Флавия Майер – Дневник провидицы (страница 4)

«Неужели в высших кругах принято носить столь легкие и простые одежды? – думала про себя Верония. – Боюсь, скоро я и Лотти перестанем отличать даму из высших кругов от жены буржуа».

Сама же она предпочитала наряды из плотных, но тонких тканей темно-серого цвета, цвета пепла и сажи. Туалет подчеркивал белизну ее кожи. Пусть в ее молодом возрасте были приличны светлые нежные цвета, но своей привычке Верония не намеревалась изменять.

Дама вся сжалась, когда встретилась с ее ледяным взглядом, и встала поближе к мужу. Верония осталась невозмутимой и ненадолго отлучилась в мастерскую. Они пришли за покупкой.

– День добрый, мисс Шарлин, – обратился к ней муж, когда вручил деньги. – Это правда, что вы и ваша знакомая владеете искусством гадания?

– Да, – тотчас ответила Верония и отдала коробку с шляпой. Лотти разболтала каждой работнице, что они гадают. Она постаралась на славу, раз даже они об этом знают.

– Моя жена хочет, чтобы ей предсказали будущее, – сказал он. – Не соблаговолите ей погадать?

«Случай сам меня нашел», – мысленно проговорила Верония, но вслух сказала:

– Прошу за мной.

Верония уведомила хозяина, что дама с джентльменом требуют ее общества. Он согласился, ведь из модного салона люди должны уходить неизменно довольными. Верония же с радостью тому способствовала. Хозяин провел ее и посетителей до общей гостиной с обшитыми атласом диванами и резными столиками. Это место словно напоминало ангельскую обитель для избранных, куда Веронии посчастливилось попасть по воле случая. Она села на жесткий стул и достала пожелтевшею колоду карт, которую всегда хранила на серебряном шатлене.

– Что вы хотите узнать у судьбы? – Верония держалась прямо и сохраняла ровный тон. Она впервые гадала кому-то из высшего общества, потому вспоминала все уроки вежливости из монастыря и от Лотти.

Дама уже открыла рот, как ее муж сказал вместо нее:

– Моя жена хочет знать, как пройдет наша поездка на курорт Матианс. Вы уж вразумите ее.

Жена кивнула и тихим голосом добавила:

– Я гадала на кофейной гуще и яичной скорлупе и увидела, что на курорте мы отравимся водой из источников.

– Надеюсь, – прервал ее мужчина и дал гадалке деньги, – ваши карты будут милосерднее к нам?

Верония разложила карты на столе. Она клала каждую аккуратно, без резких движений. Эту колоду карт она обнаружила еще в пансионе. Тогда ей показалось, что они шевелятся. Их гладкая поверхность была мягкая на ощупь, и Верония стала перебирать колоду. Каждая карта несла в себе знаки судьбы. В комбинации карт рисовались ожившие лица незнакомых людей, в которых угадывались их судьбы. Знания карт, вспышки воображения, дар предвидения – все эти ранние увлечения Веронии концентрировались, когда она касалась колоды.

«Гадание на кофейной гуще, гадание по яичным белкам… да это надругательство над тонкой наукой провиденья, – усмехнулась про себя Верония. – Если каждый так поступает, то истинное гадание вскоре умрет. Пускай послушает мнение той, кто вступил на поприще предсказательницы. Над женщиной нет туч, значит, я непременно порадую ее».

Верония вскрыла три карты. Когда она погружалась в видения, ее лицо становилось еще бледнее, чем обычно, а глаза затуманивались. Десятка пик, девятка и десятка бубен стерли с нее былой настрой. Поездка в Маттиас, о которого гласила десятка пик, прочила новые знания: десятка бубен укрепляла эту веру. Но девятка… Эта коварная карта перечеркивала все благое от поездки. Лотти бы посоветовала пожелать людям спокойного отдыха, но Верония отвергла эту идею. В ее власти предупредить беду, что подогревало ее самолюбие. Силы прильнули к ней, и она произнесла:

– Вы представляете интересы короны?

– Разумеется, – утвердительно ответил мужчина. Верония услышала возле него едва доносимые возгласы и крики. В них она уловила и его голос, где он возмущался. Видимо, в мыслях он кричал на нее. Над его головой сгущались тучи. – Мы же не джентри или буржуа, у меня чин при дворе.

– Тогда отложите поездку в Матианс.

– Почему же? – повысил голос мужчина. – Эта поездка обещала дать мне образование и познакомить с другими чиновниками.

– Вам выпала девятка бубен, – Верония ткнула в карту на столе и тихим голосом продолжила: – Это значит, что поездка поставит мертвую точку в вашей жизни. По пути на вас нападут и заберут ваши жизни.

– Правда? – Прижала руки к груди дама.

– Абсолютно, – тотчас отрезала Верония. – Я это вижу.

– Чушь, – процедил чиновник, но Верония сохраняла невозмутимость. – Жители Кечинтона не настолько глупы, чтобы нападать на чиновника вроде меня.

