Фонд А – Конторщица-3 (страница 11)

– Не нагнетай, Лида.

– Нет, мне совершенно не нравится такой ваш подход!

– И что ты предлагаешь?

– Доверять хоть немного мне! А их – уволить!

– Но я не могу взять их и вот просто так уволить, – покачал головой Иван Аркадьевич, – они и мне в свое время тоже крови попили. Но я же вытерпел.

– А я терпеть не собираюсь, – зло ухмыльнулась я и добавила, – Иван Аркадьевич, а если я вам предоставлю повод, вы их уволите?

– Ты предоставь сперва, а там посмотрим, – поморщился Иван Аркадьевич, но при этом глянул так, что я поняла, что этот раунд выиграла. Но не успела я порадоваться, как он тут же огорошил:

– А что у тебя с сессией?

– Не знаю, я в больнице была, если вы помните.

– Значит узнай! – рявкнул Иван Аркадьевич и хлопнул ладонью по столу. – Иди работай!

Я вышла (впрочем, не забыла захватить все три жалобные кляузы).

Мда. Хоть и добилась согласия выгнать их, но настроение всё равно ни к черту. А дома ещё с Риммой Марковной разговор за Светку и футбол предстоит, вот чёрт!

Глазами встретилась с Натальей Сергеевной, секретарём. Судя по её довольно блеснувшим глазам – знает или подслушивала. Сейчас новости пойдут гулять по депо.

Ну ничего, придёт и твоя очередь.

Глава 6

Недолго думая, я отправилась прямиком к Алевтине Никитичне. Ну, а зачем откладывать в долгий ящик? «Куй железо» и всё такое… В общем, минут через шесть я уже сидела у нее в каморке и пила восхитительный компот из сухофруктов.

– Я сама груши сушу, – ворчливым голосом сообщила Алевтина Никитична и подсунула мне блюдечко с горкой сахарного печенья, – причём собираю, чтобы именно лесные были, и на соломе сушу их дольками прямо в противне. Они так душистее для компота получаются, чем садовые. Хотя те слаще. Ты, Лида, с печеньем лучше бери, всё ж толку больше.

– Нет, спасибо, компот и так вкусный. – Поблагодарила я и взглянула на неё поверх стакана, – Я же вот почему пришла – хочу пожаловаться. Представляете, вызвал меня сегодня Иван Аркадьевич, я такая в кабинет вхожу, а там накурено, пепельницы не помытые, не проветрено, он бедный сидит и дышит этой всей гадостью, аж сосуды в глазах полопались, а наша новая секретарша даже не смотрит – сидит в приёмной, как королева, и только ногти красит да сплетни по конторе собирает. Не знаю, что и делать, меня она ни в грош не ставит, распоряжения мои не выполняет… Боюсь, так его надолго не хватит…

– Это которая? – нахмурилась Алевтина Никитична, – Алла же ещё не вернулась?

– Наталья Сергеевна, – злорадно наябедничала я и мстительно добавила, – и чай ему не делает.

Глаза Алевтины Никитичны полыхнули. Ух! Чую, сейчас кому-то мало не покажется. Очень быстро выпроводив меня вон (компот пришлось допивать залпом), она «чеканным кавалерийским шагом» удалилась наверх.

Эх! Хорошо то как! Сделал гадость – на сердце радость.

Вот такая я мстительная.

Подавив в себе паскудную мыслишку последовать за Алевтиной Никитичной и посмотреть, кто кого победит, я вернулась в свой полуподвальчик. На столе сиротливой россыпью валялись акты ЧП на производстве. Я ухмыльнулась: «Идите сюда, мои зайчики, ща мамочка вас изучать будет!».

Изучала недолго. Не удержалась. В общем, взяла отпечатанный лист с какой-то древней инструкцией и быстро пошла наверх.

В приёмной сидела Наталья Сергеевна с заплаканными глазами и красным носом, и дёрганными движениями перетирала свежевымытые чайные чашки.

Я положила ей на стол инструкцию и пожелала хорошего дня.

Вот так.

Домой я шла не спеша. Не потому, что наслаждалась солнечной ясной погодой. А потому что я знала, что сейчас мне предстоит битва почище, чем у готов с римлянами под Маркианополем. И малодушно надеялась, что, пообщавшись со Светкой, Римма Марковна пар уже выпустила и на меня там мало что останется.

Не выпустила.

– Зачем ты выдумываешь этот футбол?! – рычала Римма Марковна, кивая на зарёванную Светку, которая лила крокодильи слёзы прямо в пюре с сосисками. – Она же девочка! Девочка, Лида! Ей этих драк не надо!

Я флегматично пожала плечами и положила себе ещё салату.

– Ты посмотри, Лида! Она же вся в синяках пришла! Это как называется?!

– Римма Марковна, – подняла глаза от тарелки я и отложила вилку, – ничего страшного не произошло. Света в футбольной группе новенькая, к тому же девочка. Попала в коллектив мальчиков. Логично, что они начали её испытывать на прочность. Она им ответила. И правильно ответила. С директором Дома пионеров мы уже пообщались на эту тему и выяснили всё, что нам надо было. К тому же, во всём виноват тренер, который подстрекал учеников. А Света – молодец, испытание прошла с достоинством. Проявила характер. Никто не обещал, что в жизни всё легко будет.

