Филис Каст – Богиня по крови (страница 60)

Морриган подняла на него взгляд.

– Я не ворчунья, и откуда тебе знать, что меня не наполняет тьма?

Киган взял ее лицо в свои руки.

– Тебя наполняет свет, а не тьма, Морриган.

Она посмотрела ему в глаза. Ей так хотелось ему верить, что стало больно в груди. И может быть, она ему даже поверит, но не раньше, чем он узнает действительно все.

– Мне нужно сесть, а потом я расскажу тебе правду о себе. Всю правду.

Киган не стал подтрунивать, не попытался снизить серьезность ее тона. Он только кивнул и легонько прижался к ней губами. Потом показал на полудюжину удобных кожаных кресел, что стояли в пещере:

– Выбирай любое. Рассказывай, а я пока похожу.

– Походишь?

– Мне лучше думается, когда я переставляю ноги. Привыкай к этому. – И словно в качестве демонстрации, он подошел к деревянному столу, на котором стояла пара кувшинов, ваза с фруктами и несколько кубков. – Хочешь вина? – спросил он, наливая из кувшина красную жидкость.

– Нет, мне нужна ясная голова. Я бы хотела воды, – сказала Морриган. Она села в самое дальнее от мрамора Мирны кресло.

– Вот вода. – Он наполнил второй кубок из другого кувшина и принес ей.

Она выпила залпом, только сейчас осознав, как пересохло у нее во рту. Потом откашлялась и начала свой рассказ:

– Прежде всего, я хочу, чтобы ты знал – я терпеть не могу лгать и всегда стараюсь максимально придерживаться правды.

– Ты говоришь так, словно была вынуждена говорить неправду.

– Я так чувствую. Хотя даже Биркита сочла, что это единственное, что я могу сделать, и я с ней согласилась.

– Биркита знает правду?

– Практически всю.

– Расскажи мне, – попросил Киган.

И Морриган рассказал ему все – начиная со своего рождения и необычного детства и заканчивая днем, когда она узнала о своих способностях в алебастровых пещерах. Потом она рассказала ему правду о своих родителях, о бабушке и дедушке, которые не были ей таковыми по крови. Как они сказали ей правду и как она психанула и убежала в пещеры. Киган прервал ее всего дважды, и первый раз именно в этом месте.

– Клянусь священной чашей! Ты действительно дочь Избранной Эпоны.

Его лицо пугающе побледнело, но она кивнула:

– Да. Я – дочь Рианнон Маккаллан. Настоящей Рианнон Маккаллан.

Он подошел к столу и дрожащей рукой налил себе еще вина. Это не укрылось от Морриган. Он вернулся к ней с совершенно потрясенным видом, улыбался и был настолько преисполнен радости, что на мгновение это перекрыло ужас случившегося за последние часы.

– Мое предназначение – это любить тебя, Морриган Маккаллан, Великую жрицу и Избранную. – Он запрокинул голову и засмеялся.

– Ну что тут смешного, черт подери?

Он подошел, наклонился и звучно ее чмокнул.

– Это я смешной. Когда-нибудь я расскажу тебе, какую ерунду нес на эту тему, пока не встретил тебя. И честное слово, ты получишь возможность отругать меня за это, даже если к тому времени мы с тобой совсем состаримся.

– Ты говоришь какую-то бессмыслицу, – сказала Морриган, но, продолжая рассказ, не смогла удержаться от улыбки. «Побег – это не выход, девочка» эхом отдавалось у нее в голове, пока она рассказывала Кигану о своем последнем вечере в Оклахоме. О том, как она позвала духов кристалла, как Кайл нашел ее и как между ними вспыхнула страсть. И как потом в пещеру ворвались бабушка и дедушка. В основном Де.

В этом месте рассказа Киган перестал вышагивать по комнате и прервал ее во второй раз.

– Думаю, мне нравится твой дедушка, – сказал он.

– Ну, а он ценит хороших представителей лошадиной породы, – парировала Морриган.

Киган фыркнул.

– Но вскоре после их прихода в пещере произошел обвал.

Киган широко раскрыл глаза, осознавая сказанное.

