Фонд А – Конторщица-3 (страница 10)
– То есть вы хотите сказать, что шестилетняя девочка в одиночку разгромила спортзал?
Судя по поджатым губам директрисы, именно это она и хотела сказать.
– А где в таком случае находился тренер? Стоял и наблюдал? Или же специально это всё спровоцировал?
– Да что вы такое говорите! – возмутилась директриса.
– Она антисоциальна! – воскликнула девушка.
– Она дралась с ребятами! – набросился на меня Иван Карпович, – пока она не пришла, у нас такого никогда не было!
– А как шестилетняя девочка весом около двадцати килограмм смогла вырвать канат из металлического крюка в потолке, вы мне не объясните? – зло сузила глаза я, – Или же он у вас там так закреплён, что первое неосторожное движение привело к тому, что он оторвался? Так это же нарушение техники безопасности, уважаемые товарищи. Это могло быть ЧП со смертельным исходом. Да-да, а если бы ребенок туда залез и канат оторвался? Там какая высота? Метров пять, да? А вы уверены, что обошлось бы только травмой, а не сломанным позвоночником?
– У нас всё по правилам! Это ваша Светлана неконтролируема!
– Вы действительно считаете, что у шестилетней девочки хватит сил, чтобы вот это всё одной сделать?
– Вы не понимаете, Лидия Степановна… – опять завела пластинку директриса.
– Нет, это вы не понимаете, товарищи, – скрипнула зубами я, – если мы сейчас вызовем представителей РОНО, милицию и органы опеки, то как минимум уволят вас – как директора, Ивана Карповича – как тренера, и вашего методиста – за неправильное планирование воспитательной работы! А, может, и посадят. Во всяком случае, условный срок и запрет на образовательную деятельность вам всем точно светит.
Девушка ахнула.
– Если приедут органы опеки, то сначала встанет вопрос о том, что это вы не справляетесь с воспитанием приемного ребенка, – злорадно ухмыльнулась директриса, но руки её дрожали. – Её нужно забирать в детский дом, пока не поздно! Желательно для особых детей!
Вот сука, ну что ж, получай!
– Но ещё прежде мы поставим перед органами опеки вопрос, на каком основании педагоги, то есть вы, разглашаете перед ребенком и остальными конфиденциальную информацию об удочерении? А ещё снимем побои. И проверим крепления всех этих спортивных канатах и козлах, которые от одного щелчка падают…
Директриса побледнела.
В это время вернулась Светка.
– Светочка, – улыбнулась я ей и развязала остатки банта, – расскажи, что здесь произошло. Только всё расскажи.
– Я пришла, а Иван Карпович поставил меня в шеренгу, а Серёжка толкнул, потому что он раньше там стоял, а Юрка говорит, что я должна в куклы играть. А они засмеялись и стали толкаться и щипать меня за руку.
– А ты? – строго спросила директриса.
– А я сказала что они как стадо шакалов, – хлюпнула носом Светка и понурилась, – а Юрка меня за косу потянул, сорвал бант и начал по спортзалу с ним бегать, а я его догнала и в ухо ему дала, а потом Петька такой говорит…
– Всё ясно, – сказала я, – достаточно, Светочка. Ты всё правильно сделала. А вот у меня вопрос к Ивану Карповичу. А где вы в это время были? Или это при вас мальчики вырывали волосы девочке, толкали её и обзывались?
Директриса тоже перевела взгляд на тренера. Он побагровел.
– Я отошел за мячом.
– А мячи у вас где так далеко хранятся? – ещё больше удивилась я. – В соседнем здании? А до урока подготовить инвентарь нельзя было?
– Да в тренерской здесь же и хранятся, – пискнула девушка-методист, носик и глаза у неё подозрительно покраснели.
– То есть всего за полминуты дошкольники успели разнести спортзал и избить моего ребёнка, да?
Иван Карпович отвернул голову и что-то зло пробормотал себе под нос.
– Не мямляйте! Не мямляйте, Иван Карпович! – взорвалась директриса.
Я решила поддать жару:
– В общем, всё понятно, товарищи. Вызывайте милицию, они сейчас разберутся. А то мне на работу пора. Да и у ребёнка сильная травма, нужно в больницу ехать. Ещё и побои снимать…
– Лидия Степановна! – умоляюще протянула ко мне руки директриса. – А, может, договоримся? Ну, действительно, зачем нам топить друг друга? А с Иваном Карповичем я разберусь!
Судя по взгляду, который метнула на тренера директриса, кому-то будет очень больно.
