Филис Каст – Всадница ветра (страница 45)

– Мари, я останусь с лодками и проверю, что припасы надежно закреплены. Я догоню Стаю на выходе из деревни, – сказал Антрес. – С отцом Джоном вы в надежных руках.

– Нужна помощь? – спросил Ник.

– Нет. Салиши свое дело знают. Я просто хочу все перепроверить на всякий случай.

– Тогда увидимся в деревне.

– Я отец Джон, старший жрец всех наших деревень, – почтительно обратился Салиш к Мари. – Я отведу вас к вашим людям, которые ждут впереди. Мой друг Антрес говорит, что ты Мари, Жрица Луны и одна из предводительниц этой Стаи. Благословенна будь, Жрица Мари.

– Благословен будь и ты, отец Джон, – ответила Мари. – Это Ник. Он наш Жрец Солнца.

Отец Джон кивнул Нику, и они начали подниматься по бегущей вдоль реки каменистой тропе.

– Благословен будь, Жрец Ник.

– Благословен будь и ты.

– Сюда, пожалуйста.

Они поднялись по крутой тропе за отцом Джоном и присоединились к Стае, которая остановилась посмотреть на деревню Салишей. От невероятного зрелища у Мари перехватило дыхание. Раскинувшаяся перед ними деревня Салишей ярус за ярусом поднималась на покрытый соснами холм. Сначала Мари бросились в глаза цвета. Изумрудно-зеленые сосны создавали разительный контраст с коричневыми фасадами деревянных домиков, выраставших из холма. У порога каждого дома, что были видны Мари, стоял изящный резной идол, и именно эти идолы отличались самыми яркими цветами. Даже издалека было понятно, что это женские изваяния, хотя тела их от головы до пят закрывали накидки с капюшонами цвета безоблачного летнего неба. Синие цветы водопадом спускались из подвешенных корзин, а свисающие с сосновых ветвей музыкальные подвески из драгоценного синего стекла мелодично позвякивали на ветру. Вдоль всего хребта бежал ряд столбов, украшенных сложной резьбой; над подвешенными к ним жаровнями курился дымок, и вся деревня благоухала цветочной сладостью.

– Потрясающе, правда? – вполголоса сказала Зора, пробираясь к Мари и Нику.

– А я думала, что не увижу ничего красивее Города-на-Деревьях, – сказала Мари. – Но это… это превосходит даже его. – Она повернулась к отцу Джону. – Ваша деревня прекрасна. – Она сделала глубокий вдох. – Какой чудесный аромат.

Губы отца Джона дрогнули в улыбке.

– Это благовония – для Матери они священны.

– Тогда вам понравятся дары, которые приготовила для вас Зора, – сказала Мари.

– Мы с благодарностью их примем. Давайте пройдем к алтарю, чтобы вы могли возложить их у ног Богини.

Отец Джон прошел вперед и встал во главе колонны, заменив юношу, который сперва помогал им причалить, а потом привел их к деревне, и тот сбежал вниз по тропе к реке.

Гуськом, поодиночке и парами, они зашагали по узкой каменистой тропе вслед за отцом Джоном, пока не вышли к подобию небольшой рыночной площади – и только теперь они заметили женщин и детей.

Женщины Салишей наполняли рынок. Большинство работало с тканями и шкурами на разных стадиях окрашивания в примечательный синий цвет. На женщинах были длинные летящие туники до земли, – в основном светлых цветов, от белого до желтого, – поверх которых они носили накидки, прикрывающие плечи, а порой и волосы. В отличие от мужчин, на них не было татуировок – по крайней мере, там, где их можно было увидеть, – но зато они с ног до головы были увешаны драгоценностями.

Дети бегали по рыночной площади, катали кожаный мячик палками, плясали и скакали вокруг плоских камней, увлеченные игрой, которая напоминала салочки со сложными правилами, пели в кругу со взрослыми женщинами, а самые младшие просто ползали под ногами.

– Я никогда не видела столько детей, – улыбнулась Мари.

– Я никогда не видела столько блестящего, – прошептала Данита, и Мари прыснула от смеха.

Баст держалась рядом с Данитой. И неудивительно: одного взгляда на крепких полуобнаженных Салишей хватило бы, чтобы Мари сделала то же, что явно сделал Антрес – а именно, велел Баст не отходить от нее ни на шаг. Рысь тихо ступала по земле, а ее внимательные желтые глаза непрерывно искали вокруг признаки опасности.

– У мамы было ожерелье из салишского серебра, – негромко сказал Ник. – Отец подарил его, когда ухаживал за ней. Он рассказывал, как ему пришлось обменять на него два арбалета и кусок стекла, но оно было невероятно красивое – серебряные нити с синим камнем в форме сердца. Она носила его не снимая и не рассталась с ним, даже когда отец положил ее на погребальный костер для встречи с солнцем.

– Твой отец бывал здесь? – спросила Мари.

– В молодости. Я и не думал, что увижу это место своими глазами, учитывая мое отвращение к речным путешествиям, но я рад, что я здесь. Мне нравится идти по стопам отца.

Отец Джон повернулся к Стае.

