Флоренс Толозан – Эхо наших жизней (страница 9)

– Любовь – это больше, как бы сказать… чувство прагматическое, нежели романтическое. Выбравшие безбрачие не очень уважаются в обществе. Даже самые важные жрецы и те женятся. У большинства балийцев только одна жена, хотя полигамия разрешена и здесь, и по всей Индонезии. Если у мужчина не рождается наследник, он имеет право развестись и потребовать назад деньги, израсходованные на женитьбу. Обычное дело, когда бесплодные жены сами, по своей инициативе предлагают мужу взять вторую жену. Бывает, что они ищут себе замену. А случается, бывают бездетные пары, и они не хотят разлучаться, потому что привязаны друг к другу или у них финансовые обязательства, – тогда им преподносят детей соседи или другие члены семьи, чтобы иметь потомство и не прекращался род. Дабы избежать такого риска, юноши ждут, пока девушка, с которой они встречаются, забеременеет, чтобы попросить ее руки. Так мудрее.

Он уточняет, что в наше время женщина после развода не получает ничегошеньки – ни части имущества бывшего мужа, ни пособия от правительства, и ей приходится возвращаться в семью, где она родилась, и оставить детей в семье отца. Условие до того унизительное, что она обычно соглашается на полигамию.

– То, что делает нас счастливыми, находится рядом с нами, знаете ли, – добавляет он. – А насчет сожалений – вы, конечно, знаете Жоржа Брассенса. Мы учили его песни в «Альянс франсез». Я все вспоминаю одну его песенку. Даже наизусть слова выучил: «Ай, без дуба своего потерял я к жизни вкус. Жил бы рядом с дубом я – и не дул бы в ус!» – запевает Путу, оборачиваясь ко мне, и в его темных глазах столько доброты, что мне хочется заплакать.

И мы вместе заканчиваем припев:

– «Ай, без дуба своего потерял я к жизни вкус. Жил бы рядом с дубом я – и не дул бы в ус!»[2]

У меня вырывается печальный вздох.

А Путу смотрит на меня все с той же доброжелательной искренностью, смотрит мне прямо в глаза. И в его взгляде я черпаю благотворную энергию, которая помогает мне почувствовать себя гораздо лучше.

Меня трогает его душевная щедрость и широта познаний французской культуры.

Затор наконец рассосался. Большая толпа людей выходит из храма. Улица теперь выглядит особенно оживленной. Водители едут осторожно, аккуратно объезжая многочисленных пешеходов, перебегающих дорогу то справа, то слева.

Все эти люди только что участвовали в религиозной церемонии, они в национальной одежде и у многих прилипшие ко лбу рисинки.

Процессия сопровождает божества к их жилищу. Мужчины в белом поднимают высоко в небо белые или желтые, с бахромой, зонты. Женщины несут на головах умело уложенные щедрые жертвоприношения. Чего тут только нет – и разные кушанья, и фрукты, и пироги. Я глаз не могу отвести от пышного многоцветного кортежа.

После долгого молчания я интересуюсь:

– Получается, что браков по любви у вас не бывает?

– Чувства или привязанность появляются со временем. Мы принимаем то, что посылают нам боги: как солнце, так и дождь. Бороться совершенно бессмысленно. Это карма, связь с земными делами. Совокупность наших поступков играет большую роль при нашем переходе в иной мир, в небесное царство. Кроме того, если мы не были счастливы в этой жизни, то, вполне возможно, будем счастливы в следующей. Речь идет об изменении души на пути к совершенству. Вы понимаете, что я стараюсь вам объяснить? Каждая наша жизнь есть некое испытание ради того, чтобы мы стали лучше. Если вы прожили жизнь как добрый человек, ваше следующее воплощение здесь, внизу, улучшится. В конце концов мы надеемся разрушить карму и достичь высшего просветления, которое и есть освобождение. Мы зовем этот последний этап «мокша», а лучше – «нирвана». Это стадия пробуждения, стадия озарения. Вот почему люди должны достойно обращаться друг с другом и сохранять равновесие между противоборствующими силами – положительной, Дхармой, и отрицательной, Адхармой. Все дело в таком вот равенстве двух порядков, их правильном распределении. Так достигается гармония.

– Здесь, на Бали, злых людей вроде не так уж много, – говорю я в шутку.

– И впрямь, здесь их меньше, чем по всей Индонезии, это точно. У каждого свой роль в зависимости от его места в общине. Это способствует общей стабильности. Но при этом у нас все-таки и тюрьмы есть! – заканчивает он и смеется. – Добро без зла ведет к несчастью.

За поворотом извилистой дороги я вижу холмы с рисовыми полями, небольшие деревушки с огородами и дикими бананами, а за ними – джунгли, такие ослепительно-зеленые, что кажется, будто они светятся. Гид предлагает сделать остановку и зайти на базар ремесленных изделий, чтобы купить что-нибудь на память.

