Филлис Уитни – Жена или жертва?.. (страница 48)

Я приложила руку к горлу, все еще пытаясь выровнять дыхание, а мальчик все ходил вокруг меня и вокруг этой чудовищной головы леопарда с человеческими волосами. Он передвигался легко, как в лесу, с грациозностью танцора или, скорее, матадора. И при этом размахивал передо мной длинным шарфом, словно оружием, которое собирался использовать против меня.

Наконец я обрела способность говорить.

— Где ты взял этот шарф? — спросила я.

Кейт поднес его к глазам, как будто увидел в первый раз.

— Там, — ответил он, махнув рукой в сторону студии Колтона. — А почему ты спрашиваешь об этом? Ты должна быть благодарна мне за то, что я отпустил тебя. Разве ты не испугалась меня?

Я не собиралась ему ничего объяснять и, протянув руку, выхватила у него шарф, а другой рукой отвесила хорошую оплеуху. Мальчишка возмущенно вскрикнул и отпрянул, но я больше не обращала на него внимания. Меня больше интересовал длинный шарф — темно-коричневый с розовыми полосами по всей длине.

— Если бы ты не был так глуп, — сказала я Кейту, — то узнал бы шарф, который Номи подарила мне на Рождество. Я была в нем в тот день, когда мы с Глендой пошли кататься на коньках. И именно его я бросила ей, завязав другой конец узлом на дереве, чтобы она могла удержаться над водой. Посмотри, как он выглядит! Весь полинял. У него должен быть оторван кусочек бахромы.

Мальчик стоял, прижав руку к щеке и сердито глядя на меня, но на лице его появилось испуганное выражение.

— Покажи мне точно, где ты нашел его! — настойчиво произнесла я.

Вся его грация исчезла без следа. Еле передвигая ноги, словно немощный старик, он медленно поплелся по направлению к студии Колтона. Я еще никогда не ступала в эту часть мансарды, поскольку знала о негласном правиле, запрещавшем входить туда без приглашения хозяина.

Кейт приподнял крышку какого-то старого сундука и ткнул пальцем в кучку тряпья, лежавшую на его дне.

— Он был там, внизу, в самом углу.

— А зачем ты полез в этот сундук?

Мальчик поколебался, прежде чем ответить:

— Я хотел посмотреть, нет ли у дедушки старых ненужных резцов, которые я мог бы позаимствовать. Он не заметил бы их отсутствия. Так я нашел этот шарф.

— Ладно, — сказала я. — Я даже рада, что ты это сделал. Видимо, тебе пора повернуться лицом к реальной жизни. Я все знаю о воображаемом мире, в котором ты жил до сих пор, потому что тоже жила иллюзиями и только недавно поняла, насколько он опасен. Если оставаться в нем достаточно долго, он начинает действовать как наркотик. Из него трудно вернуться к реальности, потому что она пугает, а поступки, которые кажутся естественными в этом мире иллюзий, в реальности теряют всякий смысл. В результате вся твоя жизнь может разлететься на куски.

Поскольку я уже преодолела этот путь, то могу помочь тебе. Сейчас мы постараемся вместе взглянуть в лицо реальности — пойдем к Макинтайрам и покажем этот шарф твоему дедушке. Нужно выяснить все раз и навсегда. Если кто-то спрятал его среди вещей Колтона, ему лучше знать об этом.

— Может быть, она сама спрятала его там! — Голос Кейта слегка задрожал. — Я имею в виду Гленду. Иногда мне кажется, что она по-прежнему пытается заставить меня делать то, чего я вовсе не хочу! Она еще не успокоилась…

— Я возьму этот шарф, если вы позволите, — вдруг раздался за нашими спинами тихий голос Номи.

Мы были так увлечены разговором, что не заметили, как она неслышно поднялась по лестнице и вошла в студию Колтона.

Номи повелительным жестом протянула руку к шарфу, но я накинула его на плечи.

— Я считаю, что Колтон должен узнать об этом, — заявила я.

— Нет! — почти крикнула она тоном, не терпящим возражений. — Я больше не позволю его мучить. И Гленна тоже. Я начинаю думать, что ты принесла в этот дом несчастье, Дина. Мне придется починить этот шарф. Позволь мне распустить его и связать заново.

— А что будет со мной? — спросила я. — Все обвиняют меня в смерти Гленды, в то время как я сделала все, чтобы ее спасти! Этот шарф — моя единственная возможность оправдаться. Кейт только что пытался задушить меня. Он набросил этот шарф мне на шею и…

— Ничего подобного, — обиженно заявил мальчик. — Я только хотел тебя попугать. Я знаю, что ты не убивала Гленду.

— Но почему? — воскликнула я. — Почему тебе нравится пугать людей?

Его голубые глаза, одновременно и похожие на отцовские, и непохожие, вспыхнули.

— Потому что от тебя одни проблемы! Ты должна уехать отсюда. Моя мать ненавидела тебя. Она не хотела, чтобы ты была женой Гленна, и сейчас она по-прежнему пытается избавиться от тебя!

Его лицо болезненно побледнело, и я с возмущением отвернулась от него и заговорила с Номи:

— Я хочу показать вам скульптуру, которую сделал Гленн.

