Филлис Джеймс – Лицо ее закройте. Изощренное убийство (страница 28)

Голос его звучал почти бесстрастно. Руки лежали небрежно на руле, он смотрел на дорогу внимательно, но без особого напряжения. Он верно знал, о чем она сейчас думает, потому что сказал:

— Пусть это тебя не беспокоит. Я не стану усложнять тебе жизнь и не буду навязывать свою помощь. Просто не хочу, чтобы мордовороты, которые попадаются тебе на пути, неправильно истолковали мое поведение.

— А ты по-прежнему хотел бы на мне жениться, если бы я сбежала?

— Не слишком ли мелодраматичная перспектива? А что еще каждый из нас делал последние десять лет? Но если ты готова выйти замуж, лишь бы сбежать из Мартингейла, не стоит приносить такую жертву. Когда мы выезжали из Кэннингбери, мы повстречали Дэлглиша с его помощником. Полагаю, они направлялись по тому же маршруту. Твоя интуиция насчет Проктора не обманывает тебя.

Они молча поставили машину в гараж и вошли в прохладную прихожую. Вверх по лестнице поднималась Кэтрин Бауэрз. Она несла поднос, прикрытый салфеткой, и от ее белого нейлонового халата, который она обычно надевала, когда дежурила возле Саймона Макси, веяло прохладой и целесообразностью. Малоприятно видеть, как другой умело, у всех на виду выполняет обязанности, которые, по совести сказать, твоя забота. У Деборы хватило честности признаться себе, отчего она вдруг разозлилась. Она попыталась скрыть свою злость непривычной для нее словоохотливостью:

— Ужасные похороны, верно, Кэтрин? Простите нас с Феликсом, что мы сбежали. Отвезли домой миссис Проктор; я вдруг решила, что убийца — этот негодяй дядя Салли.

На Кэтрин ее слова не возымели действия.

— Я спросила инспектора о дяде, когда он допрашивал меня во второй раз. Он сказал, что у полиции есть все основания считать, что мистер Проктор не мог убить Салли. Но он не объяснил какие. По-моему, это его забота. Один Бог знает, сколько и без того в доме дел.

И она пошла наверх. Глядя ей вслед, Дебора сказала:

— Я, может, жестокая, но если убийца — один из обитателей Мартингейла, я бы предпочла, чтобы это была Кэтрин.

— Не похоже, — сказал Феликс. — Не могу себе представить, что она способна на убийство.

— А всех нас представляешь? Даже маму?

— Ее как раз могу, думаю, она способна, если сочла бы, что это необходимо.

— Не верю, — сказала Дебора. — Но даже если бы это было правдой, ты можешь представить себе, чтобы она не призналась, — ведь полиция оккупировала Мартингейл, подозревают других людей, мисс Лидделл и Дерека Пуллена, к примеру?!

— Нет, — ответил Феликс. — Нет, этого представить не могу.

Глава седьмая

1

«Розовый коттедж» на Нессингфорд-роуд радовал глаз: старинная постройка конца восемнадцатого века, скорее всего в нем жили раньше сельскохозяйственные рабочие, и какой-нибудь проезжавший мимо автомобилист не без основания решил бы, что из него может получиться славный дом, приложи к нему руки. В руках Пуллена он превратился в копию муниципального дома, каких сотни тысяч. Огромная гипсовая овчарка водрузилась на подоконнике, заслонив собой весь оконный проем гостиной. За ней — подхваченные голубой лентой кружевные занавеси спадали изящными складками. Парадная дверь вела прямиком в гостиную. Здесь страсть Пуллена к современному интерьеру вышла из берегов, в результате получилось нечто на удивление раздражающее и нелепое. Одна стена была оклеена обоями — розовые звезды по голубому полю. Противоположная стена просто выкрашена в розовый цвет — в тон звездам. Стулья обиты голубым в полоску материалом, очевидно специально подобранным в тон к обоям. Бледно-розовый ковер здорово пострадал от шлепавших по нему туда-сюда грязных башмаков. Все — неряшливо, непрочно, непросто, с вывертом. На Дэлглиша дом произвел гнетущее впечатление.

Дерек Пуллен и его мамаша были дома. Миссис Пуллен прореагировала не так, как это подобает нормальной женщине, когда в дом приходит полиция, расследующая дело об убийстве, — она встретила их потоком слов, словно давно уже поджидала их, никуда из дома не выходила. Фразы накатывали одна на другую. Как она рада их видеть… ее брат — полицейский констебль… может, слышали о нем… Пуллен в Баркингвэе… всегда лучше сказать полицейским правду… да нет, им-то нечего особенно сказать… бедняжка миссис Макси… ушам своим не поверила, когда мисс Лидделл сказала ей… дома Дереку сказала, он тоже не поверил… такую приличный человек не выберет… а Макси такие гордые… такая девчонка сама себе беду находит. Пока она лопотала, ее бледные глазки бессмысленно блуждали по лицу Дэлглиша. В глубине комнаты стоял ее сын, собравшись с духом перед неизбежным.

Итак, Пуллен узнал о помолвке поздно вечером в субботу, полиция уже установила, что вечером он был в Королевском театре, в Стрэтфорде, с компанией со своей работы, на празднике не был.

