Фиона Литч – Смерть накануне свадьбы (страница 23)

Уитерс был озадачен:

— Я думаю, вряд ли тут что-то серьезное. Просто, похоже, жертва выдвигала кое-какие обвинения в ваш адрес. Что-то насчет ваших дел с местным советом. Вы догадываетесь, о чем речь?

Лейти был уже не встревожен, только раздражен.

— Мои дела с советом — мое личное дело.

— Зависит от того, что за дела, — парировал Уитерс. — Не переживайте, я завтра поговорю с ними и посмотрю, смогу ли докопаться до сути. Спасибо за уделенное время, мистер Лейти.

С этими словами он отвернулся, оставив Роджера Лейти в яростном изумлении. «О, вот это хорошо разыграно», — подумала я. Он определенно был в чем-то замешан; и все выглядело так, что, возможно, у Мел все-таки был враг.

Уитерс открыл машину и подмигнул мне, потом снова повернулся к Лейти, чему я была рада, потому что щеки у меня, как назло, вспыхнули, — глупость какая!

— Ах да, вы ведь сегодня в отеле справлялись о вещах Шерил? Они на месте преступления, поэтому мы пока хотим их оставить, но если вам необходимо что-то конкретное…

Лейти покачал головой:

— Нет. Я просто хотел, чтобы они были у меня. Я все еще цепляюсь за надежду, что она жива, что она образумилась и ушла от этого… этого идиота Тони, и я хотел бы, чтобы ее вещи ждали ее здесь, когда она вернется.

— Понимаю. Они будут нам нужны еще некоторое время, но я дам вам знать, когда их можно будет забрать. Спасибо еще раз.

Он сел в машину, но не завел двигатель. Я открыла рот.

— Еще рано, — сказал он.

Роджер Лейти неловко посмотрел на нас, явно дожидаясь, когда мы уедем. Уитерс взял телефон и поднес его к уху, делая вид, что отвечает на вызов.

— Он смотрит? — спросил он. Я украдкой взглянула на Лейти.

— Да, — ответила я. — Ему явно не по себе.

— Отлично, — сказал Уитерс, опуская телефон с ухмылкой и заводя двигатель.

Мы отъехали от дома. В зеркале заднего вида я увидела, как Лейти достал телефон и вернулся в дом. Я встретилась взглядом с Уитерсом в зеркале: он тоже это заметил.

— Абсолютно непохоже, будто совесть у него нечиста, не правда ли? — спросила я, и он рассмеялся.

— Образцовый гражданин, каких поискать.

Глава 17

Назад в Пенстоун мы ехали уже не в таком неловком молчании, как по дороге в Боскасл. Пару раз я пыталась завести разговор, но Уитерс, похоже, был глубоко погружен в свои мысли и, хотя отвечал вполне любезно, беседу не поддерживал. Мне нестерпимо хотелось спросить, к каким выводам (если вообще к каким-то) он пришел после нашего визита к Роджеру Лейти, но я решила не торопиться: это и без того был весьма крупный и неожиданный шаг — позволить мне сопровождать его. И если я хотела сохранить его доверие, разумнее было дождаться, когда он сам со мной поделится, а не донимать его расспросами.

Мы свернули на мою улицу и остановились у дома.

— Ну… — произнесла я, не совсем понимая, что надо сказать. — А что теперь?

— А теперь ты позволишь мне заняться своей работой.

Я удивилась:

— Но я думала… Зачем было все это? Зачем ты меня повез к Лейти?

— А для того, чтобы показать тебе, что я и вправду отрабатываю все линии расследования, вне зависимости от того, что ты там надумала. — Ситуация его явно забавляла. — Ты что, вообразила, что мы теперь напарники или что-то вроде того?

— Конечно нет, — сказала я, смутившись, потому что, как ни глупо, но именно это я и подумала. Разумеется, мы не были напарниками. Я — шеф-повар, а не полицейский. — Но что ты будешь делать с Роджером Лейти?

— А что ты хочешь, чтобы я делал?

— Ну, он же вызывает подозрения, разве нет?

Уитерс вздохнул и повернулся, чтобы взглянуть на меня в упор:

— Джоди. Хватит. Да, вид у него был виноватый, но в чем он виноват? Явно не в убийстве.

— Ты не можешь утверждать наверняка, — упрямо сказала я, понимая, что он прав.

— Могу. Ты видела его, когда я упомянул Мел: он был совершенно ошеломлен. Я уверен, что совесть у него нечиста — для таких, как он, это обычное дело, — но очевидно, что об этих обвинениях со стороны Мел он услышал впервые в жизни.

— Но разве мы не можем… то есть ты… хотя бы выяснить, чем он занимается?

— Нет, в общем-то. — Уитерс начинал раздражаться. — Только если его мутные дела с советом напрямую связаны со смертью Мел, а я не вижу этой связи. Ради всего святого, он всего лишь держит кемпинги.

