Фома Гартман – Наша жизнь с господином Гурджиевым (страница 8)
Мы послали Осипу приказ оставаться в нашем поместье до дальнейших указаний, и на следующий день с Марфушей и всеми нашими вещами мы сели в поезд на Туапсе, где поселились в маленькой гостинице. На следующее утро мы пошли встретиться с г-ном Гурджиевым в его гостиницу. Он лежал на кровати, покрытой ковром. Также с ним в комнате были его жена, Захаров и дочка г-жи Успенской, Леночка. Никто не разговаривал. Мы сели, и тоже сохраняли молчание. Была тяжёлая подавляющая атмосфера, когда не знаешь, как быть. Г-н Гурджиев несомненно знал, как создать такую атмосферу… Наконец, я не смог её больше терпеть и спросил его про планы относительно Персии, и как мы сможем туда за ним последовать.
«Поскольку у меня нет денег, чтобы добраться туда обычным способом, – ответил он, – я заключу контракт на дробление камней для дороги. Я вам уже это говорил. Это самая отвратительная работа. Это невозможно для вас, потому что после рабочего дня женщины должны будут вымыть ноги рабочих, к примеру, ноги Захарова будут вонять очень плохо. Леночка – хорошо, она сможет это сделать, но ваша жена не сможет». Снова опустилась тяжёлая тишина, и это давление продолжалось почти весь день. Моя жена была в отчаянии. Она обвинила меня в том, что я неправильно разговаривал с г-ном Гурджиевым и не осознавал нашей опасной позиции – мои военные бумаги не были в порядке, поскольку мы поехали прямо в Ессентуки, не заезжая в Ростов. На следующий день она осталась в гостинице, сказав, что не хочет идти со мной и снова видеть г-на Гурджиева.
Тем не менее, напряжение ослабло, когда г-н Гурджиев сказал мне: «Я знаю, что вы должны ехать в Ростов за вашими бумагами, и возможно, когда вы вернётесь, я ещё не уеду в Персию».
Итак, мы с женой первым же поездом отправились в Ростов. Так случилось, что офицером, командующим военным гарнизоном, был мой бывший учитель, Чернояров, который очень меня любил. Без промедления мои бумаги были подписаны, и мне дали отпуск ещё на две недели. На следующий день мы уже снова были в Туапсе с г-ном Гурджиевым.
За время нашего отсутствия г-н Гурджиев купил двух молодых чёрных лошадей и
Вечером мы вместе с ним, его женой и Захаровым отправились на холмы испытать её. После этого он сказал, что если мы хотим, мы можем сопровождать его в путешествии, но каждый может взять с собой только самые необходимые вещи – один чемодан на человека – нужно быть готовым отправиться в следующее воскресенье. Мы немедленно решили ехать, оставив остальные наши вещи в гостинице с Марфушей.
Когда настало воскресенье, мы узнали, что Шернваллы, Алексей Яковлевич Рахмилевич и Леночка тоже едут с нами. Рахмилевич был известный юрист и один из самых первых учеников г-на Гурджиева. Г-н Гурджиев сказал нам, что мы пообедаем в ресторане, а потом выдвинемся в направлении Сочи на восток по побережью Чёрного моря. Весь багаж был погружен на линейку, и вскоре эта куча чемоданов достигла трёх футов высоты, таким образом, ни для кого не осталось места, кроме кучера – самого г-на Гурджиева. Он посадил Захарова сверху на багаж, остальные должны были идти пешком, придерживаясь самого короткого маршрута через горы, потому что главная дорога на побережье была слишком длинной и извилистой. Потом мы должны были ждать остальных в том месте, где короткая дорога пересекает главный путь. Поскольку жена г-на Гурджиева шла с нами, моя жена была уверена, что он не «просто бросит нас» в дороге. У неё ещё не было полного доверия к г-ну Гурджиеву, но она хотела следовать за ним так долго, сколько сможет, потому что всё, что она слышала из его разговоров, очень её интересовало.
Длина короткого пути оказалась намного больше, чем мы ожидали. Было тяжело взбираться наверх и очень жарко. Ни я, ни моя жена не были готовы к такому путешествию, и наша неподходящая одежда делала его ещё сложнее. Моя жена была обута в модные туфли на высоком каблуке, с обильной шнуровкой, а на мне была моя офицерская форма с широкими брюками в казацком стиле, стянутыми на лодыжках, и высокие сапоги, более подходящие для верховой езды.
Наконец, на пересечении дорог мы нашли гостиницу, старую и далеко не чистую. Мы устали и очень хотели пить, поэтому мы вошли, чтобы выпить чаю. Было уже темно, а г-на Гурджиева всё не было. К счастью, у нас были деньги, поэтому мы могли остаться на ночь, если это было бы нужно.
Наконец, прибыли г-н Гурджиев и Захаров. Мы все немного поели и надеялись поспать, но г-н Гурджиев сказал: «Ночь так прекрасна, светит луна. Не лучше ли продолжить?» Итак, мы пошли дальше.
Теперь начались настоящие усилия.
