Филис Каст – Богиня по крови (страница 64)

И снова наступила очередь Биркиты.

– Но мы знаем, что Кай ушел только на время, и мы хотим, чтобы вы без всякой скорби сопроводили его на зеленые луга Эпоны, где всегда тепло и уютно, где нет ни боли, ни смерти, ни потерь, ни печали. Где он снова будет здоров и юн.

Киган улыбнулся, и у Морриган перехватило дыхание от его искренней радости. Он торжественно заговорил:

– Смерть – это лишь возможность принять отдохновение, это путь к богине, который ведет к обновлению и восстановлению сил, а затем к возвращению в земной мир.

– Великая Адсагсона, скажите нам, что старый дух однажды вернется, что он заново обретет плоть и придет в этот мир через рождение у другой матери. Мы желаем приятного путешествия для Кая, партолонского Мастера камня, новообретенного сидетца, которого мы все любили. – Биркита замолчала, вынимая факел из подставки, и повернулась лицом к костру. – Мы навсегда выпускаем Кая из его бренной оболочки и рады, что для него началась новая жизнь. – Она вскинула факел и закричала: – Да здравствует Адсагсона!

– Нет!

Подхваченные толпой слова Биркиты нарушил крик Шайлы. Она бросила меч и с невероятной быстротой бросилась на Биркиту.

– Нет! Я не позволю вам сжечь его! – завопила она.

От толчка Биркита упала на бок, и факел вылетел из ее рук. Он приземлился в центре костра, который тут же вспыхнул. Обезумевшая Шайла сорвала вуаль и стала хлестать ею по горящему хворосту, видимо считая, что таким образом сможет его потушить.

– Нет, Шайла, остановитесь! – услышала Морриган крик Биркиты. И увидела, что пожилая жрица схватила ее за руку и пытается оттащить от костра.

Не дожидаясь новой безумной выходки, Морриган поспешила к ним. Брина последовала за ней, порыкивая, когда кто-то оказывался у нее на пути. Люди испуганно расступались. Морриган уже было наплевать на нежные чувства сидетцев и их подозрения в правоте Кая. Она нужна Бирките, и она придет ей на помощь!

– Шайла, вы оскверняете погребальный костер Кая! – Голос Кигана перекрыл голоса потрясенных людей и треск горящего дерева.

Морриган протиснулась мимо какого-то большого парня и выскочила из толпы, как раз когда костер с оглушающим свистом весь вспыхнул ярким пламенем.

– Нет! – снова закричала Шайла. Она стояла между Биркитой и Киганом, державшими ее за руки. Перед ними сидела Брина – она рычала, дергала хвостом и вообще вела себя так, словно обдумывала, как бы напасть на Шайлу, не зацепив ни Биркиту, ни Кигана. Остальные жрицы просто стояли и таращились на них. Морриган это взбесило. Как они могли оставить Биркиту в одиночестве бороться с Шайлой? Она же старше любой из них.

Морриган почти добежала к ней, когда пожилая женщина вдруг выпустила руку Шайлы и неловко отступила назад. Она стояла лицом к Морриган, и та ясно видела ее лицо. Ее глаза удивленно расширились, а руки медленным дрожащим движением поднялись к груди. Левой рукой она схватилась за сердце, а правой – за левую руку. Биркита с удивлением раскрыла рот, ее глаза закатились, и она упала на землю, как тряпичная кукла.

– Биркита! – вырвавшийся у Морриган крик прозвучал одновременно с рыком Брины. Рысь бросилась на Шайлу и опрокинула ее на землю.

Морриган подбежала к Бирките и быстро перевернула ее тело на спину. Биркита не дышала. Морриган попыталась нащупать пульс, но его не было.

– Нет! Нет, пожалуйста, Биркита, нет! – пытаясь справиться с кошмарной дрожью, Морриган уложила Биркиту поровнее, запрокинула ей голову, зажала нос и стала делать искусственное дыхание. В промежутках между вдуванием воздуха, она молила ее: – Откройте глаза! Дышите! Прошу вас! Пожалуйста!

Она услышала низкое певучее заклинание, а потом на плечо ей опустилась тяжелая горячая рука. Морриган гневно посмотрела на Кигана.

– Нет! Прекрати это! Она не может умереть!

Великий шаман прервал заклинание ровно настолько, чтобы сказать с печалью:

– Биркита уже мертва, огонек.

