Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 (страница 23)

– Расскажи о себе, а?

– Я в этом году поступила в колледж, – сказала девочка и с гордостью добавила: – В педагогический.

– Ой, какая ты молодец! – чуть не захлопала в ладоши Маша. – А я вот так образование и не получила. А с мальчиком ты встречаешься? Признавайся!

Анжелика бросила взгляд на меня, опять покраснела и отрицательно покачала головой.

– А почему так? Ты уже взрослая, такая красивая у меня. Я в твоём возрасте уже встречалась…

Меня эта Маша начала выбешивать. То, что она погуливала ещё в детстве, не значит, что я позволю её дочери, которая находится на моём попечении, поступать также.

А вслух я сухо заметила:

– Анжелика – несовершеннолетняя. И прежде всего ей сейчас следует думать о том, как получить образование и устроиться в жизни…

– Ой, да что там думать! – хихикнула Маша. – Главное для нас, женщин, – удачно выйти замуж!

Она с неким неуловимым превосходством глянула на меня, и я не удержалась, брякнула:

– Что совершенно не отменяет тот факт, что на твоего мужа всегда найдётся какая-нибудь ушлая профурсетка, которая втихушку нарожает от него детей.

Теперь уже вспыхнула Маша. Но предпочла не комментировать, торопливо переведя тему:

– Так ты сейчас в Калинове живешь, Анжелика? Или в Нефтеюганске?

– В Калинове… – ответила та, – с мамой Лю… ой, с тётей Любой.

«Ну вот, я уже не мама Люба, а тётя Люба», – подумала я, но никак не показала свои эмоции.

Но Маша оговорку заметила, и ей это явно не понравилось.

Как раз подошла официантка, принесла заказ.

Маша принялась торопливо поглощать еду.

Мне было не впервой быть голодной, когда кто-то рядом ест всякие вкусности, я и в том, моём мире, частенько по молодости сидела на диетах, так что я нормально всё это восприняла. А вот Анжелика, хоть и питалась нормально и полноценно в столовой пансионата «Союза истинных христиан», от обилия стольких вкусностей чуть слюной не захлебнулась.

Но Маша не заметила. Она была поглощена едой.

Анжелика торопливо отвела взгляд, а Маша между тем, вгрызаясь в сэндвич, сказала:

– Расскажи о себе… Ты с братом давно виделась?

– С Ричардом? – удивлённо переспросила Анжелика. – Ну, в принципе давно, недели полторы прошло… почти две даже, если брать с дорогой…

– Так ты его видела?! – Маша схватила огромный запотевший стакан с кока-колой и жадно припала к нему. – Как он? Где живёт?

– Да с нами он живёт, как и жил, – пожала плечами Анжелика, – что ему станется? Нормально с ним всё.

А я порадовалась, что не рассказала Анжелике о том телефонном звонке из Калинова.

Не хватало ещё сейчас с Машей обсуждать это.

– Тебе нравится в Америке? – вдруг спросила Маша, а сердце моё упреждающе сжалось.

– Здесь природа красивая… и архитектура, – слово в слово повторила за мной Анжелика и метнула взгляд на меня, как я среагирую.

Я сделала лицо кирпичом, типа не поняла.

– Ох, я так скучала по тебе, дочка! – ворковала Маша. – Столько думала о тебе, переживала, как ты там…

Я уже еле сдерживалась. В голову лезли злые мысли: мол, бедненькая какая, так переживала за дочку, что бросила её, сама укатила за границу и даже ни разу не написала, не позвонила… а если бы Анжелика не нашла тебя, то тогда бы как? Так бы ты и продолжала безутешно орошать слезами подушку по ночам?

– Я тоже, – прошептала Анжелика.

– Слушай, доча, я вот подумала, – сделала хитрое лицо Маша, – а, может, ты останешься здесь, у нас в Америке? Будешь жить с нами. А колледжи и тут какие хочешь есть… выберем тебе самый лучший…

– Ой, мамочка… – Анжелика бросилась Маше на шею, та еле успела отложить очередной сэндвич, иначе быть бы новой футболке Анжелики в мексиканском соусе.