– Но-но-но… – залепетала дама, но мужчина кинул на нее колкий взор и вставил:

– Дорогая, у этой особы разыгралось воображение. Надеюсь, ты не восприняла это слишком близко к сердцу? – Дама замешкалась, он продолжил: – Мы лишь заплатили за то, чтобы кто-то поигрался с картами и выдал свои фантазии. Как у вас хватает наглости говорить о моей гибели?

– Потому что она слишком вероятна, – приглушенно отвечала Верония. Она услышала восклики возле мужчины, его возмущение, и продолжила: – Смерть сопровождает любую жизнь, обыкновенное дело. Я слышу, как вы злитесь на меня. Вы сами попросили сделать расклад, я же покорно подчинилась вашей просьбе. Мое дело – предупредить вас, остальное уже на вас.

Гнетущий голос Веронии вызвал у чиновника кривую улыбку. Он осторожно глянул на гадалку, которая сохраняла спокойствие и словно смотрела в его душу. Он осекся и затем быстро сказал:

– А вы, смотрю, никогда с ней не сталкивались… Будем считать, что мы занялись благотворительностью и помогли этой леди заработать на хлеб. Не позволим ей погибнуть от голодной смерти. Нам уже пора.

Пара ушла. Верония окаменела, хмурые тучи сгустились в ее душе. Еще никогда ее дар так не унижали. Ее умения прорицания, ее тонкое восприятие судьбы опустили до игры! Слова мужчины омрачили ее дух. Зачем она сказала правду? Если бы она последовала примеру Лотти, то не столкнулась с таким ударом. Ей не верят! Будь её слова благозвучнее, то она бы избежала той усмешки, какой окрестили её дар. Верония нашла в себе силы встать, сложила карты и вернулась к подруге.

Лотти тем временем собрала вокруг себя трех модисток, что работали здесь. Одна сидела напротив нее, вторая откинулась на стул, третья оперлась на стол. Недошитая шляпа висела на стуле с болтающеюся лентой. После чистой гостиной темная сырая каморка виделась как тюремная комната. Лотти разложила карты на столе и сказала:

– Вас ждут крупные перемены и смена хозяина, на которого будете работать. Вот увидите, как через годы вы окружите себя довольствием. Карты так и кричат, что скоро вы освободитесь от мук работы.

Верония быстро глянула на карты Лотти. Ее девять карт в раскладе гласили о бесконечной веренице тягостных дней. Лотти не смотрела на карты и делала расклад только для вида.

– С нынешними ценами на хлеб такое счастье было бы кстати, – пробурчала модистка, что откинулась на стул.

– Если речь идет про отмену разорительных налогов, – усмехнулась вторая модистка, – то я в это охотно верю.

– Главное, чтобы работы не лишиться, – процедила третья, – а то нынче все подряд разоряются на глазах. Если король хоть раз бы подумал о простых смертных, то нас ждала бы действительно крупная перемена.

– Все может быть, – сказала Лотти.

– Вы как радикал говорите, – кинула третья модистка. – Это они постоянно прочат счастье бедолагам вроде нас.

– Вы же приезжая, мисс Пилдон? – спросила вторая, Лотти кивнула. Она использовала одну из выдуманных фамилий. – Вы наверняка знаете, как живут модистки в прочих городах, вот и говорите за них, а не за нас.

– Ни то, ни другое неверно, – с улыбкой сказала Лотти.

– Тогда откуда вы и ваша подруга? – спросила третья и повернулась к прошедшей Веронии. – Вы слишком спокойны для нынешних потрясений в стране.

– Я родилась на далеком острове, – увлеченно начала сочинять Лотти. Ее глаза сияли, отчего притягивали к себе внимание. – Мой отец был монахом-миссионером, а мать цыганкой. Она видела будущее и уговорила взять ее в колонию в обозе солдат-наемников.

– Значит, вы от монаха-греховодника? – покосилась сидящая напротив модистка. – Как же тогда его не покарал суд?

– Конечно, его ждал бы суд, если бы… чернокожие дикари не съели его. – Три модистки округлили глаза. – Моя мать отправила меня к дальним родственникам отца, что взяли меня на воспитание.

Верония спрятала улыбку. Воображение Лотти представилось во всей красе. Обладай она достаточной фантазией, то тоже сочинила о себе похожую историю. Детство в прибрежном городке и отец-мануфактурщик не украшали таинственный образ ясновидящей. Досадные обстоятельства рождения Лотти заставляли ее с особой тщательностью придумывать новые. Она добилась внимания модисток, которые не сводили с нее распахнутых глаз. Лотти горделиво улыбнулась и задрала голову. Верония взяла в руки недоделанное платье и сказала:

– Лотти, у тебя еще много работы. Хозяин разозлится, если ты не успеешь дошить платье к вечеру.

Модистки вздрогнули, когда заметили Веронию, словно увидели призрака. Верония сохраняла непоколебимость. Пристальные взоры трех малознакомых женщин заставили ее натянуться, как струна. Если для ее подруги такое внимание тешило самолюбие, то она в такие моменты готова была укрыться в любом уголке.