Фонд А – Конторщица-3 (страница 4)

– Почему Людмила? – упавшим голосом просипела Наталья Сергеевна и мазнула лаком мимо ногтя. – Ваш секретарь сейчас – я.

– Ой, Наталья Сергеевна, – я сделала ручкой жест в стиле «уйди, противный», – я же вижу, насколько у вас большая нагрузка! А у меня такая работа, что нужно реагировать быстро. Таких как вчера промедлений допускать нельзя. Людмила молодая, думаю, справится. Тем более за такую зарплату. А за месяц уже решим, кого мне брать постоянным секретарём – её или Чайкину.

Лицо Натальи Сергеевны пошло пятнами, она вытаращилась на меня и даже не замечала, как крупные капли лака капают с кисточки ей на пальцы и на свежеотпечатанные документы.

Бедняга, теперь придётся всё красить заново. И перепечатывать всё тоже.

Я аккуратно закрыла дверь с той стороны и от моей улыбки можно было зажигать звёзды.

Танцевальная фигура номер четыре

Я шла по шумному, лязгающему агрегатами депо от ремонтного цеха до дальнего ангара, стараясь не вляпаться в лужи от мазута и масла. Инструментальщики сегодня работали там, соответственно и Севка тоже. Я немного поплутала промеж одинаковых, как однояйцевые близнецы, бетонных коробок и нашла-таки Севку.

– Привет, – сказала я, – ты чего это не пришел ко мне утром?

Севка мой приход встретил мрачно, без обычного своего дурашливого настроения. Кто б сомневался?

– Привет, – буркнул он и принялся откручивать гайку с видом крайне занятого человека, которому лясы с какими-то посторонними бабами точить вообще некогда.

– Сева, ответь на пару вопросов, – сказала я.

– Лида, я сейчас занят, – сварливым голосом попытался отмазаться он, но эти приколы я и сама хорошо знаю.

Поэтому я подтянула поближе к смотровой яме какой-то ящик и устроилась на нём. Отпечатанные листочки с анкетами я положила на коленки и приготовилась писать.

– Это быстро, Сева, – ответила я. – Иван Аркадьевич сказал.

– Ну давай, что там у тебя, – вздохнул Сева (из ямы-то ему деваться было некуда) и украдкой оглянулся по сторонам, не видит ли кто.

Я проанкетировала его за пять минут. На листочке вверху я вывела его фамилию, инициалы, цех и сказала, протягивая ручку:

– Распишись здесь вот.

– Зачем? – насупился он и вытащил из глубокого кармана, покрытого масляными пятнами и разводами спецовочного комбинезона, разводной ключ. Посмотрел на него, зло сплюнул, сунул обратно. Пошарил в глубине кармана ещё и, наконец, вытащил гаечный, но не тот. Опять сунул руку в карман и пошарился. Наконец, с третьей попытки, искомый ключ таки был найден.

– Не знаю, – пожала плечами я, – Иван Аркадьевич хочет посмотреть, кто как работает. Наверное, будет решать, кого оставлять, кого нет. И на перерасчёт доплаты я уже Акимовне списки подала.

– Где расписаться? – торопливо спросил он и быстро вытер руки куском ветоши.

– Здесь, – я ткнула, куда ставить подпись и, пока он карябал загогулину, с упрёком добавила, – Ты, Севочка, больше так не делай, пожалуйста. Это я просто по дружбе за твоей анкетой побежала лично. А оно мне надо, по цехам за каждым мотаться? В общем, в последний раз я тебя выручаю, больше так делать не буду.

– Так что я один такой, что ли?! – возмутился Севка и сунул гаечный ключ обратно в карман, – как все, так и я.

– В каком смысле «как все»? – в свою очередь изобразила возмущение я, – только ваши, цеховые, не прошли анкетирование. Остальные все прошли!

– Как прошли?! – Севкины уши заалели.

– Лично, Сева! Лично! – ответила я, собирая листочки в папку. – Ещё с утра, как я вчера и говорила.

– Но Иванов же сказал… – выпалил Севка, покраснел и осёкся.

– Что Иванов сказал?

Но Севка понял, что сболтнул лишнего и замолчал, надувшись. Он опять начал ковыряться в глубине кармана, тщетно пытаясь с первой попытки выудить нужный инструмент. Уши его пылали, как пионерские костры.

– Небось сказал, не ходить сегодня? – понятливо ухмыльнулась я и поднялась уходить. – Сам-то он ещё вчера собеседование прошел, вечером. Ты просто не понимаешь, Сева. Планируется перерасчёт доплат и повышение за счёт тех, кто не справляется. Политика у нас новая теперь. Вот я и должна анкеты предоставить, чтобы доказательная база была. А у тебя трое детей, вот мне тебя жалко и стало. Всё ж как-никак лишняя копейка в семье не помешает. Только никому не говори, пожалуйста, это секреты «сверху», сам понимаешь. А то я ещё и по шее получить за свою доброту могу.

Сева пораженно кивнул, а я вышла из ангара.

– Лида! Подожди! – заволновался Севка, догоняя меня.

