Focsker – Мистер Фермер. Морковка за интим! (страница 9)
– Ко-кончаю-ю! – взвизгнула Кролли.
Цепкие руки, схватив мою голову, вдавили её в сиськи, да так, что я не мог вздохнуть. Её щелка сжималась и пульсировала, заливая мой пах своими соками. Горячее дыхание Кролли обжигало мои волосы.
– Прости, прости, господин, я не должна была тебя принуждать, не должна, но…
Получив желаемое, впервые Кролли обмякла, перестала пытаться давить на меня и даже попыталась приподняться, высвобождая мою голову из своего «сисечного захвата».
– Куда собралась?
Понимая, что она вздумала свалить, в этот раз сам прижимаю её к себе, приподнимаюсь и ещё раз, затем другой и третий, сам начинаю проникать в её сладостное местечко.
– Ах! Ты… Ты ещё не ко… Ах! Подожди… Я… я…
Поддаваясь инстинктам, Кролли, вошедшая во вкус, вновь нависает надо мной. Её громкие стоны, сменяющиеся криками, её движения и схожее с моим желание толкают нас вперёд к новым и новым повторениям. Я хочу её, а она хочет меня!
Схватив её руками за упругие ягодицы, позволяя крольчихе отдохнуть, неумело беру дело в свои руки и…
– Ах! Не могу больше, я опять… – прикусив меня зубками за шею, эротично стонет Муррка.
В свою очередь я спускаю всё в неё. Разум отключается. Выгибаясь, бёдрами приподнимаю над землёй увесистое тельце, едва ли не отключившейся от наслаждения девчонки. Пуская слюни, подрагивая, та лежит на мне с наполовину закатившимися глазами.
– Не… не… вероятно… Два, два раза… невероятно, – облизывая язычком мою прокушенную острыми зубками шею, повторяла раз за разом Кролли.
Член мой, буквально застыв, оставался в девушке. Сейчас, когда стадия эйфории прошла, я просто наслаждался тем, что мог почувствовать. Я не торопился вынимать его, а она, вторя моим чувствам, не желала слезать с меня. Мы оба, тяжело дыша, просто лежали, наслаждаясь горячими телами друг друга.
– Прости, господин шаман М…
– Я же говорил: просто «Матвей».
– Мат… МатвееМ!
Ох, блять! Ладно, пусть будет МатвееМ. Согласившись с последней ненужной «м», позволил себе губами прикоснуться ко лбу Муррки, от чего на лице Кролли появился румянец, коего я даже во время секса не заметил! Девушка смутилась, расскраснелась и, потупив взор, навострив ушки, замялась.
– А… А что это ты, Человече Матвеем, сейчас сделал?
– Поцеловал тебя в лоб. А что, нельзя? – и сам чуть смутившись от такого странного вопроса, ответил я.
– Нельзя! Целоваться с кем попало неправильно. Целуются только те, кто любит друг друга, – ломая мой мозг, произнесла она.
– А, то есть, сношаться с кем попало можно, а целоваться нельзя?
– Конечно. Если хочется сношаться и есть с кем, то даже нужно! Мы же Кролли. Кролли могут без любви, но не могут без сношений. Кстати, терпеть ещё и для здоровья вредно. У вида Человече не так?
«Вредно для здоровья»? То есть, вынашивать плод, переносить роды и все последующие тяготы, связанные с детьми, это не вредно, а терпеть вредно?
– Нет, конечно, не так. У нас сначала чувства, чтоб любовь до смерти, чтоб партнёр один на всю жизнь, потом уже только сношения, – ответил я, подмечая, какие Кролли странные.
– Какие-то вы, Человече, странные, – изрекла без раздумий Муррка. – А если твою единственную любовь Медведь на сборе порвал? Или она бесплодна, или пропала? Как тогда род продолжать без потомства-то? Да и ты ж, пока любовь такую найдёшь, и заболеть можешь, и Волки съесть могут, и неурожай случиться может – голод там, смерть. Кто ж после тебя на земле останется? Если ты пока молода потомства не дашь, в старости никто не поможет, не позаботиться и даже листа лопуха не подаст. Понимаешь, Матвеем? Ваш род Человече живёт неправильно. Сначала нужно потомство, большая семья, племя, только потом любовь – вот так правильно. А любовь и только потом потомство – это уже неправильно. «Потом» можно не успеть – состаришься, «потом» может не наступить – убьют. Смерть никогда не приходит со словом «потом», она всегда приходит со словом «сейчас», – объяснив точку зрения своего народа, деловито заключила Кролли.
– Прости.
– За что?
– За то, что поцеловал.
– Да ладно, вы же не Кролли и ещё не знаете правил бытия. Наверное, народ ваш слишком молодой и из-за правил своих тупых малочисленный, поэтому, наверное, я и не слышала о Человече. Так что можешь целовать, я не обижаюсь.