Я не сознавала, который сейчас час или день, когда снова услышала голос Эпоны:

– Возлюбленная, тебе надо идти.

У меня вошло в привычку не отвечать ей. Я стиснула веки и покрепче прижала к себе Этайн, вдыхая ее детский запах и питая утешение в ее теплом тельце. Если Эпона оставит нас в покое – если все оставят нас в покое, – все будет хорошо.

– Возлюбленная, тебе надо идти, – повторила богиня. – Ты нужна мне.

Я так устала постоянно от всех отбрыкиваться, что просто подредактировала цитату Ретта:

– Если честно, мне наплевать[34].

– Хватит себя жалеть!

В нормальном состоянии от подобного гнева Эпоны я бы подскочила и вытянулась в струнку – но я не была в нормальном состоянии. Поэтому я села на кровати и тихо, чтобы не разбудить ребенка, ответила:

– Жалеть себя? Моя дочь мертва, а вы называете мою боль и горе «жалеть себя»?

Эпона материализовалась в комнате. Богиня стояла у изножья огромной кучи матрасов, которые я в более счастливые времена называла «маршмеллоу». Я много раз видела ее вживую за последние двадцать лет, что была ее Избранной. Она была изумительно красива, а исходящая от нее аура любви и сострадания сверкала так ярко, что буквально слепила мне глаза.

И я все равно не могла простить ее.

– Нет, Возлюбленная, не твою боль и горе я называю «жалеть себя». Так я называю твою самоизоляцию от тех, кто тебя любит и нуждается в тебе.

Я испытала болезненный укол вины. Кланфинтан. Я знала, что он тоже страдает, и где-то в глубине души чувствовала, что отчаянно в нем нуждаюсь, а он нуждается во мне. Но я не могла пробиться к его любви. Я потерялась в туманном лабиринте боли и гнева и видела в этой серой дымке только Этайн.

– Я не способна сейчас никому помочь. – Я едва узнавала свой голос, он казался монотонным и безжизненным.

– Я бы дала тебе больше времени, если бы могла, Любимица. Но у нас его просто нет. Ты должна вернуться к миру. Твоя дочь нуждается в тебе.

Слова «твоя дочь» облили меня ледяной водой.

– Моя дочь мертва.

– Дочь твоего чрева мертва. Но дочь твоего духа жива. И очень нуждается в тебе.

Ледяная вода превратилась в кипяток. Я даже не понимала, что плачу, пока на мою шелковую ночную рубашку не стали падать прозрачные капли. Кто же знал, что человек способен столько плакать? Я думала, что еще несколько дней назад выплакала все слезы.

Голос у меня дрожал, и приходилось говорить медленно, чтобы не сорваться.

– Вы хотите меня окончательно уничтожить?

Богиня приблизилась и вытерла мне слезы краешком своего сияющего одеяния.

– Нет, моя дорогая, я хочу спасти тебя.

Я подняла на нее глаза, и окружавший меня туман стал понемногу рассеиваться.

– Морриган в беде?

– Да. И я опасаюсь за ее душу.

Я закрыла глаза от вновь нахлынувшей боли.

– Мирна ведь с вами, правда?

– Ты же знаешь, что со мной.

Я открыла глаза и заставила себя встретиться с ее сверкающим взглядом.

– Я очень зла на вас.

– Сила гнева зависит от силы любви.

Она нагнулась и коснулась губами моего лба. Я задрожала от ее прикосновения. Меня наполнила ее любовь, растворяя остатки болезненного тумана, который окутывал мой разум и лишал всяких чувств душу.

– Я помогу Морриган, – произнесла я и, откинувшись на подушки, стала расслаблять члены для астральной проекции, которая должна была последовать дальше. – Перенесите меня в Оклахому.

Богиня подняла золотую бровь, странным образом напомнив меня же.

– Морриган сейчас не в Оклахоме, Любимица. Дочь твоего духа в данный момент в нашем мире.

Не успела я оправиться от удивления, как получила еще один шок.

– Готовься, ты отправишься в царство Сидета.

– Там ведь сейчас Кай и Киган? – Я помотала головой, пытаясь прийти в себя.

– Киган – да. А Кай погиб. Его погубила та самая тьма, что преследует душу Морриган.

На этот раз гнев стал для меня очищением – силой, не слабостью.

– Чертов бог трехликого зла!

– Верно, Любимица. И я хочу, чтобы сегодня свет изгнал Придери из обоих миров на много поколений вперед.