Focsker – Обязанный править. Инсургент (страница 7)

Нужно начинать экономить, экономить так сильно, как не экономил никто, нигде и никогда, и, разглядывая свою комнату, то количество слуг вокруг, я знал, с чего начать. Рыба гниёт с головы, голова в этой тёмной крепости – я. Подо мной – мясо, многошёрстная, наверняка лицемерная, проворованная, удобная для моего возвышения грязь. Каждому диктатору, каждому идущему к реке, нужен пьедестал или тропа, в которой он увидит свой путь. И я видел его, в грубой, жёсткой, тоталитарной и беспринципной политике доминирования диктатора. Я, может, и не самый хороший человек, но знаю, что такое жить хуево, вернее, как тяжело смотреть за тем, как хуево живут твои предки. Потому, пусть и не своих, но родителей, что теперь служат мне, попытаюсь в обиду не дать…

Глава 4

Переварить всю полученную информацию сразу, пусть и в сжатом виде, для меня нереалистично – слишком тупой и медлительный. Главным оставалась и остаётся одна цель: жить и выживать, двигаясь по намеченному курсу. Предстояло собрать «антикризисную» команду, найти людей, которые разбираются в местных технологиях, финансах и… в общем, во всём, они должны разбираться. Однако в такой стране и системе, где много планет и долг столь внушительный, они уже должны быть, и если наш долг растёт, а всё вокруг потребляет столько электричества впустую, в убыток, значит, с задачей своей они не справляются. И тут у меня, как у любого начинающего диктатора, возникает вопрос: это случайность или целенаправленный мятеж? Помню, пока ещё мог ходить, мама всегда кричала, когда я забывал выключить за собой свет – это пример неопытности и расточительства молодого меня, ведь оставлял я его включённым неосознанно или не до конца понимая причин её гнева. Но если кто-то, подключившись к нашим энергосетям, наладил подпольное производство или майнил втихаря, перепродавая батарейки, что заряжал нашей энергией, то… их стоило взять за горло и, как меня ругали, так их выпороть, заставив компенсировать убытки. У нас тут в любой момент города могут со всем своим населением в мир иной отойти, а кто-то будет «майнить» и не платить мне за это? Непростительно!

Словно читая мои мысли, быстро реагируя на мои вопросы, сестрички-горничные, не имеющие власти, взывают к местному богу прислуги. Недоспавший Уилсон приносит мне планшет со словами: «Возможно, этот человек вас сможет заинтересовать». Первоклассный дворецкий, слуга номер один, буквально шёл под руку со мной, предвидя мой следующий шаг. Он прибыл с докладом и целым списком разношёрстных личностей. Дворецкий, на опыте зная, кто мне нужен, первым предоставил дело какого-то старшего или главного, в их определениях непонятного министра энергетики. Он был ответственен за энергопотребление метрополии, а также имел огромное досье. Хороший послужной список, системные награды, вручённые прошлым лордом, а ещё отдельно собранная на него тонюсенькая папочка (если бы она была физической). В ней полуслепой я видел кое-какое расхождение, касающееся П-ват. В докладе экстренной комиссии указывалось о 0.01 П-вата сохранённой мощности. Здесь же говорилось как минимум о 0.03 П-ват, которые поступали в докладе от самого министра прошлому лорду. Иными словами, министр напрямую говорил, мол, количество сохраняемой энергии больше, чем фактическое. Непоняточка…

Стилус с данными комиссии тут же откладываю на стол, в него дозагружаю доклад Уилсона, после оба в виде голограмм вывожу на центр комнаты в увеличенном в двадцать раз масштабе и начинаю игру «найди отличие». В основном всё абсолютно идентично, доклады почти полностью сходятся, и только где-то в больших тайно спрятанных батарейках города накапливался и продавался кому-то наш общий запас энергии; каждый день мы недополучали минимум 0.02 П-вата. А это в целых два раза больше, чем у нас сейчас есть на развитие. Коррупция не позволяла освободить мощности для создания новых, необходимых городу предприятий. По моему личному мнению, это была даже не просто коррупция, а покушение на мою счастливую жизнь и возможное взятие в аренду пиздатых красавиц! Мне нужны деньги, энергия – это деньги, которые кто-то безжалостно пиздит из моего кармана!

Время стремительно двигалось к девяти утра. На девять тридцать был запланирован разговор с этим главным, мать его, электриком, и мне очень хотелось спросить: «Где деньги, Лебовски?!», при этом не получить надменную усмешку, бросок дерьмом в морду и ехидное «очевидно, вот тут!» Я собираюсь говорить на тему воровства в государственных масштабах; возможно, после нашего разговора кто-то сядет, может, даже ляжет, но перед этим необходимо разобраться в проблеме.