– Друзья, в той стороне вы найдете алтарь, который защищает нас от реки. Вы можете оставить свое подношение у ног Матери. Потом, если пожелаете, вы можете поторговать с нашими женщинами. У вас будет всего несколько минут, потому что лодки будут ждать вас выше по реке больше чем в миле отсюда, но знайте, что вы желанные гости в нашей деревне.

– Спасибо, отец Джон, – сказала Мари. – Мы благодарны вам за ваше гостеприимство. – Она поймала взгляд Зоры и вполголоса спросила: – У кого дары?

– Мои травы у Изабель. – Зора принюхалась и чихнула. – Носом чую, они им понравятся. А дорожные плащи должны быть у Дженны. Ты сходишь с ними к алтарю? Я захватила одну из запасных перевязей. – Она показала кусок ткани, похожий на тот, что был закреплен у нее на груди. Из кармана выглядывала черная мордочка Хлои, которая с любопытством оглядывала деревню глазками-бусинками. – Попробую обменять ее на травы и специи.

– Хорошо. Мы с Дженной и Изабель сходим к алтарю.

– Я останусь со Стаей и пригляжу за всеми, – сказал Ник.

– Ты ждешь неприятностей? – негромко спросила Мари.

– Нет. И я не хочу дать им повод появиться.

Мари кивнула.

– Дженна, Изабель! – позвала она, и девушки повернули к ней головы. – Давайте отнесем к алтарю наши подарки… я хотела сказать, подношения.

Девушки поспешили к Мари, а остальные разбрелись по площади, любуясь синими тканями и женщинами, которые, собравшись в стайки, работали над сверкающими на солнце украшениями.

– Мари, можно мы с Лили тоже сходим к алтарю?

Лили выступила из толпы и подвела к Мари и Ригелю Голубку.

– Конечно, почему бы и нет.

Вместе Мари и Ригель направились к алтарю в сопровождении Изабель, которая несла плотно сплетенную корзину с пучками трав Зоры, и Даниты с двумя аккуратно сложенными дорожными плащами. За ними на небольшом отдалении шли Голубка и Лили.

Проходя через рынок, Мари обратила внимание на женщин, одетых не в туники с накидками, а в длинные черные платья с белой отделкой на швах. В отличие от Салишей, они были светлокожими и невысокими – гораздо ниже женщин, которым служили. Они ловко лавировали среди людей, наполняли деревянные кружки, подносили работающим Салишам сушеные фрукты и ароматные хлебные лепешки и гоняли детей, которые путались под ногами. Они двигались молча, но Салиши благодарили их, и Мари видела, как те безмятежно улыбаются в ответ.

– Это Плоскоголовые? – прошептала Дженна.

Мари собиралась было ответить, что не знает, но лица у них были как будто длиннее, а головы, пожалуй, немного больше обычного. И тут одна из облаченных в черное женщин повернулась, и они увидели ее в профиль. Ее затылок был заметно сплющен и странным образом удлинен.

– Да, – шепнула Мари. – Должно быть, это они.

– По-моему, они очень красивые, – негромко сказала Изабель.

– По-моему, ты права.

Плоскоголовые женщины обладали странной, своеобразной красотой. Волосы они заплетали в сложные прически, которые вместе с удлиненными черепами придавали им особое притягательное изящество.

– Они похожи на журавлей, которые возвращаются в долину по весне, – сказала Дженна. – Отец водил меня собирать их перья – помнишь, он вплетал их мне в волосы?

– Помню. – Мари сжала руку подруги. – Ксандр всегда так ухаживал за твоими волосами, когда ты была маленькой. Мама говорила, что косы он заплетает лучше, чем многие женщины.

– Это правда! – Дженна часто заморгала, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. – Жаль, он не видит эту деревню. Он был бы в восторге.

– Я так точно в восторге, – сказала Изабель. – Какая-то часть меня немножко завидует и хочет остаться тут. Тут так красиво, и люди вокруг такие приятные.

– Вещи редко таковы, какими кажутся на первый взгляд, – донесся до них нежный голос Голубки.

Мари повернулась, переводя взгляд с Голубки на Лили, и посмотрела на деревню свежим взглядом.

– Ты что-то чувствуешь? – шепнула она.

– День все еще ясен? – спросила Голубка.

– Да.

– Но не в моем сознании. В моем сознании огромная туча наползает на небо.

Мари, Дженна и Изабель задрали головы.

– На небе ни облачка, – пожала плечами Изабель.

– Подождите. Буря придет, – твердо сказала Голубка. – И когда она разразится, нам лучше быть подальше отсюда.

– Ты уверена? Ты этого не видишь, Голубка, но у них такие чудесные дома. Фасады деревянные, а у порога стоят резные статуи богинь в полный рост. А задняя часть домов напоминает норы и, похоже, уходит прямо под холм. Я бы предпочла спрятаться внутри, чем пережидать бурю на реке, – сказала Дженна.

– Я говорю не о той буре, что приносит дождь, – мрачно ответила Голубка.

– Раз так, давайте поскорее оставим дары и соберем Стаю, – сказала Мари, видя, как побледнели Дженна и Изабель. – Я не люблю метафорические бури.