Филис Каст – Богиня по крови (страница 59)

– Ты сама поймешь, что тебе делать. Когда придет время делать выбор, ты поймешь, как тебе поступить, – ответила Рианнон.

– И что это значит? Помоги мне, пожалуйста. Скажи, что мне делать!

– Я не могу принимать за тебя решения – и никто не может. Я только могу сказать, чему научил меня саму жизненный опыт – он научил меня, что решения, принятые из-за негативных эмоций – таких как гнев, ревность, страх, – как правило, бывают неверными. Доверься себе, моя девочка, и ты найдешь в себе божественную силу, которая приведет тебя к богине и к истине.

– Значит, ты мне не поможешь?

– Я давно помогаю тебе, Морриган. – Рианнон коснулась щеки дочери. – Всегда помогала. И всегда буду помогать…

Рианнон начала растворяться в воздухе.

– Нет, постой! Подожди! У меня к тебе миллион вопросов!

Рианнон улыбнулась:

– Доверься любви и помни, что побег – это не выход. Он не стал выходом для меня и для тебя не будет.

Морриган открыла глаза и автоматически провела рукой по стене.

– Зажгитесь для меня, пожалуйста.

Мы слышим тебя, Несущая Свет!

Селенитовые кристаллы, свисавшие с потолка, вспыхнули. Морриган гладила спящую под боком рысь и смотрела на красоту, которую собственными руками вернула к жизни. Могла бы она это сотворить, если бы была одержима дьяволом? Она решила, что нет, ну или, во всяком случае, понадеялась, что нет. Морриган стала размышлять о своем сне. Он казался совершено реальным, но она ведь не в Оклахоме. Значит, и матери ее там не было, верно?

Пойти к селенитовому валуну и попробовать вернуться через него в Оклахому казалось самым простым выходом.

Побег – это не выход, девочка.

Эти слова не прозвучали у нее в голове и даже не воспарили в воздухе. Они всплыли из глубин ее памяти. Итак, если побег – это не выход, то где же он? Рианнон – или ее собственное подсознание – сказала, что нельзя принимать решения исходя из отрицательных эмоций. И что надо доверять любви, верности и чести. Легче сказать, чем сделать.

Но, в общем-то, может, и не так сложно. Она должна довериться любви. Ладно, если Киган действительно так чувствует – и если они действительно предназначены друг для друга, – наверное, он и есть любовь, которой ей надо довериться. Он великий шаман. Он посоветует ей, как выбраться из этой странной и непонятной ситуации. Он уже говорил, что ей стоит подумать над тем, что его могла подослать ей богиня. В таком случае, если он вообще станет с ней разговаривать, а не убежит с криками в противоположном направлении и не попытается сжечь ее на костре, она рассмотрит такую возможность.

Верность будет олицетворять Биркита. Как и бабушка, она была очень предана Морриган, даже слишком предана. Если Биркита еще чего-нибудь от нее захочет, она не будет на нее срываться, даже если тяжело слышать ее слова. Она выслушает Биркиту. И предпочтет верность гневу. А любовь – страху. Если только Киган и Биркита ей позволят.

Морриган подумала о чести. Если верность и любовь нашли свое отражение в людях, то должен быть и человек, символизирующий честь. Ну, Де здесь нет, так что он (или его зеркальное воплощение) не подходит. И Морриган, к ее собственному сожалению, пришлось подумать о Кае. Если бы он, прикоснувшись к ней, не начал говорить о ней гадости, она бы предположила, что Кай может олицетворять собой честь. Отлично. Но ведь именно он ее очернил и в любом случае теперь мертв?

Совершенно подавленная, Морриган прижалась лицом к теплому кошачьему боку и попыталась унять страх.

Страх… Нет, она выбирает любовь. Морриган заставила себя отвлечься от ужаса, который Киган сейчас проходил с Каем. Она не станет вспоминать, каким видела его в последний раз – он стоял на коленях около Кая и смотрел на нее ошеломленным, ничего не выражающим взглядом. Она вспомнит, каким он был, когда они занимались любовью: таким взволнованным и ранимым – и очень влюбленным, как ей показалось. Морриган рассеянно подняла руку над головой, прислонила к гладкой стене пещеры. С тех пор случилось столько всякой хрени, что она даже не успела поразмышлять о Кигане и… ну, в общем, о сексе.

Господи, она ведь уже не девственница теперь. И это было так… Морриган вздохнула. Киган удивительный. Как же ей хотелось, чтобы он сейчас был с ней, а с Каем все было в порядке. Ей отчаянно хотелось его увидеть – и услышать, что он сказал ей правду и они действительно предназначены друг для друга.

Главный скульптор в своих покоях.

Эти слова прошлись по ее пальцам и проникли в самую душу. Морриган удивленно моргнула и резко села. Прижала к стене обе руки.

– Вы можете отвести меня к Кигану?

Да, Несущая Свет!

Чувствуя, что живот у нее начинает сводить от нервной дрожи, она попросила:

– Тогда отведите меня к нему, пожалуйста.

