Focsker – Обязанный править. Инсургент (страница 8)

Энергетик охнул, охнул и сам Уилсон. Схватившись за сердце, толстяк задрал голову, подтверждая мою старую проблему: думать и при этом озвучивать свои бредовые мысли. Крыша моя ещё в палатах двинулась. Домогательства, похабные шутки, чернейший юмор из-за положения умирающего восемнадцатилетнему мне прощалось абсолютно всё. Тут же стоило следить за языком – дебил, блять, а в принципе… может, и вправду, он же вор? Хотя если всех воров казнить разом, то кто работать будет? Я, что ль? А я не хочу.

– Позвольте искупить вину! – заметив паузу, шанс, кричит министр.

– Мой лорд, – шокированный требованием, становится между нами Уилсон. Он чему удивляется? Я, конечно, перегнул, но разве не этого дед хотел? – Пока не истёк девятидневный срок после вашего пробуждения, полноправного признания вас как лорда, смертная казнь элит совета, членов совета Регента может вызвать массовые недовольства даже среди верных вам слуг.

А, так этот пидор ещё из той кучки гомиков-регентов, что хотели оставить меня навеки вечные в качестве сосульки? Блять, ну тогда да, просто расстрелять мало, за хуй суку подвесить! Жаль, очень жаль, что я пока ещё не целиком и полностью лорд. Девять дней – это целая жизнь, и чего ждать, когда вот он, я? Может, кто-то высший будет решать, годный я на роль или нет? Хорошо, потерпим, может, мой мотивирующий приказ поменяет в этом толстячке что-то. Может, он одумается? Хотя, как по мне, скорее всего погрузит всё наворованное добро и укатит в закат. Блять, а за ним так же потянутся вереницы предателей, трусов, шпионов, и все с нашими бабками, которые бы мы могли коммунизировать обратно. Спасибо за помощь, Уилсон, блять, сказал бы раньше, что я ещё не совсем правитель, глядишь, этого бы не произошло. Ладно, захотят сбежать, пусть бегут! Но я не дам это сделать легко.

– Местные законы такие… снисходительные, – откинувшись в до жути удобном троне, смотрю на вора, который на коленях чуть башку свою до крови об пол не разбил. – В моё время казнили и за меньшие проступки. Но я дам тебе шанс искупить вину. Ты, твои родственники, твои друзья, счета и финансы будут заморожены. – Гляжу на Уилсона, мол, так я могу поступить, и он понимающе кивнул, одобряя такой подход. – Так же любой госслужащий, что покинет свой пост, своё министерство в течение этих девяти дней, покинув нашу систему, будет взят на особый контроль, как и ты. Я погорячился, приказав тебя казнить, наверняка ты профессионал своего дела…

– Я всё исправлю, всё сделаю, вы не пожалеете о своём решении! – кричит с земли энергетик, и я слышу дрожь в голосе, сопли, он рыдает на потеху мне и окружавшей нас брутальной страже.

– Это покажет время, а пока, где моя энергия, где… мои 0.02 П-вата в день, министр?

Втянув сопли, тот внезапно стих, поднял голову и взглядом красных заплаканных глаз, красного от удара лба, посмотрел на меня как на непойми кого:

– П-п-п-п… чего?

Я показушно сжал кулаки, чуть наклонился вперёд, собираясь встать.

– Ай, я всё понял, понял! П-вата, конечно-конечно, как я не мог понять эту величественную игру слов, эти… это…

Я поднял сжатый кулак и разжал его, в ответ на что толстячок заткнулся. После, показушно стиснув зубы и раздражённо зажмурившись, я гляжу на него исподлобья. Посыл эмоциональный таков: «дай мне хоть один повод сука… и я тебя точно урою».

– Я во всём сознаюсь, не надо, прошу, смилостивься, о великий господин!.. – зажмурился вор и лбом уткнулся в пол. – Энергия в подземной подстанции! – заявляет он, и я в предвкушении встаю, подхожу к краю пьедестала, замираю у обрыва.

– Продолжай. – Сурово требую я.

– Её списываю каждый день, понемногу. Одна из труднодоступных магистралей: её застроили и спрятали за стенами мусоросжигательного завода, потом вновь ввели в эксплуатацию, но как частную, хотя она числилась на государственном балансе. Недодавая энергии нижним ярусам города, круг определённых личностей собирал и перепродавал излишки предприятиям, испытывающим дефицит энергии. Мы помогали заводам производить больше!

Так себе отмазка, но уже что-то.

– Каким заводам? – расплывшись в улыбке от того, насколько говорливой оказалась пташка, продолжаю спокойно давить его взглядом своих белых глаз. – Расскажи мне, спаси свою жалкую, никчёмную жизнь, сдай всех своих подельников, заказчиков, и я не просто пощажу тебя, но и позволю твоим детям сохранить всё, что они успели украсть. Ты просто сядешь в тюрьму, посидишь там лет шесть-семь, выйдешь и полетишь доживать свой век к деткам.

