Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 44)
– А как ее копыто?
– Когда я в последний раз ее видела, она и виду не подала, что с ним что-то случилось… – Аланна улыбнулась: – Значит, вы с ней подружились?
– Она просто чудо! – воскликнула я восторженно, как глупая школьница. – Я всегда обожала лошадей.
– При твоем новом положении должна сказать, что такое совпадение очень удачно.
– Я не шучу.
Мы обе замолчали – очевидно, дружно задумались о Зазеркалье, о богинях – покровительницах лошадей и о сексе с кентаврами…
– Он мне очень нравится.
– Кто, госпожа?
– Прекрати называть меня госпожой. – Я плеснула в нее водой; она хихикнула. – Сама знаешь кто! Один высокий смуглый полуконь!
– Значит, ты не огорчена из-за того, что стала его супругой? – Глаза у Аланны засверкали.
– Наоборот, мне, похоже, все труднее расставаться с ним! – По-моему, мне удалось изящно покраснеть, но, вполне возможно, покраснела я лишь от горячей воды.
– Вот теперь ты говоришь точно как Рианнон. – Аланна поспешно закрыла рот руками и постаралась сдержать еще один смешок.
– А ты говоришь совсем как Сюзанна.
Мы хором рассмеялись.
– Кстати, вот что я вспомнила… Он сказал, что попозже присоединится ко мне в моих покоях, чтобы… – я подмигнула, – рассказать о последних событиях. Пожалуйста, помоги мне выбрать к такому случаю что-нибудь понаряднее!
Аланна вскочила и подала мне толстое полотенце, в которое я поспешно завернулась. Я села за туалетный столик и начала вытирать голову; Аланна мне помогала.
– Никак не могу забыть тех жутких тварей!
Мы дружно перестали вытираться; я увидела в зеркале ее испуганный взгляд.
– Ох, Аланна, я видела еще один сон, вроде того, первого… Твари увели женщин в Сторожевой замок. Они совокупляются с ними! – Я развернулась и порывисто схватила ее за обе руки. – Я видела, как из тела женщины выползает новорожденная тварь… – При воспоминании о том, что я видела, меня передернуло. Аланна вытаращила глаза и крепко схватилась за меня. – Прошу тебя, успокой меня! Кентавры сумеют с ними справиться? Я ведь почти ничего не знаю о вашем мире. Кстати, у меня тоже есть своя армия? Или Рианнон окружала себя только хорошенькими мальчиками вроде тех, что сторожат двери?
– Кентавры – могучие воины, – уверенно заявила Аланна. – А Рианнон всегда подбирала в свою гвардию отличных бойцов… во всех смыслах этого слова!
Я пожала ей руку и снова повернулась к зеркалу.
– Пусть она и шлюха, ей хватило ума хотя бы на это!
Ответом мне послужила широкая улыбка Аланны.
– Кстати, об уме…
Аланна начала расчесывать мои влажные волосы; я следила за ней в зеркало.
– Я чувствую себя полной идиоткой, потому что понятия не имею, как мне здесь себя вести. У Рианнон есть карта или какой-нибудь план местности? Я даже не знала, что видела во сне Сторожевой замок… Пришлось как-то изворачиваться. Наверное, Кланфинтан считает меня полной идиоткой!
– Да, в твоих покоях есть карта Партолона. – Аланна откашлялась и робко засмеялась, увидев мое отражение. – Ты хоть понимаешь, что завтра тебе придется провести церемонию благословения?
– Совсем забыла! – Потрясающе… как будто у меня и без того проблем мало! – А ты не можешь провести ее вместо меня?
Аланна бросила на меня ошеломленный взгляд:
– Нет! Пусть ты и не Рианнон, ты все равно Любимица Эпоны и наша Верховная жрица.
Я открыла было рот, собираясь возразить.
– Госпожа, у тебя дар Волшебного сна. Только одно это служит доказательством того, что ты – Избранная!
Я снова открыла рот.
– И кобыла любит и принимает тебя.
Я закрыла рот.
– Ты Любимица Эпоны и духовная предводительница всего народа, – продолжала Аланна, и лицо ее постепенно разглаживалось. – Жители Партолона надеются на тебя – как, наверное, надеялись твои ученики в прежнем мире. Пожалуйста, не разочаруй их!
Мысли у меня в голове путались. Я поняла одно: завтра утром мне предстоит провести нечто вроде богослужения, только с древнекельтским уклоном. Один из моих любимых поэтов – Йейтс; наверняка я сумею, так сказать, «позаимствовать» у него и у Шекспира (а также у всех прочих, кто подвернется) достаточно материала, чтобы не посрамить себя и свою профессию: мы, учителя – избранные, гордые… бедные. Я лихорадочно вспоминала что-нибудь подходящее к случаю, но в голове вертелись лишь обрывки стихов и торжественных речей…
– Риа, пожалуйста, запрокинь голову назад, и я позабочусь о твоих глазах.