Г-н Гурджиев сказал нам только, что он хочет покрыть длинную дистанцию, но куда и насколько далеко – ни слова.
Мои ноги опухли и покрылись ранами. У моей жены появились волдыри от её обуви на высоком каблуке ещё до того, как мы добрались до гостиницы, и её ноги ужасно болели. Но мы всё ещё хотели идти.
Мы шли через удивительно красивые места. Дорога обвивала горные склоны со старыми деревьями. Светила полная луна, и при некоторых поворотах дороги мы могли бросить взгляд на море, блестящее в лунном свете. Мы шли дальше и дальше, следуя рядом с линейкой.
Было уже около двух часов ночи, а мы выступили в два часа пополудни. Г-н Гурджиев сказал: «А теперь поищем место для ночлега». Но каждый раз, когда появлялось подходящее место, он понукал лошадей, и мы должны были догонять линейку. Гораздо позже мы подошли к маленькому неровному участку, где груды камней были окружены низкорослым кустарником. Здесь, наконец, г-н Гурджиев остановился и сказал нам распрячь коней. Мы набрали из придорожного родника воды в вёдра для лошадей и в котелок, чтобы сделать себе чай. Но нужно было развести огонь для чая, а для этого – найти дрова. Начинался дождь, и чтобы найти сухой хворост, нам нужно было побороться в темноте с колючим кустарником. Это было настоящее испытание на выносливость. Но наконец, огонь бы зажжён, чай готов, и все мы получили по чашке и по куску хлеба. Я должен был пить свой чай без сахара, а я ведь любил его очень сладким.
После чая г-н Гурджиев сказал нам идти спать. Но где же лечь? Иного места, кроме как на камнях, не было. Тогда он сказал мне: «А вы, Фома, будете часовым в эту ночь». Таким образом, я даже не сомкнул глаз. Конечно же, от этой ночи оставалось совсем немного. С рассветом г-н Гурджиев поднялся и позвал: «Подъём! Сегодня нам предстоит долгий путь!»
Мы запаковали частично открытый багаж, запрягли лошадей и снова пустились в путь. Моя жена не смогла надеть свои туфли, потому что её ноги кровоточили и опухли. Она привязала к ногам кусочки картона, чтобы сделать сандалии, но, конечно же, это было ненадолго, поэтому ей пришлось идти босиком.
Меня ожидал другой сюрприз: поскольку я не спал всю ночь, г-н Гурджиев оказал мне особую любезность и предложил отдохнуть, сидя верхом на багаже. День был жаркий, солнце начало припекать, и после бессонной ночи мне было очень тяжело держать глаза открытыми, но если бы я закрыл их хоть на мгновение, я тут же слетел бы с линейки. На ходу было бы гораздо легче побороть желание спать. Г-н Гурджиев прекрасно это знал и попросил меня сделать сверхусилие. И я пытался сделать такое усилие. Я почувствовал, что всё, что уже произошло и что ещё произойдёт, похоже на сказку, в которой нужно сделать почти невозможное для того, чтобы достичь цели. Но такое может произойти только с маленькой группой людей под руководством г-на Гурджиева – настоящего учителя.
Куда мы сейчас идём? Было сказано, что в Персию… и мы так и думали.
Наконец, г-н Гурджиев сжалился надо мной и сказал мне идти пешком. Мои военные брюки уже натёрли мне ноги, почти содрав с них кожу, а ступни болели в неподходящей обуви.
Был полдень, и мы пересекали длинную деревню Лазаревское с беспорядочно разбросанными домиками. Г-н Гурджиев сказал своей жене и Захарову взять большой глиняный горшок с крышкой и пойти в гостиницу принести что-нибудь поесть. Остальные должны были продолжать путь. Вскоре они нас догнали, и мы остановились на чудесном маленьком лугу, покрытом шёлковой зелёной травой и тенистыми деревьями. Неподалёку протекал горный родник. Мы распрягли лошадей, накормили и напоили их, сами с удовольствием напились родниковой воды и сели на одеяла. Потом последовала еда в глиняном горшке. Это была баранина с зелёной фасолью, и мы могли брать столько, сколько захотим.
Теперь г-н Гурджиев сказал нам, что мы можем отдыхать. Мы легли и тут же провалились в сон. Что это был за сон! За остаток нашего пути в тот день мы вовсе не устали.
Мы остановились на ночь рядом с небольшой деревней в маленьком ущелье, окружённым с трёх сторон большими деревьями и непроходимым кустарником. Мы увидели, что там были яблони – остатки поселений древних черкесов, независимых племён, которые приняли ислам и занимали эту часть Кавказа[6].
Мы сразу же развели огонь и собрали достаточно хвороста, чтобы поддерживать его всю ночь. После чая и еды мы решили смотреть за огнём по очереди, потому что в окрестных лесах были волки, шакалы и медведи. Все приготовились спать, кроме Захарова, дежурившего первым. Мы расстелили свои тоненькие матрасы под деревьями и легли. Как была красива эта ночь, тёмная, как бывает только на юге! Звёзды были больше и ярче, чем мы когда-либо видели.