Фиона Валпи – Тайна жаворонка (страница 29)

– Пойдём ко мне домой, – прошептал он. – Я не в силах вынести ещё один вечер без тебя. Это ужасно, когда нас разделяют сотни миль, но даже если ты будешь всего лишь через дорогу, это станет настоящей пыткой.

Флора медлила, мысль о том, чтобы пойти в поместье Ардтуат, наполняла её холодом.

– Твои родители точно не будут против?

Он взял её лицо в ладони, вновь её поцеловал.

– У них нет выбора. Я много думал об этом – когда стоишь на посту в два часа ночи, времени для размышлений достаточно. Моему отцу придётся смириться с тем, что мы с тобой будем вместе.

Они побрели к поместью Ардтуат. Уже совсем стемнело, и его башенки в звёздном небе казались чёрными. Флора чувствовала страх и волнение при мысли о том, чтобы вновь увидеть сэра Чарльза, и она сжала руку Алека. Но дверь была заперта, и стук эхом отозвался в темноте, ответом ему стала тишина.

– Похоже, их нет дома, – сказал Алек. – Ладно, зайдём с чёрного хода.

Он открыл дверь кухни, они вошли в тихий, пустой дом. Камин не горел, внутри было ненамного теплее, чем снаружи.

– Может, они уехали к Эрхартам, – предположил Алек. – Что ж, разожжём камин в библиотеке и посмотрим, что найдётся на чердаке.

Спустя полчаса в очаге весело горели поленья, а под ним был устроен своего рода пикник. Без сэра Чарльза в доме царила совершенно другая атмосфера. Флора скинула туфли и опустилась на колени, чтобы поджарить на огне немного черствого хлеба, пошевелила пальцами ног в толстых чулках, наслаждаясь теплом. Когда ломтик подрумянился, она сняла его с вилки для тостов и передала Алеку, чтобы он намазал его маслом, пока она жарит следующий кусок. Они закусили хлеб ломтиками ветчины и запили всё это парой бутылок эля, найденных в забытом углу кладовой.

– Мой лучший обед за долгие годы, – улыбнулся Алек. – Но, думаю, дело здесь не только в еде, а ещё и в компании, – добавил он, вытянулся у камина и положил голову ей на колени.

– Расскажи, как это было? Там, в другой стране?

Она гладила его волосы, любовалась бликами огня, танцующими на его лице, а он смотрел на пламя и рассказывал ей о своём путешествии. О том, какое волнение и опасение чувствовал, когда корабль отправился в путь, и как скоро они сменились оцепенением и страхом, когда моряки день за днём смотрели на монохромно-серые волны Арктического океана, и дни сменялись днями, и никто не знал, наблюдают ли за ними и что может таиться под водой. Спустя несколько дней разразился шторм, и высокие волны ледяной зелёной воды обрушились на палубу корабля. Температура была низкой, вода замёрзла, образовав толстую оболочку льда. Моряки по очереди цеплялись за спасательный трос и, преодолевая предательскую скользкость, не давали палубе накрениться, рубили лёд, чтобы корабль не опрокинулся, став слишком тяжёлым.

Необходимо было поддерживать полное радиомолчание, чтобы немецкие станции прослушивания не уловили присутствие конвоя. Поэтому, хотя они путешествовали группой и каждое судно удерживало свою позицию в очереди, возникало ощущение оторванности от мира, которое только усиливалось от вида арктических льдин вдалеке. Этот зимний лёд сузил канал, вынудив проходить крошечный коридор между айсбергами на севере и оккупированным немцами норвежским побережьем на юге. Короткие зимние дни принесли и туман, как будто покрывший море одеялом. Туман был таким густым, что, как сказал Алек, с мостика «Бойца» почти не было видно бушпритного флага. Но если обычно туман воспринимался как ещё одна опасность, теперь они благодарили за белый саван, который скрывал их и позволял проскользнуть мимо северного мыса незамеченными. Наконец корабли повернули носы на юго-восток и, прижимаясь к российскому берегу, вошли в Кольский залив, ведущий к порту Мурманска.

Флора передала Алеку стакан, и он, приподнявшись на локте, вновь наполнил его из бутылки. Потом подбросил в огонь ещё одно бревно, которое тут же окружил каскад искр, принялись лизать языки пламени.

– Расскажи мне о России, – попросила Флора. – Какая она?

– Холодная. Тёмная. Огромная. Но в ней есть своя жуткая красота. Нас встретило лоцманское судно, чтобы нас сопровождать, и скажу тебе, мы были очень рады его видеть. Это глубокий фьорд, но канал там настолько узкий, что только держись! По правому борту от нас были горы, и мы радовались, что они стоят между нами и немцами. Но самое необычное событие произошло, когда мы уже почти добрались до Мурманска… Все верхние части кораблей, мачты и верфи внезапно озарились белым мерцающим светом. Я слышал о таком явлении – это называется огни Святого Эльма, но никогда раньше не видел. В тумане все заряжается статическим электричеством, и от любой точки наступает разряд. Настоящее световое шоу! Представь себе, как мы обрадовались, что это случилось не у берегов Норвегии. Мы бы горели, как рождественские ёлки!