– Хорошо.
Приобняв её, слышу довольное «фыр-фыр», а после, через пару минут, получаю неожиданное:
– Я всё ещё жду.
– Чего?
– Поцелуйчиков! И кое-чего ещё… – хихикнув, вновь заелозила по мне своей влажной щёлкой ненасытная Муррка.
Ночка выдалась продуктивной. Раньше я никогда не думал, что даже с вялым и полностью неготовым к продолжению сражения членом, мужик, то есть я (наконец-то Я заслужил право таким называться!), может желать и продолжать пытаться любить женщину, которая рядом с ним. Замученный, весь в её слюнях и с белыми пятнами на спортивках, с утра я был просто вынужден пойти к ручью для проведения водных процедур.
Вода была холодная, не побоюсь этого слова – ледяная. Едва окунув свою голову в ручей, тут же вспомнил о таких болезнях как насморк, отит, ангина и прочее…
От меня уже смердело. Требовалось умыться, но… В холодную воду я точно не полезу, а значит, нужно её нагреть. Вспомнив о единственной посудине, имеющейся у меня, сполоснул котелок, наполнил его водой из ручья, а после, накидав дровишек, поставил на огонь. С каждым днём в лесу поутру становилось всё холоднее. Ночью благодаря Муррке этого почти не чувствовалось, но утром и под вечер – чёрт, я реально замерзал!
Сегодня я планировал сделать следующее: ловушки для мелкой живности, немного верёвок для будущего дома и на продажу (обмен). Также в планах было посвятить себя изготовлению одежды, либо же попытаться обменять её на инструменты или нечто другое, нужное роду Кролли.
– Кроль Ях! – застал меня врасплох внезапный грубый и басистый мужской голос.
Рука тут же дёрнулась к лежавшему у костра копью. Обернувшись, заметил ушастого мужчину с серым мехом на плечах, груди и ногах. Опоясанный кожаным ремнём с висевшим на нём большим клыком в виде ножа и каким-то мешочком, незнакомец выглядел как типичный представитель рода Кролли.
– Кроль Амма! – донёсся сонный усталый голос Муррки.
Возможно, это у них приветствие такое?
– Я принёс еду, – протянув плетёную корзину, проговорил мужчина, а после в обмен на принесённую запросил предыдущую, пустую.
Вспомнив, что мы так и не разобрались с лягушками и едой, которую сегодня предстояло готовить, я развёл руками.
– У нас пока негде еду хранить. Можешь нам оставить корзинку, а завтра…
– Нет. Так не годится! – категорично заявил Кролли. – Высыпай на траву и отдавай корзинку или я сам высыплю!
– Подожди, не горячись. Если не хочешь отдавать, тогда давай поменяемся? Я готов выменять её у тебя. Понимаешь, о чём я говорю?
Гость задумался, а после оглядел поляну. Заметив вскипающую воду, копья и валявшиеся рядом верёвку с инструментами, кивнул.
– Мне нужна эта корзинка и тёплая одежда, желательно из шкуры какого-нибудь животного.
– Корзинка – одно, другое дело шкура. Кролли не хищники и не охотники, – возразил Кролли.
– Но вы всё же охотитесь, и пояс твой из кожи убитого животного, верно?
Взволнованная нашим диалогом, из шалаша выползла голая Муррка. Увидев её с подсохшими между ног, слипшимся комками меха, кроль недовольно щёлкнул передними, сильно выступающими из-под верхней губы зубами.
– Мне нужен твой топор, вся верёвка, что есть, а также тот сосуд, тогда…
– Сосуд не меняю, нужен самому, – тут же отрезал я.
Кроль, бравший напором и не ожидавший, что его прервут, менее грозно и чуть ошарашенно зажевал длинный серый ус.
– Мне нужны топор и верёвка, но чтоб не короче десяти локтей! – опять повторил он. – Тогда, думаю, глава рода даст тебе шкуру пик-пика, из которой ты сам сможешь сделать себе одежду. Или попросишь её…
«Пик-пик» – это что, мышь, что ли? Что за дебильное название!
– Сколько шкур?
– Одна за семь локтей ве…
– Слишком мало! – подала голос Муррка.
И тут же получила грубое:
– Молчи, женщина, мужчины разговаривают!
Кроль насупился, прижав к голове уши, показал зубы, на мышцах его рук и ног проступили бугорки. Особой любви к Муррке он явно не питал и в случае чего уже был готов вступить со мной в прямое столкновение.
– Топор и одна шкурка за пять локтей верёвки, идёт?
– Идёт! – без раздумий, плюнув в ладонь, протянул мне свою когтистую, волосатую и облезлую руку кроль.