Я уставилась в окно. Как ни печально это признавать, но он вновь был прав. Что Тони совсем не помогало. Видимо, Уитерс догадался, о чем я думаю, потому что тон его смягчился:

— Слушай, я вижу, ты пытаешься помочь своему другу, но я проверил ту зацепку, которую ты мне дала, и это тупик. У Роджера Лейти нет реального мотива убивать Мел, и ничто не указывает на его причастность к исчезновению Шерил. Мы обыскали ее вещи, и, насколько я могу судить, там нет ничего, что могло бы его скомпрометировать или создать ему проблемы. Это просто встревоженный дядюшка.

— Знаю… — сказала я. Но все же должно было что-то быть.

— Для меня Тони все еще главный подозреваемый, — мягко сказал Уитерс. — Извини, но слишком многое указывает именно на него, а не на кого-то другого. А информация, которую ты нам дала про собаку, лишь усиливает вероятность того, что Мел была убита в пятницу вечером, примерно в то время, когда свидетели видели, как он выходил на улицу.

— Я знаю, что он этого не делал, — твердо сказала я.

Он вздохнул и покачал головой.

— Если это не он, то ему нечего бояться, так? Я не пытаюсь его подставить, я хочу найти истину. Улики есть — с их помощью мы его либо оправдаем, либо обвиним, и в любом случае я в этом разберусь. Но ты должна оставить меня и моих офицеров в покое, чтобы мы могли работать. Ты больше не коп, Джоди. Привыкай.

«Привыкай». Легче сказать, чем сделать, если Тони заперт в камере. Я посмотрела, как Уитерс уезжает, и вошла в дом.

— Где ты была? — Дейзи набросилась на меня, едва я переступила порог, и я сразу почувствовала себя ужасно.

— Прости, дорогая, разве ты не с бабушкой?

— Да, я здесь, — сказала мама, торопливо выходя в прихожую. — Но мне, наверное, пора домой…

— Хотя бы поужинай с нами, — предложила я. — Уже поздновато.

— Хорошо, — согласилась мама, а мы с Дейзи переглянулись. Мы понимали, что она на самом деле очень рада снова быть не одна.

Я прошла на кухню и принялась рыться в холодильнике.

— Извини, что меня не было так долго, — сказала я, вытаскивая куриные грудки, у которых оставался всего один день до окончания срока годности, и немного цветной капусты и прочих овощей, которые нужно было приготовить. — Старший инспектор Уитерс хотел со мной поговорить.

— Я же говорила, он в ее вкусе, — с удовлетворением обратилась мама к Дейзи.

— Э-м-м… я все слышу, — сказала я, доставая разделочную доску, чтобы нашинковать овощи. — Это был не дружеский визит, это касалось дела. Можете достать чеснок и оливковое масло?

Я раздала им задания, и уже вскоре мы втроем толкли чеснок, поливали овощи оливковым маслом и ставили их запекаться в духовку. Я взяла еще одну разделочную доску, нарезала куриные грудки кусочками, посыпала молотым кумином и кориандром, а Дейзи насаживала их на шпажки вместе с кусочками грибов и красного лука. Я улыбнулась: стресс последних дней начал уходить — готовка всегда так на меня действовала. Я чувствовала себя счастливее.

Я всегда любила готовить — если любишь поесть, как я, уметь готовить полезно, — но по-настоящему это вошло в мою жизнь лишь после нескольких лет службы в полиции. На меня свалилось больше обязанностей, а значит, количество стресса увеличилось. Я поняла, что сам процесс приготовления еды — настоящая готовка, а не протыкание пленки на лазанье из микроволновки — творит чудеса с моей психикой. Включить музыку, потанцевать на кухне, следуя рецепту, даже тому, который уже знаешь наизусть и куда можешь не заглядывать, — все это помогало очистить голову.

Через сорок минут мы сели за вкусный ужин: марокканские куриные шашлычки, запеченные овощи, в которые я добавила ложку острой пасты харисса и израильский кускус, что так и не пригодился на свадьбе. Мама сначала пыталась расспросить меня о детективе Уитерсе, но потом махнула рукой и просто наслаждалась едой. Я даже открыла бутылку вина, подаренную нам риелтором при переезде, — и оно оказалось очень даже неплохим.

Именно это мне и требовалось — хороший ужин в компании самых дорогих людей, в нашем новом доме. Жермен сидела под столом, изредка поскуливая, чтобы выпросить кусочек, и, несмотря на наши клятвы не поддаваться на шантаж, к концу ужина неплохо подкрепилась.

После мы уселись смотреть телевизор — какую-то комедию на «Нетфликсе». Она нам понравилась, но уже на следующий день я бы ни за что не вспомнила ни названия, ни актеров. Я сварила какао, и Дейзи примостилась на диване клубочком, прямо у меня под боком — такого давно не случалось. Я знала: чем старше она становится, тем реже будут эти моменты, и поэтому старалась насладиться ими сполна.

Мама больше не заикалась о возвращении домой. Я была рада, что она останется у нас еще на ночь, но про себя решила, что завтра надо будет свозить ее домой — хотя бы за тем, чтобы она взяла вещи, если захочет пожить с нами подольше.

Она сделала глоток какао и подняла тему, о которой я весь вечер старалась даже не думать:

— Почему ты так упорно пытаешься оправдать Тони?

— Потому что он этого не делал конечно! — сказала я, про себя думая: «Давайте не будем говорить об этом сейчас…»