– Лида! – всплеснула руками Римма Марковна и чуть не опрокинула яблочную шарлотку, так что сахарная пудра легким облачком взвилась вверх, – я же не о том! Я пытаюсь тебе донести, что не надо ей этот футбол! Она девочка. Вот пусть на скрипке играет. А если спортом хочет заниматься, так есть же гимнастика, бег, спортивные танцы в конце концов…

– Не хочу-у-у-у гимнастику-у-у-у! – заревела паровозом Светка и взобралась на стул с ногами.

– Светлана, сядь нормально, – велела я, налила ей стакан молока и вернулась к разговору с Риммой Марковной, – Послушайте, Римма Марковна, нужен или не нужен Светлане футбол – пусть она решает сама…

– Да что она ещё понимает! Ребенок же.

– Римма Марковна. Прежде всего Света – личность. И если она решила, что ей нужно попробовать именно футбол – пусть пробует. Тем более, что футбол ей нужен, чтобы заработать авторитет во дворе. А ей это важно.

Светка счастливо всхлипнула и цапнула с подноса самый большой кусок шарлотки.

– Да перед кем там ей авторитет зарабатывать! – не желала сдаваться Римма Марковна, вытирая размазанные Светкой молочные разводы со стола, – Куликов этот, хулиган, да дружки его! Так ты довоспитываешься, что завтра ей пиво пить надо будет, чтоб авторитет доказать!

– Не усугубляйте, Римма Марковна, – вяло отмахнулась я и положила ложечку мёда в чай, – Света будет ходить на футбол и точка. Если ей не понравится – тогда другое дело. Тогда бросит и пойдёт на те же танцы. Более того, я в субботу иду в Дом пионеров и намерена вытребовать, чтобы их тренер дважды в неделю ездил в Малинки и обучал детей игре в футбол. Нужно же им там чем-то заниматься!

Римма Марковна поджала губы, с тяжким вздохом покачала головой и возражать больше не стала, мол, что тебе доказывать. Дальше пили чай молча.

– И, кстати, как продвигаются поиски дома? – нарушила неловкость я.

Это была воистину благодатная тема, поэтому следующие полчаса мы слушали как Римма Марковна ездила в дачный посёлок с Роговыми и Норой Георгиевной выбирать жильё на лето.

Она как раз приступила к пространному рассказу, какой дом лучше – в одном на всех окнах есть замечательные деревянные ставни, которые можно закрывать от летней жары, зато во втором доме – чудесный сад, но там соседи через забор держат свиней и будут мухи, да и запах опять же, а вот третий дом находится совсем на отшибе, и там есть свой спуск к озеру, а на берегу – банька, но плохо, что неудобно до магазина ходить.

– Третий, – сказала я и хотела уточнить, далеко ли колодец.

Но уточнить мне не дали – в дверь позвонили.

Открывать побежала я, опередив Римму Марковну всего на каких-то полсекунды (всё никак меня не покидает ощущение, что «демоническая» Олечка вот-вот негритёнка притарабанит).

Но на пороге стоял и щербато улыбался чуть опухший Петров.

– Здарова, Лидок! – меня обдала мощная волна перегара и я поняла, что жизнь таки движется исключительно по спирали.

– Привет, привет, Федя, – удивилась я, хоть виду и не подала, – а ты чего это?

– Слушай, тут такое дело.., – начал Петров, и я поняла, что он пришёл явно не трёшку до пенсии занимать.

– Что случилось опять?

– В общем это… надо, чтобы Марковна вернулась на Механизаторов, и то бегом!

– Так, давай-ка по порядку, – нахмурилась я, – проходи сперва в дом. Кстати, ты уже ужинал?

– И не обедал, и не завтракал ещё! – воодушевлённо отрапортовал Петров, с удовольствием втянув носом запахи с кухни, – Марковна рассольник наварила что ли?

– Да нет, сосиски с картошкой.

– Сосиски – тоже хорошо, – мечтательно вздохнул Петров, разуваясь в прихожке, – но ты знаешь, Лидка, я часто вспоминаю какой роскошный рассольник она варила на Механизаторов, кисленький такой, с перловочкой, особливо по утрам так хорошо заходил, прямо ух!

В общем, когда Петров, за две щеки уплетая сосиски с картошкой, поведал о ситуации, осталось только схватиться за голову: Грубякины, воспользовавшись тем, что две комнаты пустуют (Риммы Марковны и Горшкова), написали куда-надо слезливое письмо, где поведали, как они многодетной семьёй ютятся в крохотной комнатушке, в то время как две комнаты свободны, так как у хозяев есть другое жильё, причём комфортабельное. Ну, примерно в таком духе. В результате грядёт какая-то проверка. Петрову знакомые «шепнули» и он сильно опечалился, что Грубякины следом выживут и его, и решил категорически воспрепятствовать в меру своих сил.

– Вот такие вот дела, – вздохнул Петров и положил аж четыре ложки сахара в чай.

– Что делать, Лида? – переменилась в лице Римма Марковна и с надеждой посмотрела на меня.

– Да, Лидок, что делать? – задумчиво почесал затылок Петров и шумно отхлебнул чаю, отдуваясь.