Мы останавливаемся возле небольшого поселка, в который ведут чанди-бентар («расколотые ворота»), – эти ворота представляют собой как бы пагоду, строго разделенную на две равные части с проходом посредине. Путу мне сообщает, что такие же ворота мы увидим у входа в храмовые святилища, то есть в самую священную часть храма. Еще он говорит, что в каждой деревне не меньше трех таких ворот, посвященных разным божествам.

Я внимательно слежу, куда поставить ногу, чтобы не раздавить какую-нибудь из чашечек, которыми уставлена пыльная тропинка, и думаю о том, что вера балийцев во многом определяет их образ жизни. Ведь это множество самодельных сосудов, оплетенных банановыми листьями с жертвоприношениями, призвано охладить зловредный пыл демонов, рыщущих низко над землей. Разноцветные чашечки соперничают друг с другом в яркости и пестроте, украшенные лепестками цветов, они полны кушаний и резких душистых благовоний.

Эти дары – знак смирения. Истово верующий народ приносит их утром и вечером матери-природе. Засвидетельствовав свое послушание, каждая душа приобщается общей жизни Вселенной. Священное занимает большое место в жизни здешних жителей. Их вера неколебима, и поэтому так истово они исполняют все обряды.

Балийские индуисты верят, что мир принадлежит богам и духам предков, и те и другие очень строги. Они одалживают планету людям, требуя взамен поддерживать ее в равновесии.

Местом своего обитания божества выбрали небо над вершиной вулкана Агунг, и это, несомненно, самое чистое место на острове.

– Мы представляем себе глобос, то есть, простите, глобус, в виде сферы, которая покоится на черепахе по имени Бедаванг. Две громадные рептилии обвивают ее лапы. Их мы называем Нагасы. Они… не знаю, как сказать… Они нас покрывают, – пытается объяснить мне Путу.

– Вы хотите сказать, что они вам покровительствуют, не так ли?

– Да, вот спасибо, именно это слово у меня на языке и вертелось. Они наши покровители. Иногда на Земле появляются чудовищно пронырливые существа и сеют здесь разрушения. Когда просыпается Бедаванг и вызывает землетрясения. И вот тогда, чтобы она могла по-прежнему спокойно жить, мы должны сделать очень-очень много шума, чтобы возбудить змей. Человеческим существам положено оказывать почести божественному, чтобы утихомирить зло, которое так и рыщет вокруг.

– И как же вы оказываете ему почести?

– Как правило, божества любят искусство и зрелища – танец, театр, живопись… Да, но, знаете ли, еще и украшения, сделанные из растений, и, конечно, повседневные дары, те, что вешают на кокосовые пальмы, а мы кладем их повыше в наших домах, на жертвенниках из окаменевшей лавы, дважды в день.

– И конечно, в те маленькие чашечки, которыми вы уставляете улицы.

– Те, что мы выставляем на землю, – это дары не для богов. О, как раз нет! Они предназначены для демонов – Бхутаса и Каласа. Статуи этой парочки вы еще увидите у входа в храмы. Или их изображение вырезают над входом. Почва – самое нечистое место, впрочем, кажется, я уже вам это говорил. Главное, не стесняйтесь меня останавливать, если я повторяюсь. Знаете, с годами я… балабоню. Это правильное слово?

– Меня все больше восхищает легкость вашего обращения с языком Мольера.

– С вашей стороны очень любезно. Спасибо. Это мне приносит тепло на сердце. Но я еще делаю много ошибка.

– Нет, Путу, совсем немножко. Браво! А если отвечать на ваш вопрос, то глагол «балабонить» действительно существует, но к вам он не относится, поскольку означает «повторять одно и то же, нудить». Я не вижу никакого занудства в том, что вы повторяетесь, дорогой Путу, наоборот – эти повторы позволяют мне закрепить в памяти нужные сведения. Еще это слово употребляется в отношении тех, кто говорит без толка и смысла. Старый маразматик, например, балабонит, или тот, у кого не все в порядке с головой. Что явно тоже не ваш случай!

– Я признателен вам очень… Так надо говорить?

– Да, так принято говорить.

– Спасибо, что помогаете мне. Я вам признателен, да-да, за то, что вы меня таким не считаете, Саския! – заявляет он, кланяясь с сияющим видом. – Я всячески очарован вашей большой любезностью. Вы, французы, такие куртуазные!

– Но не настолько, как вы, балийцы, уверяю вас!

– И еще благодарю вас за то, что упомянули мой народ, дорогая, – добавляет он с изысканной любезностью.

Мы оба улыбаемся, полушутливо-полусерьезно, глубоко растроганные нашей высококультурной беседой и вообще нашим знакомством.

– Говорите, что повторяетесь, а так и не сказали мне, как зовут ваших богов, – и, чтобы разрядить обстановку, я делаю вид, что это упрек.