Я задумалась: можно, конечно, сейчас закусить удила и пойти на принцип. Не сомневаюсь, что смогу снять с работы и директрису, и этого тупого тренера, но что это мне даст? Только славу скандалистки. А оно мне надо? Не надо. Но и прощать всё это тоже не следует. Поэтому идеальным вариантом будет взять паузу и подумать, что я с этого могу поиметь. Поэтому вслух я сказала:
– Знаете, товарищи, мы все сейчас на нервах, расстроены этой ситуацией. Да и Свете нужно прийти в себя. Всё-таки моральная травма в таком возрасте – это не шутки.
Директриса вздрогнула и послала ещё один злой взгляд Ивану Карповичу.
– Поэтому я Вас поддержу. Пока поддержу. Давайте поступим так: сейчас возьмём паузу, вы как раз разберётесь в ситуации, накажете виновных и так далее. А, скажем, в субботу я подойду, и мы обсудим, как нам найти компромисс. Подходит?
– Конечно, Лидия Степановна, – чуть воспряла духом директриса, – мы до пяти работаем.
– Хорошо, я к концу рабочего дня в субботу и подойду, – согласилась я и добавила, – кстати, секция футбола работать будет? И неужели вести так и будет Иван Карпович?
– Нн-н-нет-н-н-нет, – замялась директриса и кивнула на молодого в спортивном костюме, – его пока вон Виталий заменит. Так что Светочка пусть смело приходит. И с мальчиками мы работу проведем. Правда же, Мариночка?
Мариночка (девушка-методист) с готовностью закивала головой.
На том и порешили.
Я закинула Светку домой и, еле-еле отмахнувшись от вопросов Риммы Марковны, понеслась обратно на работу. Капец, полдня вот просто так вылетело.
А вот на работе меня ожидал сюрприз – в дверях торчала записка от моего секретаря Людмилы: «
Мда. Как плохо, что ещё не придумали мобильных телефонов. А вот если бы я, как вчера, пошла в библиотеку? Что-то нужно думать со связью.
В бывшем кабинете тов. Д.Д. Бабанова, а нынче Ивана Аркадьевича Карягина, директора депо «Монорельс», было так накурено, что прямо «ой!».
– Ты что творишь? – хмуро спросил Иван Аркадьевич и затянулся.
– В каком смысле? – не поняла я, пристроилась на стуле, напротив и посмотрела на него.
Выглядел Иван Аркадьевич «так себе»: осунувшееся лицо, мешки под глазами, лопнувшие капилляры в глазах. Мда, нелегко ему дается директорство.
– Вот полюбуйся! – он выдохнул дым и пододвинул мне три служебные записки, – два дня как работаешь, а уже столько жалоб от коллектива. – Это что?
– Интересно, – я попыталась вчитаться, но строчки запрыгали перед глазами.
– Ты мне ещё повозникай тут! – рассердился Иван Аркадьевич и нервно затушил сигарету в хрустальную пепельницу. – Отвечай, раз вопрос задал!
– Как я могу отвечать, если не знаю, что именно здесь написано? – вздохнула я (когда он в таком вымотанном состоянии, плюс ещё кто-то накрутил его, чего-то добиваться или доказывать нет смысла, это я уже хорошо знала).
– А то ты не знаешь, где напортачила?!
– Я много где напортачила, нужно понимать, что здесь насочиняли!
– Лида! Я не думал, что от тебя будут одни проблемы!
– Иван Аркадьевич, я в начальники не просилась, если вы помните! Вы меня из больничного досрочно вытащили и сообщили о великой милости! Перед коллективом не представили, никакой поддержки не было! Бросили как щенка в воду – крутись, мол, Лида, как знаешь! И что мне делать?
– Да ты накрутила, я смотрю, хорошо, – Иван Аркадьевич потянулся за новой сигаретой.
– А вы знаете, что эти «жалобщики» не пришли, когда я их вызвала? Более того – подбили всех не приходить?
– И ты решила устроить террор?
– Именно. Террор и диктатуру, – кивнула я, – порядок в депо «Монорельс» должен быть, а не бабские склоки.
– Бабские склоки как раз ты устраиваешь, – буркнул Иван Аркадьевич, но уже более спокойным голосом.
– А ничего что вы меня вызвали сразу после этих кляуз и весь коллектив это видел и сейчас уже вовсю обсуждает в курилках?
– Я же должен разобраться.
– А я что теперь должна, Иван Аркадьевич? Вы ведь не их вызвали! Вы меня вызвали! Как после этого я должна ими руководить, если теперь они знают, что стоит им вам пожаловаться и вы меня сразу на ковер? Будут они меня воспринимать?