Фобос Глюк – Пленники Цирцеи (страница 4)
– Бесчисленного кометного наваждения! Знаю и помню, каждый день моей смерти стоит нашего бессмертия! – Я неучтиво прервал своего загадочного покровителя, поскольку сам должен был произнести это принявшееся волшебным заклинание.
– Верно, мой друг, но с одним «но». Твой риск оправдан только там, где я могу вмещаться. А в данном случае он лишён мотивации. В космосе, как и на Земле, есть свои зыбучие пески и трясины. Космос масштабней и страшней. В роли обречённого на гибель путника оказываются пространство и время. Для меня это западня. Знаешь, что будет, если я приму её приглашение? Там меня расскажут, как сказку, под которую уснёт и станет дурным сном не только моя Вселенная. Зато гать обретёт невероятную силу, расцветёт пышным букетом, да что там, безбрежным полем хищных галактик. Флорист сравнил бы такую аномалию с озверевшей орхидеей. Коварный цветок вкусно и весело пообедал и теперь способен на безудержное размножение. Ты ведь собрался в систему Троя, в сети трёх сумасшедших звёзд? Почему? – В голосе чужого бога притаился адский страх, точно я умышленно намерен заманить и смолоть в кварковую пыль, развеять дух.
– Витают слухи о том, что там оседло обустроились люди. Воздвигли полноценные поселения, города, мегаполисы. Заселили и преобразовали около десятка планет. Условия, уклад жизни те же, что на Родине десятки лет назад. Надоело гостить и скитаться. Нестерпимо хочется домой. Интуитивно тянет к своим братьям и сёстрам, если не родным, то и седьмая вода на киселе сгодиться. – Я твёрдо отстаивал свободу и право на выбор. Договор с Чжуоу не ограничивал переезды.
– Тянет? И куда? В область, выпавшую из астрономических карт, невидимую ни одним телескопом? А подобные виды могут оказаться страшнее себя самого. Помнишь, когда-то, кажется, в шестом классе, после переходного экзамена по английскому языку ты подобрал птенца сороки? – Чжуоу впервые на моей памяти нервничал. Мои воспоминания – припрятанный в рукаве козырный туз. Неужели игра близка к развязке? Значит, для победы нужно не поддаваться на провокации.
– Естественно, не забыл. Маленький несчастный комочек перьев казался поначалу нежизнеспособным. Отказывался от пищи, не двигался. Но в первый же день по телевизору показали, как выхаживают ровесников, выпавших из гнёзд. Наша птичка, мы назвали её Люба, учуяв близкие и понятные звуки, закричала в ответ, встрепенулась и ожила. Ей приходилось балансировать на одной лапке, поскольку вторая оказалась сломанной. Первую ночь Люба спала с широко расставленными крыльями. Иначе на бортике ящика не усидеть. Утром наложили шину. И очень скоро конечность срослась и заработала. Как сейчас помню. Я осторожно пальцем щекотал грудку удочерённой птахи. Она какое-то время издавала звуки, похожие на мурлыканье. А затем, стоя на одной лапке, другой нежно отталкивала мой палец. Показывала, что с ней полный порядок. Четыре недели она жила у нас на балконе. У близких друзей клетки и цепи не в чести. Просила истошными криками кормить себя и поить через каждые пять минут. Без устали справляла нужду и потешала нас своими выходками. То ворону озадачит орлиным криком, то кота от подъезда собачим лаем прогонит. А потом, отпросившись, благополучно улетела.
– Не стоит обольщаться на счёт благополучия. Эта история кончилась буднично плохо. Обретя полную свободу, твой воспитанник отважился полакомиться сверстниками, детьми другого, более слабого вида. Увы, природа жестока. И против неё не выдвинешься. – Чжуоу умолк, будто подбирал нужные слова. После тяжёлого вздоха продолжил, – На слабый предсмертный зов желтоклювых чад откликнулись крепкие родители. Потомство спасти не успели, зато обидчика поранили. Твоя птица усвоила правила человека. Как бы ты поступил на её месте?
– Позвал бы кого-нибудь на помощь, – без заминки констатировал многократно на опыте поколений испытанный факт. – Меня не раз выручали разумные существа.
– Вот, вот, ещё вчера ласковый и добрый птенчик обратился за помощью к себе подобным творениям дикого естества. Но подоспевшие братья и сёстры проучили конкурента, устроили жестокую забаву. Твой бывший питомец истошно молил о пощаде, пока не прилетела его родная мать и не решила судьбу одним единственным ударом клюва. А затем всё как у людей – жадная и шумная пирушка.
– К чему эта бездоказательная, вероломная притча? – Я испытал жгучую, обидную горечь, сгустившуюся в распирающий, расползающийся по горлу вязкий ком.
– Себе подобные добряки лишь кажутся такими. Цирцея, Импуса и Геката – самое злачное дно, в которое провалилась цивилизация. Точнее то, что от неё осталось.
– Вам что-то известно о тайнике мироздания? Какие там условия? Чего опасаться?
