Focsker – Обязанный править. Инсургент (страница 4)

– Я Фердинанд, – говорю величественно и пафосно. – И мой долг, как наследника знатной крови, защищать свои территории, слуг и другое имущество. Тебе, Уилсон, не нужно меня просить об исполнении долга, что дарован мне по праву рождению. Лучше расскажи о повстанцах.

Хмурое лицо старика чуть посветлело, белые локоны, сваливаясь со лба, прикрыли усталые глаза:

– Что именно вы хотите знать, господин?

– Всё. – Откинувшись в кресле, на пафосе отвечаю я.

Парадный оркестр и рота почётного караула встречают лорда системы Константина Фердинанда. С присущей ему спокойностью, грозностью и властностью во взгляде он оценивает церемонию с каменным лицом и надменностью. После делает всё, что положено лорду. В очередной раз показывая, насколько великой личностью он был в прошлом и что парад, все те почести, с которыми его встречают, – нечто до безобразия обычное, не заслуживающее его эмоций. По красной ковровой дорожке, обшитой золотыми нитями, шестьдесят слуг-телохранителей высшей категории проводят лорда Константина в его покои. Туда, где персона номер один во всей системе сможет отдохнуть и при желании ознакомиться с делами, происходящими в его государстве. Шесть тысяч стражей будут обеспечивать его покой день и ночь. Ещё три тысячи слуг, боевых горничных, поваров и прочих постараются сгладить всевозможный дискомфорт, с которым вернувшийся из криокамеры лорд может столкнуться.

Проводив господина, Уилсон Тол вызывает к себе начальника охраны Макса Норда для личного разговора. Поговорить им обоим было о чём.

При прошлом лорде они оба снискали дурную славу. Считались второсортной прислугой из-за верности своим убеждениям и стойкости в желании их отстаивать. Что Уилсон, что Макс, являлись выходцами второстепенных, хоть и в то же время приближенных к верхам, городских каст. На кастах, разделении по прослойке, богатству, основывалась вся власть в городе, системе, и то, как семимильными шагами Константин Фердинанд перешагивал через укоренившиеся в обществе правила, не могло не беспокоить его верных слуг.

– Мне кажется, лорд разочарован комнатой, но слуги ему понравились, – говорит Макс, усаживаясь за рабочий стол Уилсона.

– Они элита, отобранная мной, – говорит Уилсон, – а с комнатой… Во времена первых людей в интерьере преобладали натуральные породы древесины. Завтра, пока господин изволит знакомиться со дворцом, прикажу слугам наведаться в музей мебели, сделаем перестановку, – говорит старик и по привычке наливает собеседнику кружечку натурального чая. – Норд, что можешь сказать о лорде Константине Фердинанде?

Здоровяк пригубил напиток. Сладость на губах исчезает с активизировавшимися внутри тела нанороботами, что в десять раз эффективнее позволяли телу усваивать все биологические вещества, попадавшие в организм:

– Лорд суров и жесток. Его грубость превосходит грубость любого из известных мне наставников. Высока вероятность, что в прошлом он был молодым и неудачливым воином, получившим тяжелое ранение в ходе битвы, из-за чего и был заморожен. Подобные тактики сохранения жизни в критический момент практикуют и по сей день. Не исключено, что этого загадочного, великого Пейна так же завалил наш господин.

Старик усмехнулся.

– Нет, точно не он. И то, как честно лорд об этом говорил, с каким уважением отзывался об этой личности, наталкивает на мысль, что это был его отец либо кто-то, кто был ему особенно важен. Пожалуй, я запишу это имя, расскажу дочке… – Старик достал бумажный блокнот, ещё один пережиток прошлого, что позволить могли себе разве что богатеи Метрополии. Записывая в нём таким же допотопным карандашом, ухмыляясь, Уилсон в слух бубнил: – Подумать только, один воин, а целую планету в крови утопил… Кхм, ладно, поговорим о повстанцах. Есть идеи, кто продал информацию о конвое?

– Кто-то влиятельный, – допив содержимое чашки, активировал отчёт в своём левом глазу Макс, а после перенёс голограмму на стол. – Они собрались на втором ярусе в складских отсеках. Сто пятьдесят стволов, шесть бронемашин и одна укреплённая, с рельсовой пушкой и энергощитом. Небольшая армия, имевшая в арсенале старого Джаггернаута с реактивной установкой.

– Они становятся всё сильнее. Много наших погибло? – На негодование дворецкого и вопрос Макс ответил кивком.

– Много, Уилсон, очень много. Качество солдат на службе лорда, их преданность, готовность отстаивать идеи, навязанные метрополией, существенно снизилась. На подземных ярусах уже не отличить преступника от блюстителя порядка. Всё это в купе и создаёт угрозу, послужило причиной прорыва через кордон на третий уровень. Но всё это, включая попытку убийства лорда – мелочи. Всё меркнет по сравнению с тем, что ждёт систему впереди. Ты ведь знаешь, Уилсон, мы-то с тобой уже точно не жильцы. Когда лорд узнает, что мы от него скрываем, когда поймёт, а произойдёт это, судя по его мыслительным процессам, очень быстро… нас с тобой сразу казнят, хорошо если безболезненно. Кто-то вроде Константина Фердинанда, плевавший на классы и касты, будет недоволен, и ещё бы… ведь вся система вот-вот!..

