Филис Каст – Богиня по крови (страница 63)

– Я надеюсь. – Морриган прислонилась к нему, а Киган обнял ее за талию. Они стояли на том самом холмике, где впервые занимались любовью и с которого открывался вид на Соленые равнины. Погребальный костер для Кая был сложен на вершине холма. Он представлял собой массивную гору веток, пропитанных алебастровым соком. Не хватало только тела и огненного запала.

– Все пройдет нормально?

– Все? Что ты имеешь в виду, огонек?

– Просто кажется таким странным, что его похороны пройдут без… ну, ты знаешь… нее. – Морриган было трудно назвать Шеннон именем Рианнон, и у нее вошло в привычку вообще избегать ее имени.

– Мы с Биркитой решили, что слишком жестоко сообщать Рианнон о смерти ее любимого Мастера, когда ее горе еще так свежо. Поэтому мы договорились, что я привезу ей прах Кая (и заодно сообщу о его гибели) вместе со скульптурами для памятников.

– Одна для Мирны и одна для Кая.

Киган убрал с ее лица волосы и поцеловал в лоб.

– Сначала ты должна найти камень, в котором находится изображение Кая. А потом да, я вырежу из него статую.

– Я знаю. Я найду. – Но правда состояла в том, что Морриган не отваживалась задавать вопросы духам камней. Она говорила себе, что прошло всего два дня со смерти Мастера камня – и у нее еще много времени, чтобы найти нужный. Но в глубине души она чувствовала, что дело не во времени. Морриган боялась, хотя сама толком не понимала, чего именно.

Последние два дня прошли как во сне. С ней разговаривали жрицы. На самом деле они держали себя с ней вполне сдержанно. Биркита, как всегда, ей очень помогала, но Морриган знала, что она недосыпает, и переживала, что пожилая жрица выглядит усталой. Киган же… Морриган вздохнула и прижалась к нему. Киган вел себя изумительно. Все остальные ее игнорировали или таращились и шептались у нее за спиной. После ссоры в Усгаране с Шайлой она больше не виделась. Биркита говорила, что хозяйка Сидеты несет бессменную вахту у тела Кая и смазывает его маслами и благовониями, словно его жена. Морриган спросила насчет Перта – что он делает, пока его жена открыто выражает свою привязанность к другому мужчине. По словам Биркиты, Перт исчез в пещерных недрах вскоре смерти Кая, и с тех пор его никто не видел. Она предполагала, что он появится через пару дней после похорон и будет вести себя как ни в чем не бывало. Морриган не была в этом уверена. На этот раз Шайла действительно перешла все границы. Она даже могла представить, что эта ненормальная сучка убьет своего мужа. Ладно, время покажет.

– Морриган?

– Извини, ты что-то говорил?

– Нет-нет, просто начинают прибывать гости. – Киган показал через плечо на тропинку, что вела к вершине холма. Морриган глянула туда и увидела растянувшуюся цепочку сидетцев, направлявшихся к ним из пещеры.

– Значит, мне пора уходить в тень.

– Морриган, в чем дело? Что тебя беспокоит? Ты же сама решила не участвовать в проведении похорон.

– Я знаю, – резко ответила она, но потом вздохнула и примирительно улыбнулась. – Просто я устала бездельничать.

– Ты не бездельничаешь. Ты внутренне готовишься.

– Что для меня почти одно и тоже, – выдохнула Морриган.

Она отошла от костра и двинулась в сторону маленьких сосенок, которые храбро пустили корни на склоне холма. Киган последовал за ней. Морриган остановилась под сенью длинных, похожих на пальцы ветвей. Отсюда было удобно наблюдать за церемонией, не привлекая к себе внимания. Морриган предпочла бы вообще не присутствовать, но все-таки решила прийти – по трем причинам. Первая состояла в том, она будет следующей Великой жрицей – на этом настаивали Киган и Биркита, и в этом случае ей необходимо увидеть погребальную церемонию, поскольку позже самой придется руководить подобной. Вторая – в том, что Шайла не будет указывать Морриган, что ей делать. А третья – и самая важная для Морриган – Киган и Биркита хотели попрощаться со своим другом, и она должна была прийти ради них. Вот почему она присутствовала на похоронах, желая оказаться где угодно, но только не здесь.

– С тобой все будет в порядке? – спросил Киган, внимательно глядя ей в лицо.

Морриган через силу улыбнулась и махнула ему.

– Иди. Вы с Биркитой сделаете все, что нужно. Поговорим после церемонии.

Он быстро чмокнул ее и вернулся обратно к костру. Он ждал Биркиту и остальных жриц, которые сопровождали носилки с телом Кая.

Морриган почувствовала, что в руку ей ткнулся мокрый нос, и улыбнулась – к ней пришла Брина.

– Хорошо, что ты здесь, девочка, – прошептала она и стала почесывать рыси голову, на что та сразу же отозвалась мурлыканьем.

