Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 51)

Аланна тут же села на выступ ванны с моей стороны и протянула мне губку и флакон с моим любимым мылом.

Я энергично взялась за дело: предстояло ликвидировать последствия прошлой ночи. Заметив на внутренней поверхности бедра следы от укусов, я улыбнулась про себя.

– Похоже, ночь ты провела хорошо.

– Детка, ночь была просто волшебная!

Мы с Аланной улыбнулись друг другу.

– Значит, ты стала свидетельницей его Превращения? – с любопытством спросила Аланна.

– Ничего более изумительного я в жизни не видела! – Я вздохнула и покачала головой. – А ты… хочешь сказать, ты никогда не видела, как кто-то меняет обличье?

– Нет, что ты! – удивилась Аланна. Потом она улыбнулась и дернула меня за мокрые волосы. – Я забыла, что ты не знаешь о таких вещах. Тех, кто способен менять облик, очень мало, и Превращение для них – священный обряд. Свидетелями Превращения бывают лишь другие Верховные шаманы или, как в твоем случае, супруги Верховных шаманов. Изменив облик, Верховный шаман может провести обряд или ритуал для народа, но он никогда не превращается прилюдно.

Я задумалась.

– А ты знаешь, что менять облик очень больно?

– Нет!

– Наверное, именно поэтому шаманы и превращаются вдали от посторонних глаз. – Я вспомнила, какое мучительное выражение искажало лицо Кланфинтана, пока форма его тела менялась. – Они не хотят, чтобы люди знали, насколько это болезненно.

Аланна схватила меня за намыленное плечо:

– Неужели ему было так тяжко?

Я кивнула:

– Он сказал, что за все хорошее надо платить.

– По-твоему, ради вчерашней ночи стоило немного потерпеть? – благоразумно осведомилась Аланна.

Я пожала ей руку:

– Он держался так, как будто… да, стоило.

– Тогда на твоем месте я бы ему поверила и не портила никому удовольствие.

Я даже не представляла, насколько меня волнует его состояние, пока мы не заговорили о нем!

– Надеюсь, он знает, что делает.

– Да, наверное.

Я глубоко вздохнула, не переставая взбивать на себе ароматную мыльную пену.

– Аланна, он в самом деле настоящее чудо!

– И очень предан тебе.

Раздумывая над словами Аланны, я прошлепала в самое глубокое место, чтобы смыть мыло. Да, он мне предан… но достаточно ли сильна его преданность, чтобы он способен был принять меня настоящую?

– Аланна! – воскликнула я. – А вдруг он предан не мне, а Рианнон? Вдруг, узнав, кто я такая на самом деле, он сразу отречется от меня?

Аланна ответила доброй улыбкой:

– Ну, любит-то он тебя!

Я прикусила нижнюю губу.

– Может быть, тебе стоит все ему рассказать.

– Что? – пискнула я. – Ты ведь сама требовала, чтобы я держала язык за зубами и не проболталась, откуда я здесь взялась!

– Я говорила так до того, как он тебя полюбил.

– Не знаю, Аланна. Мы с ним так недавно вместе… Все никак не привыкну!

– Ты боишься говорить ему правду, – заметила Аланна.

– Я боюсь потерять то, что совсем недавно приобрела.

– По-моему, ты недооцениваешь Верховного шамана. Впрочем, не сомневаюсь: у вас с ним все наладится со временем. Если мужчина по-настоящему предан женщине, он умеет хранить ее тайны.

Мне показалось, я различила в ее голосе грустные нотки, и начала было расспрашивать ее, когда она вдруг весело перебила меня:

– Риа, пора выходить. Церемония начинается сразу после того, как край солнца поднимется над горизонтом и его лучи осветят поверхность реки!

Я нехотя вышла из теплой воды и завернулась в толстое полотенце, протянутое Аланной.

– Сколько у меня времени?

– Хватит на то, чтобы надеть ритуальные одежды – если мы поспешим. – Аланна решительно подвела меня к туалетному столику.

– Почему бы тебе не позвать себе в помощь еще парочку здешних нимфеток? Раз мы так торопимся, пусть они помогут. – Взглянув на свое помятое отражение, я поняла, что привести меня в порядок под силу только большому отряду.

Аланна смазывала мне волосы каким-то маслом. Пахло оно хорошо, но я сомневалась, что масло способно хоть как-то укротить мои буйные рыжие кудри.

– Вчера вечером, после того, как я покинула твои покои, ко мне пришла Тэра и сообщила, что несколько твоих служанок жалуются на недомогание. – Аланна криво улыбнулась моему отражению. – По-моему, им просто надоело заботиться о беженцах… Я поручила твоим прислужницам по очереди присматривать за детишками. Ты не накажешь их за лень?

– Ни в коем случае – сама всегда терпеть не могла присматривать за чужими детьми. Пусть лучше выспятся!

– Они тоже примут участие в утренней церемонии. Возможно, утро вдали от их юных подопечных взбодрит их, и они все вдруг чудесным образом исцелятся.

Я улыбнулась, но мне стало как-то не по себе.

– Какого хрена мне придется там делать? – Я начала пудрить лицо, а Аланна дернула меня за волосы.

– На берегу реки…

– Которая называется Гэл, верно?

– Да, что означает «Светлая». Восточный приток, который впадает в нее у Обители муз, называется… – Она замолчала.

– Ка… а дальше?

– Калман, что значит «Голубка». Значит, слившись, река становится «Светлой голубкой». Ты поймешь, почему реке дали такое название, если увидишь, как они выглядят в месте слияния. Ее пороги напоминают парящих птиц.

– Круто… давай дальше. Извини, что перебила.

– Ты поскачешь верхом на Эпоне… – я радостно заулыбалась, – на вершину Тора – так называется священный холм у реки. Не спешиваясь, ты благословишь народ, как солнце благословляет реку.

– Мне придется сотворить какое-нибудь заклинание или повторить готовый ритуальный текст? – Я надеялась, что Аланна что-нибудь подскажет.

– Нет. Рианнон всегда сама придумывала слова благословения. – Аланна вдруг встревожилась. – У тебя все отлично получилось в день руковручения, и я решила, что тебе без труда удастся придумать еще одну молитву.

– Нет!

Она смерила меня ошеломленным взглядом.

– То есть… да, наверное, как-нибудь выкручусь.

Аланна облегченно улыбнулась.

Хорошо, что хоть одна из нас понимала, что делает. Причем я имела в виду не себя.

– Детка, сколько времени все займет на круг?