– Не много. Начнём с того, что знают даже здешние умники. Кенский путешественник, этнограф и историк Дионис, по непонятной на трезвый рассудок причине прозванный в твоих краях богом вина, наделил потомков кратким описанием тех мест. Первая путаница связана со временем. Записи исследователя свидетельствуют о том, что экспедиция продлилась чуть больше месяца. Но в родные горные леса кен вернулся, промотав триста двадцать лет назад. Нет, о полётах свыше скорости света они и до сих пор не мечтают. Углубляться не стоит. Вот, что он пишет: «Система из трёх звёзд подчиняет себе сорок две планеты, семнадцать из них населены людьми. Климат на Новых Землях равномерный и примерно одинаковый, поскольку петляют они между Цирцеей, Импусой и Гекатой по одной орбите. К тому же угол наклона оси их вращения колеблется от ноля до одной десятой градуса. Микрофлора обильна и назойлива». Тебе придётся смериться с таким явлением, как грязный дождь. Там почти та же жизнь, что была когда-то в колыбели человечества, даже слаще. Настоящий рай для человеческих пороков и их последствий. Будь осторожен. Я физически не способен там появиться. Сбежать оттуда практически невозможно. Дионис потерял команду целиком. По одним данным, спились соратники. По другим туманным и разрозненным слухам, истреблены в результате столкновения с правящим тоталитарным режимом. Да, братец, творится там что-то неладное, ненормальное.
– А как же наш договор? – Я не выдержал и перебил его. – Почему вы вмешались, а не хранитель? Где он? С ним, надеюсь, ничего зловещего не должно произойти?
– «Зловещего» не точное слово. Оно-то с ним постоянно под ручки фланирует. Вещать приходится не только о добре, вселяемом в тебя. Хранитель обеспечивает многие тайны. Да и мне зиждилось верным побуждением лично наставить на путь истинный. Многие ценные качества ты утрачиваешь, погружаясь в зыбучие пески времён. Забудь о таких глупостях, как хождение по раскалённым углям, воздуху и сквозь стены. От пуль уворачиваться тоже не судьба. Честно, тебя развлекательные чудеса не спасали. Юношеская рисовка. Но договор по-прежнему в силе, благодаря шкатулке. Заруби на носу: чем насыщеннее твоё время, тем оно полезней для меня. Нас может погубить лишь незаполненная пустота. Не спрашивай о ней. Ты почувствуешь, испугаешься и постараешься убежать от неё. Помни, у этого бегства один путь – творчество. Ладно, тебе пора. До встречи!
Я не успел ни заметить, ни осмыслить его исчезновение. Перед глазами замерцала стрелка. Она привела меня по извивающемуся коридору в помещение, напоминающее кариозную дыру в пожелтевшем резце великана, из которой каким-то чудом изъяли бесформенную глыбу. Освещение изъяснялось на вовсе другом языке, ни ярче, ни тусклее, просто всё казалось расплывчатым и более ёмким. Пришлось присматриваться. И когда наконец это удалось, меня осенило: нет ни стен, ни пола, ни потолка – сплошные технические приборы. Следующая слабо осязаемая догадка подсказала: я невесомо завис в самом центре многомерного пространства. Бесцветные, холодные лучи, исходящие из ниоткуда, неадекватно преломлялись во мне, понуждая сеять изнутри бархатно и рассеянно.
– Уважаемый гражданин Вселенной Фобос Глюк, вы действительно хотите поселиться на планете Советский Союз звёздной системы Троя? – Голос, тотально обволакивающий, имел не только тревожные интонации, он рассыпался по коже снежным десантом непоседливых колючих мурашек. Кены не умеют сдерживаться, но эмоциям придавали грандиозное значение. Ими правит поговорка «Улыбка – первая помощь и первый смертоносный удар». Мимических вариантов непочатая бездна. Туристы наравне с сувенирами раскупают «Справочники мимики кенов».
– Поселиться? Вряд ли. Ближе к правде, хотел бы пожить там какое-то время. – Я немного замешкался, подбирая точные слова. Но не нашёл ничего лучше, чем прибавить, – А потом, если вы не возражаете, вернуться сюда или в другое место.
– Ну что ж, если вам удастся вернуться, гражданство галактики будет восстановлено. В теории, на практике, к сожалению, возвращенцев единицы. Но для начала необходимо решить три вопроса. Первые два медицинского характера.
– Я готов. Давайте. – В это мгновение мне показалось, будто хранитель договора пробрался в самые глубокие недра моей души и ворочается там, дабы удобнее устроиться. Его боевая готовность незамедлительно вмешаться передалась и мне.
– Вы не совсем человек, – почудилось, ещё чуть-чуть и я окажусь мягким, как пластилин, начну менять форму. Вспомнилось, обычная температура тела у меня тридцать семь и три, а в сердце три желудочка. Но земные медики успокаивали: «Ничего страшного. Так бывает. Стандартные пациенты встречаются в учебниках».