Глава 20

Было уже поздно, и, к счастью, Морриган встретила по дороге всего пару-тройку сидетцев. Она так и не узнала, какими глазами те на нее смотрели. Морриган не отрывала глаз от стены и на мимопроходящих просто не смотрела. Быстро и очень решительно она шла к пещерам, где располагались гостевые апартаменты. Наконец светящаяся цепочка кристаллов застыла у арочного входа в пещеру, закрытого кожаной занавесью. Морриган заколебалась. Она совершенно не знала, что ей теперь делать. Кроме того, ее подташнивало от страха.

Ей бы сейчас пригодилась дверь, в которую можно было бы постучать, или звонок, в который можно было бы позвонить. А еще лучше бумага, чтобы написать записку. Только ведь это здесь нереально. И ей придется позвать его по имени. Сказать что-то вроде «Привет, Киган, это – я, Морриган. Я к тебе». Или, как исправила бы ее Ба: «Можно к тебе?» Но что ей делать, если он крикнет ей в ответ убираться отсюда? Это будет ужасно. Вот черт! Надо просто войти. Он либо захочет ее видеть, либо не захочет. Морриган молча отодвинула кожаную занавесь и заглянула внутрь.

Пещеру освещала единственная чаша огня, а посреди нее высилась внушительная колонна мрамора. Казалось, она притягивает к себе пламя и маслянисто поблескивает в полутьме. Морриган узнала в колонне камень, выбранный Каем для статуи Мирны.

Перед колонной, спиной к Морриган, стоял Киган. Руки подняты и прижимаются к мрамору, голова опущена, плечи сгорблены. Морриган беззвучно проскользнула в комнату, не зная, то ли кашлянуть, то ли позвать его по имени.

– Я знаю, что ты здесь, – проговорил Киган, не поднимая головы. Его голос звучал сдавленно и сипло.

Морриган виновато дернулась.

– Я не хотела к тебе подкрадываться. Я просто… – Она поколебалась, но все же решила, что будет с ним полностью откровенной. – Я просто не знала, захочешь ли ты меня видеть. Я не хотела услышать, как ты меня прогоняешь, поэтому и вошла.

Киган выпрямился, медленно убрал руки с мрамора и повернулся к ней. Морриган увидела у него на щеках слезы и инстинктивно шагнула, протянув к нему руку. Но бесстрастное выражение его лица со следами горя остановило ее. Она уронила руку, так и не коснувшись его, хотя была от этого в двух шагах.

– Ты не поверила ни одному моему слову?

Его слова дали ей лучик надежды, но лицо оставалось таким отстраненным, что она все равно не посмела его коснуться.

– Я знаю, ты говорил то, что думал, но после случившегося с Каем я уже не была уверена, что ты по-прежнему так считаешь.

– Кай умер.

Эти слова придавили Морриган, словно каменной плитой.

– Мне очень жаль.

– Ты знаешь, почему я плакал?

– Потому что переживаешь из-за смерти Кая. – Она глянула на знакомый мраморный столб за его спиной. – И из-за Мирны.

– Я развел сырость, потому что, коснувшись мрамора, я почувствовал в нем изображение Мирны и вспомнил о тебе. Я не мог перенести, что ты сбежала от меня.

– Я сбежала не от тебя. Я сбежала из-за того, что наговорил обо мне Кай.

– Тебе надо было остаться. Мы бы встретили его обвинения вместе.

– Но ты ведь не думаешь, что я – дьявол? – Морриган почувствовала, что ее начинает трясти.

– Конечно нет, – сердито ответил Киган. – Как ты можешь думать обо мне такое?

– А слова Кая?

– Думаю, тебе стоит рассказать, что между вами сегодня произошло.

Морриган посмотрела Кигану в глаза и приняла решение. Она доверится любви.

– Думаю, мне стоит рассказать тебе все. А потом ты, может быть, сумеешь помочь мне разобраться, что сегодня произошло со мной и Каем.

– Сперва подойди ко мне, огонек. Если я сейчас не дотронусь до тебя, то сойду с ума.

Подавив уже готовые вырваться рыдания, Морриган подошла к нему и попала прямо в раскрытые объятия. Ее тут же окутали его аромат и жар. Любовь к нему ничего не могла исправить. Любовь к нему ничего не могла изменить. Любовь к нему просто придавала ей жизненных сил. Морриган прижалась к Кигану и вдохнула его твердости и решительности. И впервые ей показалось, что они действительно созданы друг для друга – друг из-за друга. Киган поцеловал ее в макушку, и, когда он заговорил, Морриган почувствовала его жаркое дыхание.

– Раз богиня предназначила нас друг другу, ты не должна сбегать от меня, как только появляются какие-то трудности.

– Ну, обвинение, что меня переполняет тьма, явно не ПМС.

– ПМС?

Морриган засмеялась ему в грудь.

– Не обращай внимания. Скажем так, свирепствующее зло не равно гормональной ворчливости.

– Ты не переполнена тьмой, и мне уже известно, что ты бываешь ворчуньей.