Поморгав, я выполнила приказ Аланны, смутно удивляясь: оказывается, пока я репетирую завтрашнюю речь, она меняет мою внешность. Вместо Злой ведьмы Запада я превращаюсь в Золушку (на балу – причем еще до того, как часы пробили полночь!). Она искусно подвела мне глаза, протянула горшочек с бронзовым блеском для губ и дала осмотреть два прозрачных клочка материи.
– У тебя есть предпочтения?
– Да! – выпалила я. – Хочу, чтобы у него разыгралось воображение!
Она не сдержалась и захихикала.
– Какие странные вещи ты говоришь!
– Мне больше нравится вон то, зеленое с золотым шитьем! – Второе одеяние было белым, расшитым каким-то сверкающим серебристым бисером. Едва взглянув на него, я поняла: сколько бы раз его вокруг меня ни обернули, оно все равно останется совершенно прозрачным. И как прикажете ужинать в такой одежде?
– Зеленый идет к твоим глазам. – Аланна протянула мне крошечную полоску шелка. Судя по опыту, это носовой платок, замаскированный под трусики. Опыт также научил меня, что такое, с позволения сказать, нижнее белье не очень-то защищает от разгула стихий. Но сегодня мне придется защищаться только от Кланфинтана, так что… я быстро влезла в трусики и развела руки в стороны. Аланна ловко оборачивала меня материей – слой за слоем.
– Очень красивый узор… Что там такое? – Я выгнула шею, разглядывая золотые нити.
Аланна ответила неразборчиво, потому что во рту у нее была брошь:
– Черепа, конечно!
– А-а-а… – Как же я сама не догадалась!
Она заколола мое одеяние на правом плече, затем протянула мне сандалии, сшитые из мягкой, кремового цвета кожи. Ремешки сандалий, перевиваясь, доставали мне до лодыжек; я обрадовалась, увидев каблуки. Обувь на плоской подошве не подходит для интимного свидания.
Аланна тем временем все расправляла зеленый шелк: здесь подоткнет, там расправит. Закончив работу, она отошла на шаг и, склонив голову, окинула меня придирчивым взглядом. Судя по всему, она осталась довольна, потому что вернулась к туалетному столику и придвинула к себе кучу резных шкатулок. Когда она открыла крышки, я увидела блеск и заглянула ей через плечо.
Шкатулки были битком набиты украшениями. Во рту у меня пересохло.
– Боже мой! Неужели это все мое?!
– Теперь – да, – улыбнулась Аланна.
– Представляю, как Рианнон спускала собаку на тех, кто трогал ее добро!
Аланна расхохоталась, а под конец фыркнула:
– Да, можно и так сказать!
– Замечательно! Давай-ка пороемся тут всласть и навесим на меня как можно больше всего.
– Да… навесим! – передразнила она меня.
Наверное, я уже упоминала, что наши с Рианнон вкусы во многом совпадали – в том числе и в смысле украшений (но, к сожалению, не в смысле нижнего белья). Шкатулки были битком набиты золотом. Я любовалась толстыми цепочками, сверкающими бриллиантовыми колье, многочисленными брошами и серьгами – они были свалены кучей, и кое-какие перепутались. Тускло поблескивала золотая оправа; ярко сверкали самые разные драгоценные камни и самоцветы. Я увидела все – от полупрозрачных голубых топазов до крупных кусков янтаря. И конечно, бриллианты! Целое море бриллиантов! Как будто Рианнон перекупила полмагазина «Тиффани»[13].
Я внушала себе: не забудь, ты наряжаешься для мужа, а не для участия в шоу какого-нибудь телепроповедника! Мне пришло в голову изобразить притворно сдержанную Мэрилин Монро. Выбрала тяжелое ожерелье с бриллиантами в несколько нитей, которое выгодно подчеркивало ложбинку между грудями (почти, надо сказать, обнаженными), великолепные серьги с жемчугом и золотыми капельками. На левое запястье я надела браслет из громадных бриллиантов, соединенных крошечными золотыми звеньями. Вытянув руку, я долго вертела ею, любуясь игрой света. Да, бриллианты в самом деле оказались несравненными! Даже Пэмми, моя шикарная подружка, которая живет в Лас-Вегасе, наверняка лопнула бы от зависти.
– Не забудь. – Аланна протянула мне красивую диадему, которую я уже надевала прежде.
Диадема была великолепна, но я замялась:
– Тебе не кажется, что это перебор?
– Рианнон всегда ее носила. Диадема – знак твоего благородного происхождения и положения; ее носят только Верховные жрицы, любимицы Эпоны!