– Обвал, в котором погиб Кайл. И твои бабушка с дедушкой, да? Они тоже погибли?

– Нет-нет, я не думаю, что они погибли. – Морриган замолчала и стиснула задрожавшие руки. Она не будет об этом думать. Никогда. – Бабушка и дедушка не погибли. Они успели выйти из пещеры. Я заставила их выйти. Они думали, что я выйду за ними, но этого не произошло. Я уже знала, что не смогу выбраться из пещеры таким способом. – Она подняла взгляд от стиснутых рук и посмотрела Кигану в глаза. – А Кайл не ушел от меня. Я пыталась его услать, но он не пошел. Он погиб из-за меня.

– Это было его решение, Морриган. Не твое, – категорично сказал Киган.

– Обещай, что ты не станешь принимать такое решение.

– И не подумаю давать такое абсурдное обещание.

– Обещай мне! – закричала Морриган. – Кайл погиб из-за меня. В тот же день умерла Мирна. А сегодня погиб Кай. Я просто не выдержу, если везде буду оставлять за собой смерть. Тогда я действительно сбегу куда-нибудь подальше, чтобы никому больше не навредить.

Он подошел к ней и взял за руку.

– Помнишь, я говорил, что своим самым могущественным жрицам Эпона выбирает в мужья кентавров? Ты ведь веришь, что я избран тебя любить, правда?

Морриган в оцепенении кивнула.

– Могущественным жрицам нужен муж-кентавр, потому что им необходим кто-то больший, чем обычный мужчина. – Он одарил ее улыбкой истинного шалопая. – Разве я еще не доказал тебе, что я больше, чем просто мужчина? От меня тебе так легко не избавиться.

Уголки ее губ чуть приподнялись в слабом подобии улыбки.

– Тогда просто пообещай, что будешь вести себя разумно и осторожно. Ты не Росомаха[31] или даже не Сухарь[32].

Киган озадаченно свел брови.

– Ладно, это опять оклахомские словечки. Я потом тебе объясню. В общем, когда Кайл оказался погребен под грудой камней, я думала, что тоже погибну. А потом услышала голос, который звал меня войти в кристалл. И я вошла в него. А выйдя, оказалась уже в этом мире – в Усгаране. И со мной была Биркита.

– Голос Адсагсоны сказал тебе войти в кристалл?

– Нет, – медленно сказала Морриган. – Это был голос моей матери. Голос Адсагсоны я слышала всего один раз – во время ритуала Темной Луны, в тот вечер, когда вы с Каем сюда приехали. Адсагсона говорила вслух, и все ее слышали.

– Но ты говорила, что внутри себя часто слышишь какие-то голоса.

– Да, и в ветре тоже. Но среди них нет ни одного, который я бы могла с уверенностью назвать голосом Адсагсоны, который слышала в Усгаране. – Она замолчала, набираясь мужества. – Киган, Кай, возможно, был прав. Может быть, один из голосов, которые я слышу, принадлежит Придери.

– Нет! – Киган рубанул кулаком по воздуху и разразился неразборчивой тирадой, которая с силой ударила по Морриган. – Мы не называем это существо по имени. Ты можешь называть его трехликим богом, но имя не произноси. Имя, сказанное вслух, имеет слишком много власти.

Морриган задрожала.

– Откуда нам знать, что Кай не прав?

Киган снова начал вышагивать по комнате.

– Ты говорила, что, по словам твоего деда, Рианнон совратил шепот тьмы, к которому она прислушивалась?

– Да, и она сделала ужасные вещи. Например, сбежала из этого мира, когда он оказался на пороге войны с демонами. – И снова услышав в голове предостережение «Побег – это не выход, девочка», Морриган впервые поняла, что Рианнон говорит о том, что пережила сама.

Киган резко остановился, словно наткнулся на стеклянную стену.

– Она знала о вторжении фоморианцев?

– Знала, – несчастным тоном ответила Морриган.

– Ты бы так не поступила.

– Что?

– Ты бы не бросила Сидету перед лицом захватчиков. Ты бы осталась здесь и боролась с ними, боролась против них.