов полностью на моей стороне. Или хочет так показать. Он человек новый и ему незачем портить со мной отношения. Вчера он не пришел, как мне кажется, просто поддавшись общему «порыву», и чтобы не выделяться из коллектива.