Фонд А – Агитбригада. Книга 2 (страница 11)

– Да этот циклоп первый… – начал было Енох, но я перебил, рявкнув:

– Я! Кому?! Сказал?! Молчать?!

– Ты, Гена, не понимаешь, глиста эта… – влез Филимон Поликарпович, видимо решив, что я принял его сторону, но я опять рыкнул:

– Что-то непонятно? Так я объясню!

Енох что-то проворчал нечленораздельное и спустился от потолка вниз, глядя на меня с таким видом, словно делал великое одолжение. Одноглазый даже спускаться не стал.

– Филимон Поликарпович, – жестко сказал я, – а тебе что, особое приглашение нужно?

– Мне и отсюда слышно нормально, – огрызнулся он.

– А вот мне неудобно задирать на тебя голову, – ответил я, – впрочем, скажу так, я никого из вас подле себя не держу. Можете убираться. Оба.

– Да ты что, Генка! – замахал руками Енох, – ты что такое говоришь?!

– Ген, ты обиделся что ли? – перебил скелетона одноглазый и плавно спланировал на пол. – Меньше на этого придурка костлявого обращай внимание…

– Кто придурок?! – заверещал Енох.

– Так! Я последний раз делаю замечание, – очень тихо сказал я и отошел к окну.

Есть такой приём в педагогике: если школьники расшумелись, то нужно сначала рыкнуть, чтобы привлечь внимание, а потом резко перейти на очень-очень тихую речь. Тогда все станут прислушиваться и в классе будет тишина. Ну а дальше уже идут другие методики.

Я взглянул на взъерошенных призраков, воинственный пыл которых ещё не прошел. Но они не знали, что я справлялся даже с седьмым «Г»! Противная завучка, чтобы досадить мне, ставила мой урок химии сразу после физкультуры. А в седьмым «Г» у нас учились только второгодники и хулиганы. И можете себе представить, какие они приходили после физкультуры ко мне. Но я их дрессировал на раз. А тут всего два каких-то ископаемых призрака.

– Так вот, ребята, – тихо сказал я и внимательно посмотрел на них по очереди. – То, что вы сейчас устроили, мне сильно не нравится. А ещё не нравится ваше отношение ко мне. Так оно не будет. Игнорировать меня не надо. Это – моё жильё. И я не позволю кому бы то ни было, творить здесь беспредел!

– Я извиняюсь, а что такое беспредел? – спросил Енох.

Филимон Поликарпович обидно заржал, явно подначивая Еноха.

Тот замерцал и пошел зелёными пятнами от злости.

– А это то, что вы сейчас здесь устроили, – пояснил я и жестко добавил, – так что принимайте решение прямо сейчас. Если вы со мной, значит играем по моим правилам. Если не нравится что-то – адью! Призраков вокруг много, замену вам я быстро найду.

– Да ты что, Генка, – заискрился нежно-зеленым Филимон Поликарпович, – это мы так шутили. Правда ж, Енох?

Енох немного помолчал, потом с важным видом кивнул, демонстративно не глядя на одноглазого.

– Мы больше не будем, – добавил скелетон, – Я, во всяком случае. Тем более я с тобой с самого начала. Мы многое уже прошли, Генка. Не то, что некоторые самозванцы.

– Самозванцы, да? – тут же вскипел одноглазый, – а я, между прочим, Генке жизнь спас! Ценой своей! Пока некоторые непонятно где прохлаждались…

– Прохлаждались?! – заверещал Енох и ссора пошла по второму кругу.

– Так! – сказал я, доставая листочек цыганки, и помахал им в воздухе, – если прочитать эти слова два раза, душа остается в этом мире. А вот мне интересно, а что, если эти слова прочитать в обратном порядке, душа развеется и уйдет с этого мира? Решайте, на ком поэкспериментируем в первую очередь?

Оба призраки испуганно застыли.

– Ты сейчас шутишь! – обличительно уставил костяшку пальца на меня Енох.

– Проверим? – мило улыбнулся я и в комнате повисло молчание.

– Нет, не надо. – торопливо сказал одноглазый. – мы больше не будем. Да, Енох?