– Ну чего ещё? – нетерпеливо спросила я, – времени у меня нет. И так полчаса убила, пока искала тебя.

– Слушай, Лида, а Корнеев и Фомин прошли анкеты?

– Нет, Севка, – помотала головой я, – и я не собираюсь за каждым бегать. Это только к тебе зашла, чисто по дружбе.

Я развернулась и очень неторопливо пошла к выходу, петляя между бетонными коробками. Следует ли говорить, что пока я, перепрыгивая и обходя чёртовы лужи с мазутом, дошла до конторы, анкетирование успели пройти и Корнеев, и Фомин, и все три унылые тётки.

Люблю цеховую солидарность трудящихся!

Танцевальная фигура номер пять

Я зашла в кабинет к Лактюшкиной. Как обычно, Репетун демонстрировала какие-то кремы и помады, заставив ими весь столик, а остальные наперебой рассматривали и комментировали. Галдеж стоял как в курятнике.

– Добрый день, коллеги, – приветливо поздоровалась я и с порога обратилась к Максимовой.

– Евдокия Андреевна, ты меня всегда копирками выручаешь, не можешь подарить ещё пару штук? С возвратом, конечно же. Аллочка вернется и отдаст. А то я не знаю, где у неё что хранится.

Пока Максимова рылась в ящике стола в поисках копирок, я подошла к столу Репетун и повертела тюбик крема для рук, внимательно рассматривая надписи и срок годности. При этом анкеты с ответами мне очень сильно мешали, поэтому я положила их между кремами чуть веером, так, чтобы всем были видны фамилии.

– А лавандовый крем есть? – спросила я. – Римма Марковна любит с лавандой.

– С лавандой нету, – с деланным вздохом сожаления ответила Репетун, при этом с любопытством косясь на анкеты, – но есть с ромашкой. Очень хороший.

Пока я сосредоточенно рассматривала очень хороший тюбик крема с ромашкой, все остальные успели ознакомиться с перечнем фамилий на анкетах сверху.

– А что это у тебя? – с милой улыбочкой и крайне наивным видом спросила Базелюк ткнув сосисочным пальчиком на анкеты.

– Это? Да анкеты сотрудников моего подразделения. Кто как работает, кто не работает.

– А зачем? – осторожно полюбопытствовала Лактюшкина.

– Да хрен его знает, – пожала плечами я, – Ивану Аркадьевичу «сверху» сказали, а он мне поручил. С утра это дурацкое анкетирование провожу. А бедная Валентина Акимовна списки на доплаты поднимает. Ладно, Татьяна Петровна, убедила – возьму-таки крем с ромашкой. Надеюсь, моей Римме Марковне понравится. Она у меня такая, что не угодишь. Прошлый раз «Ланолиновый» ей в «Универмаге» купила, так она не пользуется. Слушай, он же и как ночной тоже подойдет?

– Подойдет, – рассеянно кивнула Репетун, переваривая новость про анкетирование.

Я расплатилась за крем и торопливо убежала, оставив коллектив в сомнениях и домыслах.

Танцевальная фигура номер шесть

На обратном пути я пару минут поговорила с Галкой о том, куда они с мужем хотят едет в отпуск, затем заглянула к Тоне спросить, нет ли у нее лишнего большого горшка, так как надо пересадить доставшийся в наследство фикус, потом внимательно изучила новые объявления, приказы и передовицу на стенде у бухгалтерии. Стоит ли говорить, что пока я, наконец, дошла до полуподвальчика, у дверей моего кабинета уже был полный аншлаг и локальный армагеддон? Швабра переругивалась с Любимкиным и Герих, в то время как Щука держала оборону у двери кабинета от попыток сердитого пожилого мужчины проскользнуть без очереди. Иванов одиноко маялся у дальней стены, уныло потирая свежий бланш на скуле.

– Добрый день, товарищи, – приветливо поздоровалась я и открыла дверь в кабинет.

– Лидия Степановна! – заверещала Швабра, перекрикивая остальных, – я к вам на анкетирование! С докладом о проделанной работе!

– Подождите буквально пару минут, Ксения Владимировна, – ответила я Швабре непреклонным голосом, – я вас сама позову. Сейчас Смирнова где-то должна подойти. Как подойдет, скажите, пусть сразу заходит.

Толпа что-то там зашумела, но я уже закрыла дверь.

Вот так вам!

Зоя Смирнова не опоздала. Ровно через сорок минут после моего приглашения в дверь поскреблись.

Я крикнула:

– Войдите!

– Лидия Степановна, я… – начала она, закрыв дверь, но я перебила:

– Ну что ты, Зоя, сразу вот начинаешь? – с радушной улыбкой сказала я и отодвинула машинку в сторону, – мы же с тобой нормально вроде всегда общались. Или мне к тебе теперь тоже нужно обращаться по имени-отчеству?

Зоя смутилась, но было видно, что ей это приятно. В общем, мы договорились общаться по имени, как раньше, а если в официальных случаях – по имени-отчеству.

– Слушай, – начала я, когда Зоя устроилась с другого конца моего стола, – тут такое дело. Важный вопрос.

Зоя подобралась и серьёзно кивнула.