– Уилсон, есть идеи, как и где пропадает энергия? – на выбор, для разговоров рядом со мной почти всегда находились перекачанная гора тестостерона Макс и старый, казалось бы, читающий мои мысли хер… вернее сэр, дворецкий. Обращаясь к нему, создавалось впечатление, что он-то точно знает, не зря же принёс дело этого министра. Чуйка меня не подвела. Стоит не только присматриваться к нему, но и прислушиваться, ведь седой лис, кажется, затевал какую-то свою, собственную игру. Ждавший моего вопроса, наверняка неспроста быстро подготовивший дело на энергетика, дедуля сразу ткнул пальцем в гнойник.

– Обратите внимание на информацию в докладах о поддержании температуры на нижних уровнях, мой лорд, – склонив голову, говорит Уилсон. Отлистав нужные страницы, коих было больше тысячи, смотрю туда, куда мне тыкают. В докладе экстренного комитета указана средняя температура в… 16 градусов по Цельсию внутри некоторых жилых помещений третьего нижнего уровня. Прохладно, но, как по мне, не критично. В то же время в тонкой цифровой папочке имелась жалоба с десятком тысяч подписей и пометка о температуре –5 градусов по Цельсию. Не может же быть это внутри помещений?! Ёбать… В такой температуре, особенно если она комнатная, невозможно жить и оставаться при этом здоровым долго. Хотя генная инженерия, все дела… Нет, это точно не нормально. Из базовой физики я знал: если дать жару внизу, то накапливающаяся температура вверху может стать невыносимо убийственной. Иными словами, если на нижнем ярусе будет двадцать, то у тех, кто живёт сверху, может стать все шестьдесят? Это ли причина такой низкой температуры, либо же в этом и спрятаны пропавшие 0.02 П-вата, которые, к слову, могли отвечать за циркуляцию воздуха? Чтобы горячий воздух не зажарил людей сверху, его вполне можно как-нибудь отправлять вниз, и вот как раз для этого могли требоваться и наверняка требовались какие-либо мощности. Но это всё лишь предположения. Очень странно: чем больше погружаюсь мысленно в эту писанину, тем сильнее теряю собственные мысли, лишаясь понимания. Доклад за докладом, добираюсь до сообщений коммунальных служб, оправдывавшихся и опровергавших низкие температуры внутри помещений. Мол, всё это кляузы, у нас всё под контролем и город ведь живёт, работает. Хотя, что это я, верю отчётам коммунальных служб? Я чё, долбоёб… Не, там точно что-то есть. Возможно, всё гораздо прозаичнее и проще. К примеру, зная, что им ничего не будет, коммунальщики и бандосы нижних уровней объединились и взяли за горло каких-нибудь бедняков. И теперь жилые строения самого беззащитного класса лишились тепла, а выделяемая на них энергия разворовывается в «учёт погашения долга». Такой вариант тоже может быть, надо разбираться, и делать это я буду в своей собственной манере.

Сидя на своём огромном железном стуле, украшенном узорами и дебильной подсветкой, с высоты метров пяти, смотрю, как к моему пьедесталу чуть ли не под руки волочат бледного, кудрявого мужика. Внушительный животик его переваливался за ремень, весь в пёстрых одеяниях жёлтого и красного цвета, с тонкими закрученными усиками, глазками бусинками. Он весь дрожал, был бледен, косился на Макса, сутулился, словно всем телом готовился припасть к земле с молитвой о прощении. Он не выглядел бедно: громоздкая цепь из переливающейся разными оттенками металла вилась вокруг шеи. В повседневности эта драгоценность по-любому лежала на большом пузе как символ статусности, а сейчас, когда тот сгибал голову предо мной, стоя на обоих коленях, она была скорее как ошейник, позолоченная цепь, тянувшая пса мордой к земле. Он стоял на коленях, не смея поднять головы, тяжело дышал и вскоре, из-за веса украшения, как собака опустился на четвереньки, руками уткнулся в пол и тяжело задышал. На каждом пальце имелись перстни. Разные, с камушками, где-то, как на средних пальцах, даже по два перстня. Пока тот пытался отдышаться, успокоиться, я через Уилсона поинтересовался о стоимости украшений гостя и тут же получил ответ. Сумма приличная: звездолёт для человека моего уровня, чтобы путешествовать по системам, не купишь, но вот небольшой флот маленьких грузовых кораблей, способных перемещаться между планетами, купишь, причём даже кораблей не отечественных, а импортных, прямо с завода, ещё и в топовом обвесе.

– Господин Фердинанд Константин, я Г…

– Воруешь? – не дожидаясь приветствия, бросаю в гостя колкое слово. Простая проверка труса на смелость: признается – лох, не признается – хорошо, продолжим нашу игру.

– Я… – кудрявый от удивления аж голову задрал, пот побежал по его лбу, создавая разводы от какой-то мази или чего-то, чем тот обрабатывал своё лицо. – Ну… я… Как все, ваша светлость! – пал ниц энергетик. Значит, ворует, ну и лох; был бы не лохом, не сознался. Министр что-то затараторил, глядя в землю, а я, наблюдая за этим убожеством, намереваясь пошутить про себя (а как оказалось, вслух), выдал неуместное: – Расстрелять.