Мужик в ужасе поднимает голову, смотрит мне в глаза, будто пытаясь решить, стоит ли оно того?

– Или есть другой вариант. – Припав на колено, сверху пьедестала, улыбаясь, рассказываю: – Мы и так выбьем из тебя всё, что захотим, вырежем вместе с органами информацию о грязных делах всех твоих родственников, друзей, любовниц, а после, собрав в одну группу, отправим на суд жителей третьего яруса. У вас такая хорошая кожа, такие человеческие глаза и тела, наверняка нищие жители трущоб, которые и будут вас судить, захотят попробовать биологического мяса… В моё время, в годы голода и воин, человечинка была частым блюдом… – Я облизнулся, сощурившись, тихо спросил: – Знаешь, какова она на вкус?

Мужика затрясло, глядя мне в глаза, дрожа всеми своими цепями и косточками, он затрясся, и штаны под ним налились тёмным пятном, а после, оно разошлось по колошам, до ботинок и пола.

– Не-не-не-не… – заикаясь, бледный, с бегущими словно реки слезами и соплями, замотал головой. Ёбать, как же я хорош! Он обоссался от страха! Не в силах говорить, не в силах больше смотреть мне в глаза, кудрявый толстяк кинул взгляд на Уилсона, и тот жестом руки послал голограмму министру под нос, после чего на ней тут же одно за другим стали всплывать имена и названия фирм. Пока он давал показания, пока писал, я пару раз словил на себе взгляды моей личной стражи. Их мысли сложно понять: возможно, я перегнул, а быть может, наоборот, то, что я упомянул войну и голод, разожгло внутри них какое-нибудь понимание? Поживём – увидим. Хотя с охраной тоже что-то надо делать. Не хотелось бы, чтоб дружки этого борова, когда я за них возьмусь, подкупили кого и свой собственный охранник пустил мне пулю в голову.

Вскоре первые данные были собраны, толстяка подняли на ноги и защёлкнули на его руках браслеты.

– А… а что будет с… с… с… ними? Моя семья… – Чуть успокоившись, но при этом всё ещё дрожа, спросил министр.

У него ещё есть силы думать о семье? Похвально, душонка его ещё не до конца пропала.

– Всё зависит от вас, министр. – С трона отвечаю я. – Вы ведь не пленник, а эти кандалы – это лишь временное напоминание, чтобы услышали меня, думали обо мне и помнили, кому именно вы служите.

Толстяк сглотнул слюну так громко, что звук эхом прокатился по тронному залу. Охотиться на его детей, если они, конечно, не взрослые и не часть коррупционной команды, я, естественно, не стал бы. И на улицы не выбросил бы новорождённых с нищей мамкой, и вообще, я хоть и сука на словах, но не совсем сука на деле. Даже пиявок могу пожалеть. Хорошо, что он этого не знает наверняка. Вижу это пятно на красных штанах, как трясутся пухлые губки и по лицу ручейком прозрачным струится пот со слезами. Гнетуще глядя на него, лицо своё корчу, превращая человеческую морду в ебальник озлобленного, молодого, белоглазого снежного тролля.

– Я служу своему лорду. – Перед тем как оставить меня, заявляет толстяк. – Завод по производству межпланетных двигателей, завод № 1… посетите его в первую очередь и поймёте: я служу, был верен и останусь верным только вам, мой господин! Славься род Фердинанд!.. Славься Константин!.. – Того уносят под ручки мои вышибалы, он кричит, он напуган, а я получаю направление для дальнейшего движения и запугивания тех, кто запугивает и издевается над нищенками вроде моих родителей. Блестяще, блять!

Шоу-программа с министром согнала сонливость. Перечисление имён на какой-то цифровой бумажке – это хорошо, но признание ублюдка, напрямую сознавшегося в некоторых тёмных делишках, ещё лучше. Глядя на Макса и периодически поглядывая на Уилсона, я очень надеялся, что хоть кто-то из этих балбесов додумался включить диктофон. Ибо, всю ночь проведя с этими ёбучими гаджетами, я самостоятельно до сих пор научился только открывать экран, листать информационные журналы и вызывать помощь, периодически путая вызов горничных и спецподразделения местных сантехников, реагировавших на мой сигнал о потопе в номере.

– Что-то не так, Макс? – Мы зацепились взглядами, и тот, как и некоторые из бойцов, кидавшие на меня косого, отвёл взгляд.

– Всё в полном порядке. – Встав по струнке смирно, тут же ответил вышибала, уставившись взглядом в закрывшуюся в приёмную дверь. «В порядке говоришь? Хм… а мне вот так не кажется».

Глава 5

– В смысле у нас нет трудовых лагерей, исправительных колоний и производств при тюрьмах для богатых? А это… ну, как… как тогда зажравшиеся казнокрады и воры из аристократов отдают долги за грабёж населения и моей планеты? – Ярость, недовольство, переросшее в бешенство, смутили Уилсона. Ещё бы не смутили, когда я сам по себе просто в ебучем шоке. У них тупо нет понятия о том, что приближённый может сесть!