– Вы мне это две минуты назад обещали.

– Не знаю, кто там что обещал, – скептически взглянул одним глазом Филимон Поликарпович на Еноха, – но лично я дам клятву. Которую нарушать нельзя. Так что сколько этот дистрофик не будет меня провоцировать, я буду молчать!

Енох возмущенно заискрился и замерцал, но деваться ему было некуда.

– Хорошо, – спокойно ответил я, – давай клятву и оставайся. А ты, Енох, прощай!

– Как прощай?! Почему это сразу Енох прощай?! – возмутился скелетон.

– Ну ты же не даешь клятву, – пожал плечами я.

– Я не успел просто! Не успел!

В общем, в результате переговоров, я взял с призраков клятву полного подчинения и хрупкий мир воцарился в моём флигельке, хоть и чувствую, что ненадолго.

– Так, есть ещё пару моментов, которые нужно обсудить, если все успокоились, – сказал я. – Первое. Называть тебя Филимоном Поликарповичем слишком длинно и неудобно.

– Согласен, – слишком уж торопливо сказал одноглазый.

– А что, если я буду называть тебя Филей? – предложил сокращённый вариант имени я.

– А других имён нету? – жалобно скривился тот.

– А как тебя называли в жизни?

– Филимоша, Моня…

– Моня? – засмеялся я, вспомнив раневское «Моня, не нервируй меня», – отлично, буду называть тебя Моня. Ты согласен?

– Ладно, называй, – вздохнул одноглазый.

– Вот и отлично, – усмехнулся я и сообщил, – второе. Во время моего отсутствия во флигеле должна быть тишина. Хозяйку вон перепугали. Нехорошо.

– Будет!

– Не вопрос! – заверили меня призраки.

– Замечательно, – кивнул я и подытожил, – если с этими вопросами разобрались, тогда сообщаю вам следующее, – сегодня в десять тридцать вечера меня ждут в Обществе.

– Зачем? – взвился Енох, – мы ведь уже выполнили то задание!

– Что за задание? Что за общество? – жадно замерцал от любопытства Моня.

– Генка, я же говорил тебе… – завёлся Енох, игнорируя вопросы одноглазого.

– У них какой-то дух приходит только в последнюю пятницу месяца, – сказал я, – они хотят меня проверить…

– Так ведь проверяли уже! – возмутился Енох. – Ох, Генка, говорил я тебе, что с этим обществом не всё так хорошо будет!

– Да что за общество такое?! – уже в который раз задал вопрос Моня.

Мы с Енохом переглянулись и вздохнули.

Вечером, в нужное время я прибыл по адресу улица Пролетарская, 43-Б. Первый этаж, квартира два. Меня впустили внутрь, в большой комнате собралось человек пятнадцать, в основном все мужчины. Среди них были и две женщины – явно молодящаяся дама, в тёмном глухом платье, и уже знакомая мне Юлия Павловна. Последняя была в скромной закрытой блузке и длинной черной юбке в пол.

На мою улыбку, она строго поджала губы и отвернулась. Ну ничего, дай только время.

В этот раз обстановка отличалась. Был стол, как и в прошлый раз, были стулья, но на столе вместо странных приборов не было ничего. Во всяком случае поначалу так мне показалось. Присмотревшись, я увидел, что на столе начерчена вроде как пентаграмма. Я примерно такое в каком-то голливудском фильме видел в моей прошлой жизни.

Мы все сели вокруг стола. И принялись молча сидеть. Мне быстро надоело. Сперва я рассматривал сидящих людей, но потом стало совсем скучно. От горящих свечей было жарко, меня потянуло в сон. Внезапно женщина что-то нараспев забормотала.

Медиум?

Ну ладно, сижу, смотрю дальше.

Через минуту к её бормотанию присоединился сидящий рядом со мной мужчина. Сколько я не прислушивался, разобрать, что они там лопочут, не мог. Прошла ещё примерно минута и к ним присоединился ещё один. Нужно ли говорить, что по происшествии какого-то времени бормотали все. Точнее все, кроме меня.

Ну ладно.

Сижу дальше, смотрю.