Филлис Уитни – Красный сердолик (страница 44)

— Чтобы спасти себя. Я не знаю всех деталей, но думаю, что Гарднер грозил ему разоблачением. Он был обеспокоен влюбленностью Крис.

Передо мной начала вырисовываться общая картина.

— Значит, Монти со своим обычным цинизмом просто переиграл Гарднера и, женившись на его дочери, связал его по рукам и ногам.

— Что-то в этом роде, — подтвердила Елена. — Монти знал, что отец Крис ни за что не разоблачит его после женитьбы.

— Но как он собирался заставить молчать Карлу?

— Угрожая ей, что, угодив в тюрьму, он потянет за собой и ее. Она страшно этого боялась.

— Как жаль, что ты не рассказала мне этого раньше, — посетовала я. — Ведь я даже и не знала, что ты хорошо знакома с Карлой.

— Ты понимаешь, что бы произошло, если бы все это стало известно полиции, — сказала Елена. — Карла и так достаточно настрадалась по вине Монти.

Я это понимала. Я могла бы даже отнестись с сочувствием к Карле, если бы она убила только Монти. Он был дурным человеком, испорченным до мозга костей. Меня теперь тошнило при мысли о том, что я собиралась выйти за него замуж. А скольких женщин он еще обманул! Но если Карла убила Сондо, почему она не сделала этого накануне, когда ночевала у нее? У нее была тогда прекрасная возможность. Или она подумала, что в этом случае ее сразу разоблачат? Чем больше я анализировала, тем сильнее запутывалась.

Мы вышли из ресторана и вернулись в магазин. Елена направилась в свой отдел, а я, проходя мимо прилавков первого этажа, увидела двух женщин, шедших передо мной. Одной из них была Карла, а другой — Сьюзен Гарднер.

Тут тоже было о чем подумать.

Глава 21

Когда я вернулась в кабинет, меня ждал Геринг. Я кинула торопливый взгляд на кипу журналов на подоконнике, но там все было на месте. Хотя я еще не знала, какое применение найду фотографии и письму Сондо, терять их не хотела.

Кейт ушел на обед, и Геринг сидел на краю его стола.

— Ну и что у вас происходит? — спросила я.

— Больше всех достается Гарднеру, — сообщил Геринг — Но Мак-Фейл еще никого не арестовал. Он переместился в кабинет Гарднера на четвертом этаже, чтобы показ мод не прерывался. Для этого Гарднер должен быть на месте, и Каннингхем добился, чтобы ему дали передохнуть. Но я думаю, что арест будет произведен еще сегодня, до закрытия магазина.

Кажется, Геринг чувствовал себя немного неприкаянным. Мой кабинет был едва ли не единственным местом в магазине, где его выслушивали с почтением. Я видела, что детективы из уголовной полиции относились к нему пренебрежительно считая, что его дело — ловить магазинных воришек, а не расследовать дело об убийстве. Но именно Геринг к концу расследования знал о деле больше, чем остальные.

Вспоминая то состояние, в каком я пребывала со времени убийства Монти, должна признать, что по неизвестной причине сегодня чувствовала себя лучше. Несмотря на то, что мои нервы расшатались, и я готова была подозревать всех и каждого; вопреки тому, что меня не покидало ощущение убыстряющегося темпа событий.

Но я не предполагала, что кульминация насту, пит с такой устрашающей внезапностью. Честно говоря, я склонялась к мысли, что решение загадок вообще не будет найдено.

— Где Билл? — спросила я Геринга.

Он с обычным интересом рассматривал стены моего кабинета.

— Где-то поблизости. В эти дни в «Юниверсал Артс» обходятся без него. Он просил вам передать, что постарается повидать вас до ухода домой.

— Очень мило с его стороны, — проговорила я, пытаясь разобраться с лавиной бумаг, обрушившейся на мой стол.

Но Геринг не понял намека.

— Скажите, для чего вы сняли картинку, которая здесь висела? — спросил он.

Я удивленно подняла голову.

— Неужели вы об этом не слышали? Я поступила как хорошая маленькая девочка и все доложила Мак-Фейлу. Должно быть, тот, кто стукнул меня книгодержателем, утащил и картинку. На ее место была приклеена другая, но я ее отодрала.

И тут меня словно осенило.

— Мистер Геринг, — проговорила я дрожащим голосом, — вы смотрели на эти картинки десятки раз. Хотя, я думаю, это уж будет слишком — иметь смелость надеяться, что вы, может быть… случайно сделали мысленный снимок этой стены.

