Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 (страница 5)
– Но они же обожрутся шоколаду и сдохнут? – изумлённо покачала головой я.
– Дрозофилы не едят шоколад, – с улыбкой покачала головой Сиюткина, – и златки не едят, и так далее.
– А они там не задохнутся?
– Так я иголкой им дырочек проколола, воздуха хватит, – глаза Сиюткиной светились торжеством, – а в сумочку я положила пару плиток. Это не запрещено. Так что досмотр прошла спокойно.
– Но вы перечисляли много всего, каких-то молей-пестрянок, я уже запуталась, долгоносиков всяких, и вот как они все в пару плиток поместились?
– Так семена сорняков я просто в фольгу завернула и в бутылку с шампунем опустила.
– Ничего не понимаю, – от всего этого у меня аж голова кругом пошла, – но ведь в самолете, там, где багаж едет, там же минусовая температура. Кто-то говорил, что там прямо мороз, градусов тридцать, а то и все минус пятьдесят. Они ведь замёрзнут.
– Да нет же! – рассмеялась Сиюткина. – Кто это вас напугал! Там, конечно, холоднее, чем в салоне, но не так, чтоб сильно. Градусов десять-пятнадцать примерно. Это же не «анушки», это совсем другие самолёты!
Я развела руками: мол, что знала, то и спросила.
– Кроме того, – продолжила Сиюткина, – если бы даже это было так, то тоже ничего страшного. Для семян холод полезен. Стратификация называется. А борщевика вообще ничего не берёт. Такая зараза, прости господи. Иногда мне кажется, что он бы и на Луне смог прорасти.
Когда вернулись мужчины, Пивоваров весело взглянул на нас и оживлённо сказал:
– Так куда мы идём?
Однако ответить я не успела. Раздался требовательный стук и на пороге опять возникла Аврора Илларионовна. Она была вся красная, ноздри её раздувались от гнева.
– Это ваша девочка такое там вытворяет? – заверещала она мне. – Убирайте её оттуда немедленно!
– Господи, что там ещё случилось? – перепугалась я и аж с кровати подскочила.
– К Арсению Борисовичу пришли мистер Смит и миссис Миллер! – выпалила Аврора Илларионовна. – Уважаемые люди! А эта невоспитанная девица с ними болтать полезла! Прекратите это сейчас же!
– Подождите, Аврора Илларионовна, – растерянно пробормотала я, – она что ругается там с ними? Хамит им? Мешает вести переговоры или что?
– Нет, они сами с ней заговорили, но она же могла просто ответить вежливо на вопрос и быстренько уйти. А она стала там болтать! Уже двадцать минут болтает. Это ни в какие рамки не вкладывается! – зашипела Аврора Илларионовна.
– Ну и пусть болтает, – я всё никак не могла взять в толк, что именно её так бесит. – Если они громко разговаривают, то вы можете уйти в свою комнату и не слушать.
– Я не понимаю, что они говорят! – фыркнула Аврора Илларионовна. – Может, она все государственные тайны им рассказывает! А переводчицы рядом нет! Тоже где-то шляется! Развели бардак!
– Откуда ребёнок может знать государственные тайны? – бесхитростно хохотнул Комиссаров. – Но если вы так за нашу страну боитесь, то сходите нажалуйтесь Арсению Борисовичу. У вас это хорошо получается.
– А вас вообще не спрашивали! – зло ответила Аврора Илларионовна и брезгливо поджала губы. – Будут мне ещё всякие сантехники указывать! Знайте своё место!
Лицо Комиссарова пошло пятнами. Но он сдержался и ничего ей не сказал.
Аврора Илларионовна ещё немножко побушевала, но, видя, что мы все дружно не реагируем, ушла.
Когда дверь захлопнулась, на несколько минут в комнате повисло недоумённое молчание.
– И вот как мы теперь уйдём? – нарушил тишину Пивоваров. – Нет, уйти-то мы можем, но она увидит и сейчас опять такая вонь начнётся…
– Иногда вонь – это хорошо, – на тонких губах Комиссарова заиграла ехидная ухмылка, и неожиданно он спросил: – Девочки, а у вас нож есть?
Мы синхронно вздохнули – ножа ни у кого, к сожалению, не было.
– У меня был, – нахмурился Пивоваров, – хороший такой, складной, туристический. Я его всегда в походы ещё с юности брал. Но тут сделал ошибку – положил в карман рюкзака и при досмотре в аэропорту отобрали. Так что теперь нет.
– А хотя бы маникюрные ножнички? – опять спросил Комиссаров и с надеждой посмотрел на нас с Сиюткиной.
– У меня есть! – обрадовалась Ольга Ивановна.
– И у меня, – сказала я.
– Одних хватит, – кивнул Комиссаров, когда я протянула ему ножнички. – Спасибо, Любовь Васильевна. Я потом верну.
– А зачем? – спросила Сиюткина.
– Буду творить волшебство, – с крайне загадочным видом подмигнул ей Комиссаров и вышел из комнаты, предупредив, что вернется через десять минут.