Дэлглишу с трудом удалось выпроводить говорливую миссис Пуллен на кухню и задать ее сыну несколько вопросов. Дерек тоже сердито выговаривал матери, чтобы она их одних оставила. Он явно ждал прихода Дэлглиша. Когда мать сказала, что пришли Дэлглиш с Мартином, он вскочил со стула с решительным и вместе с тем жалостным видом человека, потратившего все свои скудные душевные запасы на ожидание этой минуты. Дэлглиш беседовал с ним очень мягко. Словно с собственным сыном говорил. Мартин уже знал эту его манеру. Надежный способ, когда имеешь дело с неврастениками, людьми эмоциональными, особенно если их тяготит чувство вины. Чувство вины, думал Мартин, забавная вещь. Парнишка этот небось и виноват-то только в том, что пару раз обнял ее да поцеловал, но покоя ведь себе не найдет, пока не выложит все кому-нибудь. С другой стороны, он может быть убийцей. Если так, страх заставит его молчать подольше. Но в конце концов он расколется. Скоро он поймет, что Дэлглиш — терпеливый, нестрогий, всемогущий заступник, духовный отец, перед которым он жаждет открыться. А потом — другая беда; попробуй застенографируй его бред — начнет себя обвинять, виноватиться. Сам себя выдаст, Дэлглиш это отлично знал. Сержант Мартин, не отличавшийся сентиментальностью, не раз думал, до чего же у сыщика паршивая работенка.

Но пока что Пуллен вел себя на допросе нормально. Признался, что проходил мимо Мартингейла в субботу поздно вечером. Занимался, готовился к экзаменам и решил перед сном прогуляться. Он часто гуляет поздно вечером. Мать может подтвердить. Он взял конверт из Венесуэлы, найденный в комнате Салли, нацепил погнутые очки и, близоруко щурясь, стал рассматривать нацарапанные даты. Потом тихо сказал, что это он писал. Конверт — от его друга из Южной Америки. Он записал на нем время, когда сможет повстречаться с Салли Джапп. Не помнит, когда отдал его ей, но даты — дни их свиданий в прошлом месяце.

— Она обычно запирала дверь и спускалась к вам по водосточной трубе? — спросил Дэлглиш. — Не бойтесь выдать ее секрета. Мы нашли отпечатки ее рук на трубе. Что вы делали во время ваших свиданий?

— Пару раз гуляли по саду. А чаще сидели в старой конюшне, что напротив ее комнаты, и разговаривали. — Ему, видно, показалось, что на лице Дэлглиша недоверие, он вспыхнул и сказал, оправдываясь: — Мы не занимались любовью, если вы об этом. Мне кажется, все полицейские подозревают в людях только грязные намерения, но она была не такой.

— А какой? — мягко спросил Дэлглиш. — О чем вы говорили?

— Да о чем угодно. Обо всем. Ей не хватало приятеля-сверстника. Ей, конечно, несладко жилось в приюте, но там можно было с девчонками пошутить. У нее была поразительная мимика. Я буквально видел и слышал, как лопочет мисс Лидделл. Она и о своем доме рассказывала. Ее родители погибли в войну. У нее все по-другому бы сложилось, если бы они были живы. Отец у нее преподавал в университете, они совсем не так жили, как ее тетка. Культурно жили… по-другому, в общем.

Дэлглиш подумал, что Салли Джапп очень любила давать волю воображению, а в Дереке Пуллене она нашла доверчивого слушателя. Но в этих свиданиях было еще что-то, о чем Пуллен предпочел не рассказывать. Девчонка использовала его в каких-то целях. Но в каких?

— Вы приглядывали за ее малышом, когда она ездила во вторник в Лондон накануне смерти?

Это был выстрел в темноте, но Пуллен вроде бы и не удивился, что Дэлглиш знает об этом.

— Да. Я работаю в муниципалитете и могу, когда надо, взять отгул. Салли сказала, что ей надо поехать в город. Почему бы ей не съездить, подумал я. Может, в кино хочет сходить или по магазинам пройтись. Другие же матери могут…

— Странно, что Салли не оставила малыша в Мартингейле, раз ей надо было ехать в Лондон. Миссис Балтитафт, верно, иногда оставалась с ним. Эта конспирация, правда, какая-то неестественная.

— Салли всегда так. Любила секреты. Я думаю, когда она убегала по ночам из Мартингейла, она получала удовольствие от самого этого факта. Иногда мне казалось, что не так-то уж она и радуется нашим свиданиям. Беспокоилась за малыша, ко сну ее клонило. Но ей нужны были эти свидания. Сама мысль, что она убегает из дома, доставляла ей на следующее утро удовольствие.

— А вы не говорили ей, что если о ваших свиданиях прознают, то всыпят вам обоим?

— Мне-то с какой стати? — ответил Пуллен мрачно.

— Вы, по-моему, только прикидываетесь простачком. Готов поверить, что вы с мисс Джапп не были любовниками, потому как думаю, что умею разбираться, когда мне лгут, а когда правду говорят, да и слова ваши совпадают с тем, что я знаю о вас. Но ведь вы вряд ли можете рассчитывать, что другие окажутся столь же понятливыми. Факты истолковываются с точки зрения общепринятых взглядов так, как большинство видит их, особенно в конкретных обстоятельствах.