Фонд А – Агитбригада. Книга 2 (страница 12)

Внезапно я увидел, как по линиям пентаграммы пошли зеленоватые сполохи. Точно такие же, как был Енох и Моня. А это значит, что тут действительно не фокусы-покусы.

В общем, они ещё немного побормотали и в центре стола, прямо внутри пентаграммы появилась душа.

Это была женщина, но понять старая она или молодая я не мог, так как она была слишком уж прозрачная.

– Вера! Вера! Ты здесь? Ответь? – вдруг подал голос один из мужчин с невнятным вытянутым лицом и вялым подбородком.

Вера посмотрела на него и передвинула деревянную стрелку.

Я присмотрелся внимательнее – в центре пентаграммы была вырезана такая же доска, как я когда-то делал для Серафима Кузьмича.

– Да!

– Она здесь!

– Вера здесь! – зашелестели возбуждённые шепотки вокруг.

– Задавайте вопросы, – торопливо велел мужчина, – как и договаривались. Юлия Павловна начинает.

– Вера, – сказала Юлия Павловна и посмотрела на меня. – Здесь присутствует мальчик. Геннадий. Ты можешь с ним поговорить, чтобы убедиться, он видит духов или нет?

Мальчик, значит? Ладно, запомню. И докажу тебе, девочка, что не такой уж я и мальчик. Ты ещё за мной плакать будешь. Ишь ты! Прям взрослая! Мальчик!

Пока я кипел от возмущения, чуть не пропустил самое интересное. Вера обвела всех глазами. Остановила взгляд на мне и, вздохнув, опять взялась за стрелку.

– Да!

– Вера сказала «да»! – опять зашушукались эти люди.

– Вера, задай ему вопрос голосом, – сказала Юлия Павловна. – А ты, Геннадий, не смотри на круг. Ты должен будешь ответить.

– Хорошо, – я пожал плечами.

– Как же мне всё это надоело, – проворчала призрак Вера, – вечно одно и то же.

– Ну, так сама задавай им формат, – ответил я. – Они же с такими как ты не умеют общаться, вот и пытаются в меру своего понимания.

– Ты что, меня действительно видишь?! – заверещала Вера и замерцала, как Енох, когда он до предела взволнован.

– Вижу, – пожал плечами я. – Задавай свой вопрос, а то они же от меня не отстанут.

Все посмотрели на меня осуждающе. Похоже они не верили, что я действительно разговариваю с Верой.

– У меня к тебе будет большая просьба! – вдруг быстро заговорила Вера, – слушай, я похоронена на старом кладбище, второй ряд, сорок четвертое место. Они забыли положить мне в гроб медную монету. Положи на могилу монету, иначе я тут так и останусь. Я же не могу уйти!

– А мне что за это будет? – проворчал я, игнорируя недоумевающие взгляды окружающих, – тащиться на кладбище, тем более на старое, в такую даль, искать сорок четвёртое место… Мне лень.

– Прошу тебя! – умоляюще протянула руки ко мне Вера, но, наткнувшись словно на невидимую стену на границе пентаграммы, сердито зашипела.

Хм… любопытная методика. Может, и к Анфисе это было бы можно применить? И к тому призраку, что сидит на Дизельной и врёт мне, что он дух моего отца?

Только кто же ставил эту пентаграмму? У кого бы спросить? Фуллер же по-любому не расскажет. Чёрт, придётся-таки вплотную заняться Юлией Павловной. Мальчиком она меня считает! Самой лет двадцать пять, ну, во всяком случае, тридцати точно нет, а на меня «мальчик» сказала!

– Так ты сделаешь? – жалобно протянула Вера. – Не могу я здесь больше!

– Что мне за это будет? – повторил я.

– Клад! Я знаю где клад! – воскликнула она. – У моей тётки, на улице Крестовоздвиженской, дом восемь, квартира тоже восемь, под подоконником есть ниша. Туда она положила шкатулку с украшениями.

– Уже лучше, – кивнул я, – а почему ты приходишь только по последним пятницам каждого месяца?

– Сил у меня мало, – прошелестела Вера, все больше бледнея. – Так ты сделаешь? Да?

– Если ты правду сказала, то да, – кивнул я.

– Это правда!

– Посмотрим, – вздохнул я и добавил, – пиши им вопрос и мне озвучь. Надо закончить всё это. Я уже спать хочу.

– Вопрос такой: как звали любимую собачку Стеллы Феликсовны? Ответ: Лёля.

Вера погоняла стрелку по столу.

– Повторите! – строго велел мне мужчина.

– Вера задала вопрос: как звали любимую собачку Стеллы Феликсовны? Ответ: Лёля, – послушно повторил я.

Все ахнули.

– Потрясающе! – сверкая восторженными глазами, ахнула женщина.

А вот Юлия Павловна промолчала, хотя тоже могла бы и ахнуть. Хотя бы из вежливости.

Они ещё позадавали какие-то вопросы Вере, всякую чепуху. В основном спрашивали насчет всякой трансцендентальности, познания истины и прочей фигни. И, наконец, сеанс был закончен, Вера отпущена, народ начал потихоньку рассасываться.

Я, вполне довольный, что мне дали положительное заключение и Фаулер будет посрамлён, начал собираться домой. Спать хочу просто смертельно.

И тут меня окликнули.

– Геннадий, извините, но мне очень нужно с вами поговорить, – невысокий мужчина в белоснежной рубашке и в черном сюртуке, выжидающе смотрел на меня.

– Говорите, – вздохнул я,

– Давайте отойдём на балкон, – предложил он.

Я пожал плечами, и мы вышли на свежий воздух.

– Дело в том, что я наблюдал сейчас ваши спиритические способности и понял, что только вы можете нам помочь!

– Но я же помогаю, – поморщился я, ну не нравилось мне быть Чип-и-Дейлом, и всё тут.

– Это вы нашему Обществу помогаете, – мужчина вытащил большой клетчатый платок и промокнул взопревший лоб. – А я сейчас говорю о другой структуре.

– Что у вас случилось?

– Дело в том, что совсем недавно мы обнаружили труп мужчины.

– И что здесь такого? – не понял я.

– Труп был на берегу реки Шайтанка, там, где широкий песчаный пляж, – пояснил мужчина, – и вокруг ни следов, ничего. Абсолютно ровный песок.

– Кто-то замёл следы граблями? – предположил я. – Метлой?

– И на одежде мужчины ни одного опознавательного знака, ни бирок, ни ярлычков, ни-че-го! Помогите понять, кто это и как он там очутился!

Глава 6

Было поздно, но я так почему-то морально устал от последних событий, что направился не домой, а прямиком к Изабелле. К моему удивлению, она оказалась дома. Хотя по пятницам в кафешантанах и ресторанах дым стоял коромыслом.

– Ген-нн-а-а-а, – томно протянула она, когда я курил, выпуская в форточку дым.

– Что, дорогая? – подавив вздох, спросил я (ну почему женщин всегда после всего этого обязательно тянет на разговоры?).

– А вот скажи, вот ты бы на мне женился?

– Конечно! – без зазрения совести соврал я, – был бы я совершеннолетним – так прямо завтра с утра пошли бы с тобой в ЗАГС заявление подавать.

Мне можно было так говорить, до совершеннолетия ещё куча времени, за которое кто-нибудь у Изабеллы да появится.