— Ну, не знаю, — сказал он. — Может быть, и сделал.

— Тогда скажите мне, какая картинка пропала, — попросила я.

Он послушно закрыл глаза и оставался в таком положении несколько минут; я едва дышала. Затем он открыл глаза и торжествующе посмотрел на меня.

— Не сомневайтесь, — похвастался он. — Я ее увидел. Ясно, как день.

Я подпрыгивала от возбуждения.

— Скажите мне! Скажите, что там изображено!

Геринг был необычайно доволен собой. Никто до сих пор не принимал всерьез его мысленного фотографирования, и ему хотелось продлить момент триумфа. Своими ужимками он чуть не свел меня с ума.

Он повернулся спиной к стене.

— Проверяйте, и вы увидите, что я ни разу не ошибусь.

Что с ним было делать? Он по очереди описывал каждую картинку в ряду от двери до пустого места. Дойдя до него, он сделал паузу, доводя меня до белого каления.

— Я нигде не ошибся?

— Нигде, — заверила я. — Но если вы не двинетесь дальше, следующее убийство произойдет прямо в этом кабинете.

Он улыбнулся, снова закрыл глаза и произнес одно слово:

— Ракушки.

И я сразу вспомнила картинку, но он углубился детали. Женские руки играют с ракушками на темном фоне. Руки с ярко-красными ногтями.

— Вы чудо! — воскликнула я. — Это была реклама лака для ногтей.

Теперь я все прекрасно помнила. Я не нашла картинку в библиотеке, потому что не смотрела на рекламу. Я забыла, что мы и ее использовали.

Геринг просто сиял от гордости. Но я, узнав, какая картинка исчезла, была разочарована.

— Все равно ничего не понятно, — заметила я. — Это абсолютно бессмысленно. Зачем врываться в мой кабинет, чтобы сорвать со стены рекламу лака для ногтей?

Геринг умерил свое торжество и, нагнувшись к моему уху, почти прошептал:

— Потому что женщина, чьи руки были изображены на картинке, носила кольцо. Кольцо с большим темно-красным камнем.

— Вы хотите сказать…

— Да. Я ведь говорил, что где-то видел это кольцо раньше.

Теперь и я вспомнила.

— Тогда… тогда все, что нам остается… — начала я, но Геринг меня прервал:

— Мисс Уинн, вы помните название компании, которая выпустила эту рекламу?

— Кажется, "Нейл Ластер", — ответила я. — Вы собираетесь рассказать об этом Мак-Фейлу?

Он уже был на полпути к двери, но, услышав мои последние слова, мрачно улыбнулся.

— Чтобы меня выставили на посмешище? Нет, благодарю покорно. Я сам займусь этим делом и выясню, кто позировал для рекламы. Я вернусь, когда узнаю это.

Я села на стул, обессиленная нервным перевозбуждением. Руки. Красивые женские руки, на длинном пальце кольцо с сердоликом. Я стала вспоминать руки всех женщин, которых знала, но у меня не было фотографической памяти Геринга.

День казался бесконечным. Вернулся Кейт, и мы оба принялись делать вид, что работаем. Я могла послать куда-нибудь Кейта с поручением, могла сама спуститься вниз и поболтать с товароведами. Но не могла ничего сочинить, даже если бы от этого зависело спасение моей жизни.

Ветер с озера нагонял тучи, стало темнеть, хотя вечера было еще далеко. Я устала от ожидания. Даже если мы узнаем, чьи руки изображены на рекламном плакате, что нам это даст? Мне хотелось говорить с Биллом, но он не появлялся.

В три часа я спустилась на четвертый этаж посмотреть показ мод. В первый день показа Оуэн привлек в качестве публики самых солидных наших клиентов, и я пришла как раз вовремя, чтобы увидеть Карлу Дрейк (я не могла думать о ней как о Лотте Монтес). Она плавно проплыла вдоль длинного подиума и имела большой успех. Но если взрыв аплодисментов что-то для нее и значил, то виду она не подала.

Дверь кабинета Оуэна была закрыта, и у меня было желания туда заходить или о чем-то спрашивать. Заметив мисс Бэбкок, пробивавшуюся ко мне сквозь толпу, я быстро удалилась, притворившись, что смотрю в другую сторону.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно, но около четверти пятого Тони Сальвадор просунул голову в дверь моего кабинета.

— Ура! Я это сделал! — объявил он.