– Русские, наверное, были рады видеть вас со всеми этими боеприпасами.

– Думаю, да, – он отхлебнул эля. – Русские портовые рабочие не очень-то разговорчивы. Один, когда мы разгружались, спросил: и это всё, что вы нам привезли? Но там, за Полярным кругом, им нелегко. В это время года световой день длится всего час или два, а погода стоит суровая. Я думаю, что они в значительной степени выживают благодаря водке. Война принесла им ужасные страдания. С момента наступления немецких войск в прошлом году на юге идут бои, и некоторые портовые рабочие принимали участие в боевых действиях. Они такие суровые!

– Что ж, слава богу, вы все благополучно вернулись.

Он кивнул.

– Нам повезло. Однажды мы заметили на своём радаре немецкий метеорологический самолет, подумали, что немцы тоже могли нас заметить. Но на тот раз нам сошло с рук.

При словах «на тот раз» Флора вздрогнула.

– Ты знаешь, когда вы в следующий раз отправитесь в плавание?

Он покачал головой.

– Пока нет. На сбор следующего конвоя уйдет немного времени. Думаю, может быть, месяц или около того. По крайней мере, к тому времени погода должна улучшиться. А поскольку лёд растает, тоннель станет пошире.

Флора молчала. Она знала, что он хочет её ободрить, потому что световой день тоже станет длиннее, и если конвоям удастся продвинуться дальше, они будут в море дольше. Палка о двух концах – каждое время года несло с собой свои риски. Но сегодня вечером Флора решила об этом не думать. Алек был рядом, и в её объятиях, у огня, ему ничего не угрожало. Она знала, что они оба будут дорожить этим воспоминанием, и, наклонившись, поцеловала морщинки у него на лбу. В её золотистых волосах отразились танцующие отблески света костра.

Корабль Роя и Хэла простоял на якоре достаточно долго, чтобы обеспечить им пару выходных. Каждую свободную минуту они старались провести с Майри и Бриди. В таверне «Банка варенья» стало ещё веселее, ведь все праздновали счастливое возвращение конвоя. На следующий день братья гуляли с девушками по пляжу и знакомились с их родителями, впечатляли их хорошими манерами и лёгким юмором. Впрочем, Флора слышала, как миссис Макдональд советовала Бриди не отдавать своё сердце янки, который, скорее всего, скроется из вида, когда война все-таки закончится.

Два дня пролетели быстро, корабли вновь заправили топливом и подготовили к переходу через Атлантический океан. Американцам предстояло вернуться в Штаты, чтобы забрать новый груз. Бриди рыдала без остановки. Флора обняла её за плечи и отдала свой носовой платок, а Майри, заслонив глаза рукой, не сводила взгляда с Роя. Он скрылся из вида, когда прозвучала команда сняться с якоря, но вновь появился на палубе, чтобы отдать Майри честь и послать воздушный поцелуй. Его светлые волосы блеснули в серебряном свете, который отразился от поверхности воды, когда гребные винты начали поворачиваться, и озеро забурлило.

– Они вернутся, – сказала Флора. – Вы же знаете, они решили вновь отправиться в арктический конвой, чтобы скорее снова увидеть вас. Это говорит о том, как вы им нравитесь – большинство мужчин не решились бы повторить этот опасный путь так скоро…а то и вообще никогда.

– Ой, ой, – всхлипывала Бриди. – Всё это так страшно. Нехорошо желать им скорее вернуться, когда они подвергают свою жизнь опасности. Но я ничего не могу с собой поделать…

Её последние слова потонули в рёве гудка, на который откликнулись другие корабли конвоя, и с минуту на холмах звучало эхо. Три девушки смотрели, как уплывает конвой, на этот раз повернув от устья озера на запад. Когда ушёл последний корабль, буксирное судно закрыло заграждение, и воды Лох-Ю стали медленно успокаиваться.

Девушки поплелись обратно к Олтбеа, погружённые в свои невесёлые мысли. Но тут облака немного расступились, и выглянул первый весенний луч.

– Смотри, – Флора легонько толкнула Бриди локтем, указывая на мшистый берег ручейка, где первоцветы высунули головки навстречу солнцу и начали неуверенно распускать лепестки. Это зрелище немного воодушевило их, и Бриди с надеждой заговорила о том, какой пикник надо будет закатить, когда братья Густавсены вернутся.

Лекси, 1978

Ещё один бриллиантовый день после долгого дождя, который наконец закончился. Озеро сияет, пушистые белые облака носятся по безмятежно-голубому небу, чистенькие, как овцы в полях. Я везу Дейзи домой, с ручек её коляски свисают сумки с покупками и музыкальными инструментами, потому что мы провели ещё одно утро в нашем импровизированном детском саду. Время обеда, так что дорога пуста, и мы вместе поём одну из её любимых песен: