Филис Каст – Богиня по крови (страница 37)
Морриган распахнула глаза при звуке голоса, который дрожал в воздухе вокруг нее с почти зримой силой. Она видела перед собой только яркий свет. И чувствовала необъятную волну силы и жара. Она опустила взгляд и не поверила своим глазам. Ее тело было в огне! Нет, это был не огонь. Казалось, что богиня нажала внутри ее какой-то переключатель, и точно так же, как кристаллы отзывались на ее собственный призыв светиться, ее душа отозвалась на зов богини ярким слепящим светом. Это было так удивительно! Морриган запрокинула голову и радостно засмеялась – чистым и раскованным смехом, который тут же подхватили остальные жрицы Сидеты. Почти все пали на колени и со слезами радости стали благодарить Адсагсону.
В последующие десятилетия сидетцы сочиняли поэмы и баллады о том, какой была во время своего первого ритуала Великая жрица Несущая Свет, и о событиях, которые произошли после ее чудесного появления в Сидете. Поколение за поколением говорило о ней… воспевало ее… вспоминало о ней. В этой юной неискушенной женщине в ту ночь родилась великая магия. Вот что пел о Морриган один бард:
Не обращая внимания на замершую в благоговейном ужасе толпу и не осознавая, что присутствует при рождении легенды, Морриган протянула руку и заговорила с богиней от всего сердца.
– Адсагсона, я знаю, что должна поблагодарить вас за богатство, которым вы одарили Сидеты, но я ваша новая Великая жрица, и мое благословение будет другим. – Она сделала паузу и сосредоточилась на стоящих перед ней людях. Она всматривалась в толпу, пока не стала различать лица, и потом обратилась к ним, к каждому в отдельности. – Я хочу поблагодарить вас за умение Доннеты делать красивые драгоценности. – Услышав свое имя, женщина в годах распахнула глаза, вспыхнула от радости и склонила голову. Морриган нашла взглядом еще одну женщину, которую выделила, слушая разговоры в Усгаране. – Я хочу поблагодарить вас за умение Глэдис вырезать в мраморе жизнь. – Она улыбнулась абсолютному удивлению красивой женщины-скульптора и продолжила называть тех, кто, как она видела, создавал красоту в этот день: – Я хочу поблагодарить вас за умение Ахерн выделывать кожу. Я хочу поблагодарить вас за умение Кэтлин рисовать прекрасные картины. Я хочу поблагодарить вас за умение Эвелин вышивать. Я хочу поблагодарить вас за доброту Дейдры и Райлин и их помощь мне сегодня. – Потом Морриган нашла лицо, которое было для нее самым дорогим в Сидете. Она тепло улыбнулась и сказала: – А сильнее всего я хочу поблагодарить вас и попросить особенного благословения за вашу Великую жрицу Биркиту, которая любит и вас, и меня с настоящей самоотверженностью. – Морриган опустила руки по сторонам, образовав перевернутую букву V – что теперь уже казалось ей совершенно правильным и естественным – и закончила свое благословение: – Богиня, как ваша новая Великая жрица, я хочу поблагодарить вас не за богатство, которое принесли людям ваши дары, а за все таланты, которыми вы одарили Сидету. Да здравствует Адсагсона!
После краткой паузы ей начали вторить радостные голоса жриц, а потом подхватили и все остальные:
– Да здравствует Адсагсона!
Пока Морриган – с гордо обнаженной грудью, сияющей кожей и раскрытыми, указывающими вниз ладонями – пыталась перевести дух, толпа наконец смолкла и стала покидать Усгаран. Морриган чувствовала себя так, словно пробежала несколько спринтов подряд, но это ее только взбодрило. Сейчас она могла бы свернуть горы – хоть пять гор! С ней говорила богиня! Был ли ей знаком этот голос? Она не могла сказать наверняка. Он показался ей совсем иным – таким могущественным. Ну, ладно, раз сейчас она слышала голос Адсагсоны, то в следующий раз – когда услышит шепот – она сможет его узнать.
Морриган опустила взгляд и снова оглядела себя. Кожа горела и все еще светилась неземным светом. Она блестела от масел, которыми смазали после омовения ее кожу, и легкого пота. И пришлось признать, что ее грудь выглядела великолепно – обнаженно-дерзкая, сияющая. Пусть только Шайла, черт побери, попробует предложить ей прикрыться. Она может отправляться прямо к дьяволу, или где там это в Партолоне. Ее судьба не в том, чтобы ходить на цыпочках вокруг какой-то властолюбивой нахалки. Ее судьба – быть Великой жрицей и Несущей Свет, и она сделает то, что ей предначертано!
Когда Морриган наконец подняла голову, то с удивлением поняла, что в комнате остались только они с Бриной.
– Ладно, теперь пришло время устроиться поудобнее и сделать то, что дальше полагается, – сказала она, обращаясь к рыси. Что там говорила ей Биркита? Она вспомнила разговор, который, как теперь казалось, состоялся сто лет назад. За это время она превратилась из обычной девушки в сияющую женщину, которая испытала прикосновение богини. Биркита сказала, что она должна налить вино вокруг валуна – исполнить ритуал возлияния, после чего наступит последняя часть ритуала, которая должна проходить в темноте наедине с богиней.
Как и в Оклахоме, селенитовый валун находился не в центре комнаты. Он стоял у северной стены почти впритир. Морриган посмотрела на стенной выступ за валуном и увидела, что там стоит большой кубок. Она взяла его, восхищаясь тонкой работой. Кубок был вырезан из большого куска розового кварца. Наполнявшее его красное вино словно придавало ему румянца. Она понадеялась, что не ошиблась в выборе. Морриган обошла вокруг валуна, аккуратно наливая вино ровным кругом. Воздух наполнился ароматами винограда и специй, вызывая у нее легкое головокружение – словно она сама выпила бокал вина.
С чувством, что она почти парит над землей, Морриган подошла к ближайшему столбу с пламенем, что были расставлены по всей комнате вдоль стен, и с облегче нием увидела, что за него аккуратно засунута большая круг лая штука, напоминающая огромный колпачок для тушения свечей. Она быстро загасила ею все «светильники» по очереди и вернулась к светящемуся селенитовому валуну.
Пальцы Морриган ласково прошлись по нему.
– Ты такой красивый, особенно сейчас, когда твой свет здесь единственный. – Она посмотрела на свои руки: кожа до сих пор светилась удивительным внутренним светом. Она засмеялась: – Ладно, единственный, не считая меня.
Эти слова проникли в ее кожу, согревая и наполняя восторгом.
– Спасибо вам. Спасибо за все. Но сейчас мне необходимо, чтобы вы на какое-то время перестали светиться. Я должна закончить ритуал.
Яркий свет, что сверкал во все стороны из тысяч селенитовых пор, мгновенно потух, и Морриган погрузилась в непроглядную темноту. Даже ее кожа уже не светилась. Морриган несколько раз мигнула, пытаясь приспособиться к такой абсолютной черноте. На мгновение она испытала крошечный укол паники. Не потому, что испугалась темноты, просто внезапно ей вспомнилось удушающее путешествие внутри валуна, когда она переходила из одного мира в другой.
Но потом она почувствовала ногой мягкий и теплый мех Брины и знакомое «хуф-хуф», которое часто издают кошки. Она была не одна и нормально дышала. С ней Брина. И еще сама богиня. Заставляя себя дышать медленно и глубоко, Морриган удалось вернуть себе самообладание. И тогда она снова вскинула над головой руки.
– Адсагсона, я взываю к вам на небесах! – Она опустила руки вниз, словно к пещерным недрам. – И на земле. – Не меняя положения, она склонила голову и заговорила: – Сейчас мы здесь вдвоем, и я не буду притворяться, будто я знаю, что делаю. Я… я надеюсь, вы не рассердитесь, что я разговариваю с вами, как с обычным человеком. Я ни в коей мере не хочу выказать неуважения и знаю, что вы не являетесь обычной. – Морриган замолчала и прикусила губу, желая, чтобы ее слова не звучали так по-детски. И по-дурацки.
Морриган задавила готовый вырваться у нее писк удивления. Голос богини уже не казался ей таким могущественным, он струился в темноте вокруг нее и казался почти материальным.
– Я хочу попросить вашего благословения для Сидеты на ближайшие лунные фазы.
–
– Да, я как раз хотела кое-что сказать. Мне не нравится, как обращаются с Биркитой. Кое-что… ну ладно, кое-кто испытывает ко мне неприязнь. И я предполагаю, что должна сильнее просить за тех, кто хорошо ко мне относится. – Морриган опять пожевала губу, не зная, что еще сказать.
–