Так, мне это начало надоедать.

Анжелика всё больше и больше попадала под очарование той распрекрасной жизни, которую яркими красками щедро расписывала перед ней Маша.

Нужно было срочно вмешаться. И я вмешалась:

– Маша, – сказала я, и та осеклась на полуслове, так и не рассказав до конца, как Анжелике будет хорошо жить у них в двухэтажном особняке в Нью-Йорке и как она будет ходить в модные торговые центры и на латинские танцы.

– А?

– А кто твой муж? – ласково спросила я. – Где и кем работает? Сколько ему лет?

– Мужа зовут Кайл Смитсон. Работает главным менеджером на фирме по автомобильным запчастям. Ему сорок лет, – похвасталась Маша. – И он спортсмен, между прочим, занимается бейсболом. Играет за команду от нашего района. Он нападающий.

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе сколько лет? – коварно спросила я.

Маша, не ожидая подвоха, простодушно ответила:

– А мне сорок три. Но я моложе выгляжу, ты же сама видишь.

Да, выглядела Маша неплохо. На забугорных сытных харчах, правда, она отъелась, но жизнь в комфорте давали ей явную фору перед измотанными вечными бытовыми проблемами ровесницами из некогда союзных республик.

– Хм… ему, значит, сорок пять, он в самом расцвете сил, он красивый, он спортсмен, – начала простодушно перечислять я, – а тебе уже сорок три. А Анжелике – шестнадцать. А ещё через год-два она будет совершеннолетней… И ведь правда же, она очень красивая девочка? А через год совсем расцветёт и станет ещё красивее…

Я улыбнулась.

Искушенный человек уровня агента ноль-ноль-семь явно бы заподозрил уловку, но Маша ведь была просто Машей, которая всю жизнь прожила в Нефтеюганске, охмуряя вахтовиков, и даже среднего специального образования не имела. Поэтому Маша ловушку уровня ноль-ноль-семь не заметила.

Но зато Маша прошла суровую школу жизни среди женатых сибирских вахтовиков и посыл уловила сразу. Ощутила так сказать интуитивно. И крепко задумалась. Так, что даже не сразу ответила на какой-то вопрос Анжелики.

Нет, я не была свиньёй. Наоборот, я бы с радостью отдала Анжелику родной матери, да ещё которая живёт в сытой Америке, если бы я была в этой матери хоть на йоту уверена.

Но эту Машу я видела впервые, а впечатление, которое уже сложилось о ней заочно, сейчас лишь укрепилось. И я банально боялась, что девчонка в чужой стране да с такой вот горе-матерью может запросто попасть в такой переплёт, что не выберется оттуда никогда. И помочь ей мы уже не сможем никак.

Нет уж. Пусть сначала выучится, повзрослеет. Наберётся ума. А мать от неё никуда не денется. Захочет – пусть переезжает хоть в Америку, хоть в Гондурас. Но только тогда, когда уже сможет за себя постоять. Года через четыре. А то и больше.

А вслух я сказала категорическим тоном:

– Так что идея забрать Анжелику в Америку очень хорошая! И правильная! Я одобряю. И, кстати, подумайте, чтобы ей туда-сюда не летать на такое расстояние, то оформляйте документы прямо сейчас. Я всё подпишу. У нас ещё примерно неделя осталась. Если постараться – успеть должны. Если что, с нами юрист приехал, Пётр Кузьмич Пивоваров. Хотя здесь, наверное, нужны свои юристы… Но пока вы будете юристов искать, он хоть сориентирует…

Анжелика захлопала от радости в ладоши, а Маша как-то уж слишком рассеянно и отстранённо кивнула.

Она явно особого восторга больше не испытывала.

Поэтому я подкинула дровишек:

– Так что всем лучше будет, да и дешевле, если Анжелика сразу здесь останется. А одежду и остальные документы ей Ричард привезёт.

– Ричард? – захлопала густо накрашенными ресницами Маша.

– Ну да, Ричард, – кивнула я, – это брат её…

– Я знаю, – икнула Маша и торопливо отпила кока-колы из стакана.

И куда в неё столько лезет?