Лаская Брину, Морриган пыталась успокоиться. В последние дни она и так не находила себе места, а вынужденное безделье все только усугубляло. Согласно указаниям Биркиты, которые та повторяла как мантру, Морриган предстояло провести за медитацией все оставшееся время до следующей темной луны – почти целый месяц. Да, именно за медитацией. Она знала, что должна войти в глубокий контакт с богиней, но у нее ничего не получалось. Nada[33]. Ноль. Зеро. Ничегошеньки. В результате она проводила большую часть дня в своих покоях – пыталась не заснуть и не умереть со скуки. И по большей части жалела, что не может хотя бы посмотреть телевизор.

И голоса перестали появляться. Впервые в жизни они оставили ее в покое. Голосов не было ни в ветре, ни в голове. Морриган говорила себе, что это даже хорошо, но без голосов она ощущала что-то вроде внутреннего зуда и ощущения неправильности. Что-то должно было произойти. Что-то плохое.

Сидетцы стали подниматься на холм. Они вставали широким кругом вокруг костра, пока не покрыли пригорок со всех сторон. Морриган порадовалась, что смотрит из-за деревьев. Небольшой уклон помогал ей следить за происходящим поверх голов. Люди были подавлены. Они почти не разговаривали, в тишине отчетливо слышались приглушенные рыдания. Морриган знала, что это не притворство; Кая в Сидете очень любили.

Морриган заметила краем глаза какое-то необычное движение и поняла, что приближается процессия с телом. Возглавляла ее Биркита – она несла в руке длинный факел, который горел ровным пламенем в мягком вечернем свете. Кая несли на носилках шестеро дородных камнетесов в сопровождении шести жриц. Последней, у самого изголовья, шла одинокая женщина, но Морриган предположила – Шайла. Жрицы были одеты в простые белые одежды, как и остальные скорбящие, включая саму Морриган. Биркита объяснила, что белый цвет выбран потому, что он символизирует душу, покидающую свое тело. На ней самой были очень широкие одежды, украшенные по краям спиральной серебристой вышивкой. Шайла тоже была в белом, и ее лицо закрывала полупрозрачная вуаль, ниспадающая почти до колен. Процессия прошла через расступившуюся толпу и стала приближаться к костру (и убежищу Морриган). Та мельком увидела под вуалью лицо Шайлы и подумала, что та выглядит ужасно, просто как зомби. Она шла и несла перед собой ритуальный сидетский меч. Клинок означал, что сидетцы хоронят Кая как своего земляка. Это был длинный изящный меч – на его рукоятке красовался силуэт Адсагсоны, украшенный драгоценными камнями, а двойное лезвие поблескивало в свете факела.

Процессия замерла у огромной груды ветвей. Стоявший рядом Киган церемонно поклонился Бирките и затем бренному телу Кая. Ни слова не говоря, он стал им помогать и поддержал носилки, пока камнетесы поднимали и устанавливали их на плоской вершине кострища.

Стоявшие рядом с Биркитой и Киганом жрицы двинулись к костру и образовали вокруг него кольцо. Шайла не стала к ним присоединяться, но и с толпой не смешалась. Морриган подумала, что она выглядит совершенно безумной – лицо закрыто вуалью, в руках вскинутый меч, а немигающий взгляд прикован к телу Кая.

Биркита опустила факел в стоящую на земле подставку. Потом она вскинула над головой руки и призвала богиню.

– Адсагсона, я взываю к вам на небесах, – она опустила руки в виде перевернутой буквы V, – и земле.

Морриган смотрела, как Биркита обращается к Адсагсоне, и думала, какой она кажется красивой, какой уверенной в себе и невозмутимой. Ее бледность, которая так волновала Морриган, сейчас очень подходила ее белоснежному наряду, и Великая жрица выглядела по-настоящему божественным и неземным созданием.

– O добрейшая богиня, что дает нам отдохновение, о госпожа царства сумерек и чрева земли, пожалуйста, услышьте наши молитвы. Мы просим вас о Мастере камня Кае, который служил вам всем своим великим даром и всем своим сердцем. Сегодня мы принимаем его одним из нас и называем сидетцем. И в свете этого мы просим вас отпустить его из нашего царства и ускорить восхождение его духа на прекрасные луга Эпоны.

Потом они с Киганом повернулись друг к другу, и Биркита продолжила обряд.

– Киган, великий шаман и Главный скульптор Партолона, мы просим вас встать здесь, перед народом и богиней, чтобы мы смогли почтить память и любовь к Мастеру Каю, вашему давнему другу.

Киган воздел руки и откинул голову, открыв лицо небу. Его низкий и сильный голос разнесся по всему холму.

– O добрейшая богиня, что дает нам отдохновение, о госпожа царства сумерек и чрева земли, я стою здесь, обратив лицо к небесам, и представляю всех, кто любил Кая. Он был верным и добрым, и мы все ощущаем великую печаль из-за его потери.