– Тише. – Прошипел старик, кинув косой взгляд на двери, у которых день и ночь дежурили воспитанные им горничные. Хоть он и не сомневался в их преданности, но, из ревности к любви Фердинанда, те могли восстать даже против своего создателя.

– Точно нет никаких шансов? – спросил Макс убавив голоса. – Лорд-то толковый юноша, и за словами в карман не лезет, может он сможет, а вдруг?

Уилсон печально мотает головой.

– Он покойник, ты и я тоже. Прости, Макс, если бы я ранее сподвиг нас к этому решению… но время упущено, сейчас тебе лучше передать лаборатории свой генный код и просто жить. Осталось недолго, скоро нас всех обнулят.

– Я настаиваю, – повысил голос громила, – мы должны рассказать лорду.

– Бесполезно, – так же настоял на своём дворецкий, – Константин… он… он человек с большой буквы, наверняка легендарный деятель, может даже молодой герой своего времени. Я… – старик наклонил голову вниз, за сединой пряча переполненные стыдом глаза. Его руки спрятали лицо, и тот произнес: – Я не могу рассказать герою прошлого о тех бездарностях, о том мусоре, избалованных невежах и том, что они сотворили с наследством семьи Фердинанд. Из-за беспечных потомков, из-за слуг, таких как мы, что не смогли натолкнуть своих господ на путь истинный, всё случилось так, как случилось. Это позор, это… выше моих сил. Лучше пристрели меня, Макс, или пусть лорд сам позднее меня казнит. Но я не буду этого делать, не стану говорить то, что уже никак не исправить. Да и я… я ведь слуга, пусть о деньгах говорит главный экономист, а не дворецкий и начальник охраны…

– Ты о том лживом ублюдке? Я бы перед смертью с радостью забрал его с собой, – недовольно рычит Макс, он ненавидел экономиста за его реформы в сфере энергетики. Но то, что прошлый лорд системы считал его другом, полностью связывало громиле руки. – Чёрт… старина Тол, мне больно это признавать, но ты как всегда во всём прав. Я не буду в тебя стрелять. И лорду тоже говорить ничего не буду.

– Так или иначе, мы все уже мертвы, – подняв голову, с участью обречённого глядя старому другу в глаза, говорит дворецкий. Пусть он и выглядел старше, меньше, более человечным, но их разница в возрасте с Максом едва достигала трёхсот лет, что по меркам их уровня слуг – числа едва отличимые.

– Получается, что так. Хотя мне это даже нравится. Умереть с хозяином для телохранителя – это шикарно, но и в то же время мне бы хотелось сохранить его жизнь… украсть, если нас не казнят раньше.

Тол улыбнулся в ответ на желания телохранителя. С самых первых дней он симпатизировал этому грубияну, вышибале, чьи модернизированные импланты рук с лёгкостью рвали толстые листы железа.

– И для меня, никчемного слуги, оказаться рядом с живой легендой прошлого, принять смерть рядом с Первым из Фердинандов – огромная честь! Не меньшая, чем быть рядом с тобой в последний миг. Думаю, дочка меня поймёт.

– Конечно, поймёт! Умереть вместе с последним Фердинандом. Да мы точно войдём в историю, пусть и как самые неудачные слуги!

Уилсон вновь улыбнулся, подлил ещё немного напитка гостю. Он был рад иметь единомышленника в Метрополии, огромном городе, где верность в основном измерялась количеством денег, а не взглядами человека на свою должность и происхождение. В то же время, насладившись сладостным вкусом настоящего сахара лишь миг, Макс ни о чём не думал и в голове своей через левый глаз прокручивал слова лорда и его историю о Пейне. Тот, кто мог в одиночку утопить целую планету в крови, тот, кто был верным слугой Константина, о ком сам лорд говорил с трепетом, стал для него кумиром. «Кто такой Константин, может, кто-то ещё знает, кто такой Пейн?» – прокрутив всю имевшуюся базу данных в личном цифровом хранилище, здоровяк поднимается с места.

– Уже уходишь? – Впервые видя, что Макс не выпил целый чайник сладкого напитка, спросил Уилсон.

– Да, пойду в библиотеку…

– Это что-то новенькое. Так на тебя лорд подействовал? – рассмеялся слуга, и здоровяк кивнул. – Возьми с собой, – пододвинул вперёд чайник Уилсон. Макс без задней мысли обхватывает его тремя пальцами. В огромной кибер-руке, сделанной точь-в-точь как у простого человека, литровый чайник выглядел как тридцатиграммовый стакан чудной формы.