— Я ее уже видела, — спокойно ответила она. — Ты думаешь, я не наблюдала за ним все это время? Это хорошая работа. Я имею в виду ее художественную сторону. Думаю, она была для него своего рода терапией. И пусть лучше он выражает свои чувства таким образом, чем… — Внизу хлопнула дверь, и она оборвала свою фразу. — Это Гленн. Кейт прав, Дина. Тебе лучше уехать. Перестань вмешиваться в наши семейные дела. Гленн переживет твой отъезд, но если ты останешься, то можешь пострадать. Уезжай в Нью-Йорк и оставь наши беды нам. Они тебя не касаются.

Я ничего не сказала в ответ, просто отдала ей шарф, повернулась и начала медленно спускаться по лестнице. Навстречу мне поднимался Гленн, и мы встретились на полпути. Он казался еще более опустошенным и отчаявшимся, чем когда я видела его в последний раз.

Номи тревожно заговорила с ним, но он ничего не ответил. Только молча прошел мимо нас в свою комнату — бывшую спальню Гленды.

Тетка собиралась последовать за ним, но я схватила ее за руку и остановила.

— Я пока еще его жена, — сказала я. — И это мое дело.

Она взглянула на меня и посторонилась. Теперь я знала, что не могу уехать, не поговорив с Гленном. Меня не волновало, будет он скучать по мне или нет. Я просто собиралась сообщить ему о своем решении.

Он закрыл за собой дверь, но я не стала стучать, чтобы он не запер ее перед моим носом. Я просто повернула ручку и вошла. Гленн подошел к лампе, подсвечивающей мраморную скульптуру, и повернул выключатель. Когда я увидела, что он сделал потом, ужас снова охватил меня.

Задумчиво стоя перед черной головкой, он поднял указательный палец к своей левой брови и начал тереть ее. Снова и снова он обводил ее контур, точно так же, как делала Гленда.

Я никогда раньше не замечала у него подобного жеста.

14

Я подошла ближе, взяла его за плечи и развернула лицом к себе.

— Нам с тобой нужно поговорить, Гленн. Давай присядем. — Он позволил мне мягко усадить его в кресло. — Я видела твою работу из дерева. Почему ты сделал ее такой?.. Ты можешь сказать мне, почему? — Я пододвинула другое кресло и уселась напротив него, ожидая ответа, но он молчал. — Скажи мне, почему я была нужна тебе для этой работы, Гленн. Я хочу понять. Головка выполнена мастерски. Но ее основным мотивом является зло. Неужели это я причастна к этому?

Его взгляд наконец сфокусировался на моем лице, и в нем вспыхнула тень прежней улыбки.

— Я нуждался в тебе! Я хотел увидеть тебя ее глазами, чтобы понять, какие чувства могли отражаться на ее леопардовом лице.

Я отшатнулась. Меня охватило непреодолимое желание немедленно вскочить и выбежать из этой комнаты, из этого дома… чтобы никогда больше не возвращаться. Но я осталась сидеть там, где сидела, потому что лицо Гленна не позволяло мне уйти.

— Ты уже закончил работу над этой головкой? — поинтересовалась я.

Он беспомощно пожал плечами.

— Сам не знаю. Я чувствую себя опустошенным, как будто во мне ничего не осталось.

— Это совершенно естественное ощущение, — сказала я. — Каждый художник испытывает нечто подобное, когда работа завершена, а следующая еще не захватила его воображение.

Он как-то странно посмотрел на меня.

— «Захватила»! Какое хорошее слово… Все, что я сейчас чувствую — это пустота и ожидание. Ничто не может захватить меня!

— Это произойдет, — убеждала его я. — Нужно только набраться терпения и немного подождать. — Я помолчала и продолжила: — Но я еще кое-что хотела сказать тебе, Гленн. Я собираюсь уехать. Все, что еще оставалось между нами, уничтожено этой женщиной в образе леопарда. Наш брак был ошибкой. Я сделала глупость, поверив в мираж, и ты тоже. Сейчас между нами не осталось ничего, кроме зла.

— Ты уходишь от меня к Тренту? — резко спросил он.

— Нет. Я хочу вернуться в музей и разобраться в самой себе. Мне сейчас никто не нужен, кроме меня самой.

— Нет! — закричал он. — Ты не можешь оставить меня! Я не позволю тебе уехать!

Я ошеломленно уставилась на него.

— Ты не нуждаешься во мне, Гленн. И нашу любовь нельзя воскресить, даже если мы когда-то и любили друг друга. Хотя я думаю, что в действительности каждый из нас был влюблен только в мираж. В этом чувстве не было ничего реального.

И тут Гленн сделал удивительную вещь. Он стремительно вскочил с кресла и упал на колени передо мной. Обхватив меня обеими руками, он прижал голову к моей груди.

— Не оставляй меня, Дина! Ты — это все, что я вижу в темноте. Если ты не уедешь, у меня появится шанс. Что-то может захватить меня. — Он говорил глухо, с каким-то отчаянием. — Знаешь, иногда мне становится страшно. Я чувствую, что стою там, в темноте, и жду, жду… Это так ужасно, Дина. И ты ошибаешься относительно меня. Я никогда не любил ни одну женщину так, как тебя. Останься со мной, любимая, не покидай меня!