Ольга Ивановна тоже выскочила в свою комнату – забрать семена и жуков. Пивоваров вышел за рюкзаком (решили, чтобы не привлекать внимания, нести всё в рюкзаке). А я посмотрела на свои туфли и поняла, что ещё один поход в них я просто не выдержу. Пришлось обуваться в комнатные тапочки. Ну, такие, войлочные, коричневые, которые бабушки очень любят. Жаль, конечно, таскать их по улицам, но ноги ещё жальче.
Через пару минут все собрались у меня в комнате, кроме Комиссарова, и, пока ждали его, Пивоваров спросил:
– Как уходить будем?
– Да как обычно, – пожала плечами я, наблюдая, как Ольга Ивановна ловко распихивает пакетики из фольги с семенами и долгоносиками в кармашки пивоваровского рюкзака.
– Нужно же правдоподобную причину придумать, – гнул свою линию Пивоваров. – Чтобы потом, если что, было алиби.
– Ой, да какую причину! – легкомысленно отмахнулась я. – Скажем, что прогуляться хотим.
– Тогда нам на хвост остальные упадут, – категорически не согласился Пивоваров. – Вы уже в магазин сходили, все до сих пор не могут оправиться от зависти. Нет, Любовь Васильевна, тут нужно что-то получше.
– Я придумала! – хихикнула Сиюткина. – Давайте скажем, что приют для бродячих собак посмотреть хотим. Здесь, говорят, совсем рядом он. Чуть ли не на соседней улице где-то. Рыбина и Белоконь собак терпеть не могут. А остальных мы просто не возьмем с собой.
– Нормально, – одобрил Пивоваров.
Как раз в это время подошел Комиссаров. Он раскраснелся, глаза его странно блестели. И вообще, судя по его виду, он был крайне доволен собой.
На все вопросы и подколки он многозначительно отмалчивался. Понемногу от него отстали.
– Так куда идём, Любовь Васильевна? – задал всё тот же вопрос Пивоваров, и все машинально взглянули на дверь – но никто не стучал и не пришел скандалить.
– Вот! – сказала я и вытащила проспект, который свистнула в дежурке, пока была в полицейском участке, и продемонстрировала всем. – «
– Ого! – присвистнул Комиссаров.
– А что там? – заинтересовалась Сиюткина. – Там водоёмы есть?
– Слушайте! – я стала переводить: – «
– Во! Водные пути есть, значит. Нам подходит! – одобрил Пивоваров и посмотрел на Сиюткину. – Или там какие-то особенные водные пути должны быть? Может, с волнами?
– Нет, нет! – отмахнулась та. – Водоёмы можно любые, даже болотце, они нужны для лучшего оплодотворения…
В общем, мы вышли из здания гостиного дома и направились к парку. В этот раз нам явно повезло и все были отвлечены приходом американцев, поэтому выскользнуть удалось без лишних свидетелей.
На всякий случай я оставила в комнате записку для Анжелики, что мы ненадолго сходим в приют для собак и чтобы она не волновалась.
У меня была с собой карта, так что, немного поплутав, мы добрались до нужного парка.
Я, правда, немного волновалась: кто его знает, может, они к вечеру закрываются или билеты стоят дорого? Денег тратить не хотелось бы. Хотя, на всякий случай, у меня был запасной вариант – лесопарковая зона, которую я видела из окна автобуса, когда мы ехали на рынок. Но, во-первых, там я не увидела водоёмов, а во-вторых, ехать далеко и денег жаль.
Однако, к моему счастью, вход в парк был бесплатным, и он не закрывался.
– Осторожнее, – Комиссаров первым перепрыгнул неширокий ручей и подал руку поочередно всем нам, включая Пивоварова. – Сюда!
По парку мы бродили около часа. Потому что Сиюткиной то почва не нравилась, то фитогенное поле было не такое, то какое-то алелопатическое влияние ближайших деревьев. В общем, она постоянно ворчала и отвергала самые, на наш взгляд, хорошие варианты:
– Нет, здесь не подходит! – скептически отмахивалась она на предложение Пивоварова. – Ну сами же гляньте, какой здесь дренаж плохой! Ещё, не дай бог, прикорневая гниль начнётся!
– Тогда здесь, – нашел уютную тенистую полянку Комиссаров.
– Вы разве не видите, Ефим Фомич?! Здесь же вокруг плотные заросли папоротников! Категорически нет! Он же будет глушить подрост! Давайте не будем так рисковать!
В общем, находились мы знатно.
Но наконец Сиюткина выбрала узкий овраг. Как по мне – предыдущая полянка была гораздо лучше. Поуютней (а, может быть, мне так казалось, что я немного промочила тапочки и сейчас хотела домой, в койку). Но старая бывалая агрономша упёрлась: мол, здесь и гумуса достаточно и ещё какой-то фигни (я забыла, там такое зубодробильное название, что ужас). Ну ладно, ей виднее.